Глава 54. Время.
Драко наблюдал за тем, как она раскладывает вещи. Поселиться было решено в комнате Элизабет — это вполне обосновано: комната Хьюго — табу, родителей — тоже странно, гостевые?... Тоже смысла нет.
— Ты и вправду сильно изменилась, — вдруг подающий одну за одной вещи вымолвил юноша, смотря девушке в глаза.
— А?
— Ты сильно изменилась с тех пор, как я видел тебя в этой комнате в прошлый раз. Тебе было едва одиннадцать, ты была полной, неказистой, слегка застенчивой, но очень доброй и открытой. Я тебе очень не нравился, да и я был не в восторге от того, что обречен был проводить выходной с тобой. Я, если честно, надеялся, что дома будет Хью, я же был его фанатом... Только поэтому согласился приехать с родителями.
— Серьезно? — Изогнула в легкой улыбке губы Лиззи, приподняв бровь.
— Да, конечно! Ты что, это же Хьюго Хартс — тот самый старшеклассник, спортсмен, красавец, от него даже мальчики были без ума: хотели быть таким же, как и он.
— Да, он такой... Был, — тихо добавила она, выдохнув с улыбкой на лице, — многие даже не знали, что я его сестра, знаешь? Не верили мне, когда я говорила, что это мой брат. Зато теперь я не похожа на неваляшку, даже самому Драко Малфою понравилась.
— Знаешь, Лиззи, я еще давно понял, что мне плевать на то, как ты выглядишь. Мне в душу запало то, каким человеком ты стала. Сильная, непоколебимая, стальная, но все так же искренне любящая и любимым отдающая всю себя. Тебе не хватало этого... Каркаса. В тебе слились воедино закаленная сталь холодного разума и нежный хрусталь твоей души. Доселе мне казалось, что это не может взаимосуществовать: как только ты заявилась в мой дом, мне показалось, что тебе чуждо все человеческое, однако...
— Мне самой казалось так тоже, — сказала черноволосая, повесив на штангу вешалку с рубашкой.
— Да, Лиззи, да. Ты поняла это, видишь? Тебе бывало больно, страшно, волнительно, но ты не давала этому завладеть тобой, в этом твоя особенность. Был момент, когда я видел в твоих глазах животный страх, но при этом твое поведение, твой голос и четкость действий были абсолютно лишены сомнения, — он крепко обнял ее, прижимая к себе, и шепнул на ухо: «За это я и люблю тебя, Элизабет Хартс. За то, что даже после того, как ты осталась одна, ты не разучилась любить и сохранила ту добрую маленькую Лиззи внутри себя».
Девушка, тихо выдохнув, обняла его в ответ. Хотелось плакать и извиняться за то, что он сейчас не прожигает весельем свою юность и молодость, а прячется с ней в особняке среди бескрайнего леса. За то, что он был обречен хранить последнюю Хартс.
— Что планируешь делать сегодня? — Спросил Драко, наконец, оторвавшись.
— Не знаю... Хочу посмотреть кое-что в папином кабинете. А ты?
— Тоже не знаю. Думаю, потренируюсь и почитаю что-нибудь. Тебе нужна помощь?
— Нет, — как-то резко ответила она.
Блондин, усмехнувшись, кивнул — хочет побыть одна. Это уже привычное дело: поначалу, конечно, было обидно, но быстро укоренилась мысль о том, что ее потребность единения — аксиома.
— Есть еще что-нибудь, с чем помочь? — Спросил он, вытащив последнюю футболку.
— Нет, спасибо. Наверху я уже все убрала, в зале чисто, можешь идти. Я пока уберу внизу, а там, если время останется, разберусь с остальным... — тяжело выдохнула Хартс, задумчиво глядя в никуда.
— Ладно, я пойду тогда, — бросил Драко, удаляясь из гардеробной.
Спустя пару секунд хлопнула дверь в комнату: вышел. Элизабет моргнула, приходя в себя, и тоже направилась к выходу. Все нужно убрать, а то от пыли уже дергается глаз.
Драко сидел на ступеньках. Редкие капли пота после тренировки поблескивали на волосах. Он подпер подбородок ладонью, наблюдая за тем, как Хартс протирает каждую поверхность с особой тщательностью. В ее действиях сочетались мертвенное спокойствие и тревожная суета одновременно. Она была похожа на порождение чего-то такого неизведанного и манящего, что не давало мыслям идти привычным ходом, а сердцу биться в такт.
Как он вообще оказался здесь, в Хартс Мэноре? Что случилось в его жизни такого, что вместо пьянок и беспорядочных связей он оберегает ее — свою «ту самую» в глуши непроглядного леса?
— Лизз, ты долго еще? — Вдруг спросил он, привлекая внимание девушки.
— Нет, почти все. Искупайся пока, я как раз закончу, — ответила она, заботливо добавив: «Полотенце сложено на тумбе около ванны».
Послушно последовав указаниям, блондин направился в их новую спальню, а точнее — в личную ванную. Включив воду и загнав себя под поток теплой воды, он закрыл глаза: что происходит? Тяжесть на душе была невыносимой. Сколько им здесь быть? Чего ждать? Тревога все возрастала и возрастала, будто снежный ком накатываясь на сердце все большим и большим грузом.
— Как же мне без тебя?...
— А без меня и надо, — вдруг прозвучало сзади.
