Глава 6. Откровение.
- И вот прикинь! Идиот конченый! - услышал Максим, устроившийся в кресле в гостиной, из коридора. Входную дверь захлопнули с такой силой, что задребезжали стёкла в старом серванте. Его соседка Милена (для близких друзей Милли, а для Макса Милка) разулась и прошла в свою комнату, не отрываясь от телефонного разговора, - Я давно говорю, что место его под забором вместе со всей этой шайкой.
- Идиотка, стена скоро развалится! Неужели нельзя не хлопать так, дура?! - не выдержал парень и крикнул вдогонку, но Милка-дебилка, ожидаемо, не ответила.
Они и раньше-то особо не общались, но с тех пор, как парень вернулся в свою комнату в коммуналке после недолгого отсутствия, впал в особенную немилость и был игнорирован по всем фронтам. Девушка не обращала на него внимания, будто не было на свете никакого Максима Горяева. Хотя в её системе координат и не было. Куда ему, сыну уборщицы из милипиздрического хуторка, чудом вырвавшемуся в пусть и небольшой, но всё же город, до неё, Милены Юрцевой? Вот и вот, что некуда. Мошка, пылинка под ногами. Человек второго сорта. Ни образования, ни работы толковой, шабашки больше. Это она, служащая банка, белая кость, голубая кровь. Вот только кость раком изъеденная, а кровь гнилая. Как бы ни строила Юрцева из себя леди, он-то всё знал. Знал, видел её в разных состояниях, слышал бесконечные разговоры весьма потешного содержания. Из-за этого, должно быть, Милена презирала его ещё сильнее.
В одной квартире они оказались случайно. Горяев мог позволить себе только это жильё, перебравшись из родной деревни, а она копила на покупку дома. Ипотеку брать не хотела, знала, какая это кабала, не понаслышке, поэтому и не съезжала. Смотрела, как на биомусор, цедила претензии сквозь зубы, а уезжать не спешила. А Максиму и деваться было некуда. Так вот и жили. Она — молча, он — чувствуя себя пустым местом и из-за этого впадая в бешенство.
- Какая же идиотка. Неужели нельзя запомнить, что это моя кружка?! - возмутился на всю квартиру Максим, когда утром обнаружил то, что соседка снова пользовалась его посудой. Имелась у этой сучки идиотская привычка трогать не только свои вещи, но те, что принадлежали ему. Это выводило, злило до дрожи в коленях. Именно поэтому сейчас Макс не сдержался, смахнул стоявшую на столешнице тарелку на пол. Та разлетелась на мелкие осколки по всей кухне. Осторожно переступая их, парень хлопнул дверью и вернулся в свою комнату, удовлетворённо слушая, как Милена, матерясь, прибирает кухню.
Она всегда делала всё наперекор. Убирала его зубную щётку в шкаф, закрывала окна, когда парень решал проветрить квартиру, раздолбанные кеды его отодвигала в самый дальний угол обувницы, подальше от своих туфелек. При этом, оставляла открытой дверь в ванную, когда уходила мыться, ходила по дому полуголой. Будто он был настолько ничтожным в её глазах, что даже стесняться не следовало!
Всё это злило. Но больше даже не поведение Милки-дебилки, а то, что с проводкой в доме творилась какая-то шняга. И не только с проводкой, а со всей электроникой. Дом был старым, очень старым, дышал на ладан, проблемы с электричеством были всегда. Полтора месяца назад парня так, что называется, хуйнуло, что пришлось провести какое-то время в больнице. Но то, что происходило сейчас... Ни в какие ворота!
То микроволновка коротнёт и отключится, то стиралка откажет работать. А потом начал мигать свет, из-за чего приходилось сидеть впотьмах, как в детстве, когда ветром обрывало провода. В такие дни они с матерью зажигали свечи и бродили по малюсенькому дому в полумраке, словно в тесной норе.
Будто в напоминание об этих чудных днях мигнул свет, а в дверь постучали. К Максу никогда никто не приходил. Уж точно не домой. И вот так скрестись привычки его малочисленные приятели не имели. Глеб бы скорее дверь ногой снёс, чем так стучал. Значит, пришли к Милке.
Так и оказалось. Соседка открыла дверь, и в прихожей зазвучали женские голоса. Максим вернулся к чтению. Юрцева вошла в комнату через несколько минут, вытащила из шкафа два мешка и вышла, так и не гланув на его, законного квартиранта! Тот от подобной наглости опешил на мгновение, а потом подлетел и бросился к двери.
- Вот, Елена Николаевна, - проговорила Милена таким тоном, которым с ним не говорила даже в самом начале их знакомства, - Всё собрала, что смогла отыскать. Вы извините, что сама не привезла.
- Да ничего, Милечка, - ответили ей. В гостье Макс узнал свою мать. О чём это они договорились за его спиной?! - Надо было и раньше заехать, да не могу я сюда... В этот дом.
Елена Николаевна всхлипнула, утёрла слёзы, кутаясь в тонкий кардиган. Вид она имела просто ужасный. Синяки под глазами, бледность. Да и седых волос стало куда больше.
- Я понимаю, - Милена обняла женщину за плечи, погладила по голове, - Мне и самой тут...Вечно кажется, что он здесь, дома. Что снова орёт на меня, посуду колотит. Будто и не... Чёрт.
Плакали теперь вдвоём, а Макс ничего не понимал. Стоял истуканом бестолковым в дверях своей комнаты и смотрел на это, не в силах пошевелиться.
- Ты ебанулась, что ли? Здесь я, где мне ещё быть?! - взбесился парня, хватанул Милку за косу... Но рука прошла насквозь.
- Так и слышу это его «Милка-дибилка», - девушка стёрла влагу с лица и попыталась улыбнуться, - Лучше бы и дальше был таким, каким был. Не стоил из себя мужика. Из-за меня всё.
- Да глупости! Не думай о таком даже, девка! - замахала руками мама Горяева, - Всегда он таким был. Доказывал кому-то что-то. Вот и в тот раз ума не хватило...
- Да и у меня не хватило. Надо было электрику позвонить, а я Максу сказала, что он хуже кота. Бесполезный, - по раскрасневшимся щекам соседки снова потекли ручейет слёз, - А он и полез в этот щиток. А потом...
Горяев замер, прекратив свои жалкие попытки достучаться до матери и Милки. Он не мог их коснуться! Они не слышали его криков. Злых, а затем и отчаянных. Они его не видели. Не ощущали. Словно его и вовсе не было.
Максим стоял у окна, провожая взглядом фигуру матери, несущей пакеты с его вещами. Женщина обернулась, посмотрела сквозь него и подошла к машине такси. Не увидела. Как и Милена, рыдающая за его спиной так жалобно, болезненно. Парень даже не мог подумать, что она будет плакать по нему. А вот, выходит. Плакала. И игнорировала не потому, что презирает его. А потому что он мёртв.
Но кое-кто его всё-таки видел. Во дворе у куста сирени стояла женщина. Мелкая, темноволосая, странная. Её зелёные глаза смотрели пряма в его карие, прожигая холодным пламенем. Сзади особенно громко всхлипнула Юрцева. Макс обернулся, посмотрел, как она тяжело, держась за стенку, встала с пола и поплелась в свою комнату. Потом, когда снова перевел взгляд во двор, женщины уже не было.
Только появилась тяжёлая плита на душе. Осознание того, что в тот вечер его не просто тряхнуло током, а убило. И что все эти полтора месяца он слонялся по квартире бесплотным духом.
"Блядь", - ёмко подумал Максим и задёрнул занавески.
🌿
Увидев эту бандуру на своём огороде, выйдя тайком покурить с утра пораньше, Лёша сразу же взял кусок брезента и, оглянувшись в сторону дома, поспешил вытащить находку из земли. Отец уехал, мама приболела, поэтому больше недели никто не полол грядки, не окучивал и не рыхлил. Поэтому точно угадать, в какой день меч попал на их участке, было невозможно.
- Ух ты, - прошептал парень, вытаскивая меч за рукоять из влажной от дождя земли. Июнь оказался довольно прохладным и хмурым. Но в этот день светило солнце, создавая солнечных зайчиков с помощью круглого навершия на рукояти. Оружие оказалось тяжёлым и длинным. Только лезвие от гарды больше метра. Полюбовавшись мечом, Лёша завернул его в брезент и спешно отправился к дому номер тринадцать по Терновой улице. Если кто-то и мог знать о том, откуда взялся явно настоящий меч (сомнений в этом не было, не может бутафория столько весить) в этом городе, где способных в руках такое чудо удержать, наверное, не осталось никого, то точно его обитатели.
Даже восьми часов не пробило, поэтому улицы только начали оживать. Редкие прохожие не обращали на Лёшу никакого внимания, поэтому до дома Сангина удалось добраться без лишних остановок и разговоров с многочисленными знакомыми. Это было просто замечательно. И удивительно. Обычно в такую погоду мамочки с колясками уже спешили в парк, чтобы наворачивать круги по дорожкам, попивать кофе, любоваться цветами и слушать пение птиц.
Оказавшись у глухого забора, который ребята поставили не так давно, парнишка замер. Объяснить своих мотивов он не мог. Стоял, прильнув к одной-единственной щели. И смотрел на то, как во дворе Лера общается с каким-то очень высоким темноволосым мужчиной. Видеть его до этого утра парнишке не приходилось, поэтому теперь он особенно внимательно разглядывал загорелые плечи, мощную спину и хмурое лицо. До Ларса ростом он, конечно, не дотягивал, но самого Лёшу перерос значительно.
"Знакомый приехал? Или родственник какой?"