Тут же теплые руки обвили его талию. Элизабет прижалась щекой к его спине меж лопаток, громко вздохнув. Драко, поднимая голову, облокотился затылком о ее макушку, подставив лицо прямо под поток воды.
Девушка медленно отпустила его, обходя. Встав прямо перед парнем, она опустила ладонь на его шею.
— Мне так страшно за тебя, — проговорил он, поводив пальцем по ее лицу.
— Мне с тобой ничего не страшно, — усмехнулась она, сделав воду горячее.
— Ты обещаешь, что никогда меня не покинешь?
— Обещаю, — ответила Элизабет, скрестив пальцы. Таких обещаний давать было нельзя.
Пока Драко занимался, Хартс успела вернуться в кабинет и освободить от книг всю простукивающуюся полку. Теперь стоял другой вопрос — как открыть это? Как узнать, что внутри? Судя по звуку, который раздавался от стука, эта панель была уж точно не деревянной. Что может скрывать отцовский кабинет? Может, ей просто кажется все это, а за полкой просто перекрытия или проводка...
Чутье подсказывало, что это, все-таки, не так — она права, тут определенно что-то есть. Но что?... Посмотреть не удалось. Она засиделась. Не хочется вызывать подозрений у Драко: все это сначала нужно проверить, а уж потом беспокоить. На парня и так свалилось многое, слишком многое. «Да, — взглянула Элизабет на его спину, проходя мимо спортзала, — ты слишком много взял на свою долю, родной. Это моя вина». Интересно, насколько ему тяжело? Она просто явилась и выдернула его из ритма жизни золотой молодежи. Иногда Хартс задумывается, а что она с ним сделала? Просто вылепила его заново, снося с фундаментом личность юноши. Избавила от алкогольной зависимости, но подсадила на себя — на тяжелый наркотик. «Наверное, внутри ему куда тяжелее, чем кажется», — думала девушка, иногда заглядывая в такие уставшие, но уже родные глаза.
— О чем думаешь? — Спросил он, вытирая ее спину. Их взгляды встретились в зеркале.
— О тебе, — без зазрения совести честно ответила Элизабет.
— И что же надумала?
— Что люблю тебя, Драко.
— Точно?
— Что за подозрительный тон? — Усмехнулась она, вскидывая бровь.
— Не знаю. Вдруг опять хочешь сбежать от меня и бросить тут одного, — проговорил блондин, прижавшись губами к ее ключице.
— Мне... Мне до сих пор стыдно.
— Лизз, как ты... Как ты после всего этого?
Они не говорили об этом. Ни разу. Это словно было под строжайшим негласным запретом.
— Ты про... них? — Спросила она, имея в виду шестерых своих жертв.
— Да... Про них...
— Знаешь, Драко, когда ты носишь в себе эту мысль много лет, как-то... Как-то никак. Я ничего не чувствую — ни страха, ни сожаления, ничего. Я просто вернула им то, что они принесли в мой дом. В этот дом. Я вернула им смерть, которую они оставили тут навсегда. Я теряла одного за одним своих самых родных и близких людей: сначала Хью, потом не смогли пережить это мать и отец — я видела их на похоронах в последний раз. После этого они оставили меня дяде и уехали, а потом... А потом ты сам знаешь. Я всегда знала, что они любили Хьюго больше, это и понятно — я па его фоне была серой массой, недостойной семьи Хартс, но... Но он любил меня, не обращая внимания. И я не обращала внимания на это, я принимала то, что я хуже, как данность. Никаких обид... Да, мама с папой не могли даже видеть меня. Да, меня любили, но они так убивались по Хью, что им было не до маленького выродка. И всю жизнь я жила с тем, что моя жизнь в одночасье рухнула из-за кого-то. Я думала, что я им сделала? За что мне такое? И вот я пришла к этому: раз им не за что было так со мной поступать, я подарю им причину — чтобы весы судьбы уравнялись. Я принесу им смерть, потому что, убив Хьюго, — а, возможно, и родителей, — они убили меня, пусть и не физически, но это намного, намного хуже. Моя рука ни разу не дрогнула, потому что я всегда была к этому готова.
Драко внимал речам, не сводя с ее глаз в зеркале взгляда. В них что-то изменилось... Холод. Расчетливый, жестокий и непоколебимый. Он погас, замерзая, словно озеро ледяной зимой.
— Мне так жаль, Элизабет...
— Ничего. Это то, что никак не изменить. Нужно принять и жить дальше. Вот только я не знаю, как...
— Все будет хорошо. Я обещаю, — проговорил Малфой, поглаживая ее ладонь.
Хартс, усмехнувшись, пожала плечами. Повесив полотенце на место, она вышла в спальню. Юноша последовал за ней, уже натянув шорты. Девушка надела на себя домашний костюм, оставленный ею заранее на кровати, и села на ее край.
— Я чего-то устала сегодня...
Блондин выдохнул. Она устала не сегодня и не вчера. Она устала много лет назад, и эта усталость гнула ее, словно небосвод Атланта. Но Элизабет, в свою очередь, стойко держала ее на плечах, не давая подкосить себя, подобно Атланту. Однако Драко верил, что в одном Атланты точно ей уступают: если они покорно держали небосвод на плечах, Элизабет разгромит это в щепки. Ей просто нужно время. Время, которого становится все меньше.