Но таких подробностей жизни старших товарищей Кузину знать не довелось. Несколько раз он видел Женю, друга Аркадия, его девушку Вику. И дядю Костю, разумеется. Отец Леры был мужчиной странноватым, но талантливым. Как оказалось, его работы были во многих детских книгах, которые читал и сам Лёшка, уважающий в литературе только иллюстрации. А вот этот персонаж встречался впервые...
В какой-то момент Лисанская и её собеседник повернулись к Кузину спинами и дружно кувыркнулись через головы. Лёша стоял и не верил своим глазам. Они оба... Парень такого явно не ожидал. Даже Соня-упырь его не так удивила, как то, что он увидел сейчас. Хотя в ту ночь на самом деле он едва не отдал Богу душу, когда пришёл домой и осознал, что же случилось. Своим глазам Лёша привык доверять, как и чутью. Но в его голову даже не приходило, что Белова может стать кровожадным созданием. Это напугало, пусть чувство приближающейся опасности и покинуло его. Зная адрес, упырица так и не появилась, не напала. Но даже её существование вне могилы выглядело куда более вменяемым, чем то, что он видел сейчас... Это уже ни в какие ворота.
- А кто это тут у нас шпионит? - услышал он сзади женский голос. В паре метров от него стояла девушка (нет, скорее всё же женщина, но младше его мамы). Низкая, около полутора метров всего-то, чёрные волосы и отливающие зеленью. Хрупкая фигура облачена в чёрный же костюм, под мышкой незнакомка держала обитый чёрной кожей блокнот.
- Я не шпионил, - осторожно ответил Кузин, потупив очи, и увидел тень. Змеиную тень.
Существо почти уткнулась треугольной мордой в носы его кед, а хвост заканчивался аж на другом конце улицы, несмотря на то, что была ещё не полная длина. Туловище извивалось, скручивалось в кольца и неустанно двигалось.
"Это вижу только я?" - школьник перевёл взгляд на соседние дома, но за заборами было тихо. Жители были заняты своими делами... Хотя, пусть занимаются. Не надо им это всё. Ой не надо...
Женщина тем временем всё ещё внимательно смотрела на его озадаченное лицо пронзительно-зелёными глазищами. На секунду показалось, что белок почернел. Кузин поёжился.
- И всё же, Алексей, подсматривать нехорошо, - она пригрозила пальцем, а потом посмотрела на свёрток в его руках, принюхалась, - Давай-ка это я заберу, а ты возвращайся домой, об увиденном молчи, я найду тебя позже.
Кузин передал меч с явной опаской, но спорить с этой дамой он не хотел. Мало ли что взбредёт в эту змеиную голову. По правде, он боялся, что загадочная незнакомка не сможет удержать оружия в руках. Ан нет, удержала железяку, даже лихо забросила себе за плечо, будто она ничего не весила и была бы всего лишь пластиковой игрушкой. Пока калитка за зеленоглазой окончательно не закрылась, Лёша мог видеть взгляды волчьих и лисьих глаз, направленных на него.
"Интересно, что бы сейчас сказала Тома?" - подумал школьник и поспешил уйти восвояси, сжираемый жгучей обидой и ощущением, что он сбрендил к чертям собачьим, - "Нет, лучше поминать не буду. А то мало ли.."
🌿
Ларс стоял в ванной комнате, опершись на раковину руками, смотрел на своё отражение в зеркале. И чем дольше он вглядывался в черты лица, покрытую золотистым тропическим загаром кожу, синеву глаз, тем чётче понимал — надо что-то менять. Раз нет колодцев, значит и не появятся больше. Не по его душу. Он чувствовал это так же отчётливо, как запах серы, исходящий от вчерашних ночных гостей монструозного вида. Проход между мирами исчез, отрезая гвардейца от родного дома, прошлого. Что ж, значит нужно подстраиваться под этот мир. Непривычный во многом, но куда более дружелюбный, чем Ларсу казалось поначалу. В конце концов, он не один.
- Ну ладно, - вздохнув, мужчина чиркнул ножницами, и чёрная волнистая прядь тяжело опустилась на светлый кафель. Видела бы это его мама...
От длины почему-то избавиться захотелось в первую очередь. Наверное, это была попытка отделиться от народа, в кругу которого ему так и не нашлось места. По крайней мере, теперь это ощущение казалось ещё более отчётливым, чем раньше. Почему-то в совершенно чужом мире Ларс чувствовал себя куда более свободным, чем там, где вырос. Здесь, в маленьком городке, окружённым лесом со всех сторон, на него наконец-то смотрели. Да, с любопытством, но оно было чистым и светлым, как шептал ему голос в голове. Ни один человек не смеялся над ним, не отпускал пошлых шуток. Может, люди увидели в его облике что-то кроме красоты?
Вторую прядь он отрезать не успел, задумался. Только занёс руку, и дверь за его спиной хлопнула, открываясь. Арка и Леры дома не было. Они остались у Екатерина Львовны, милейшей женщины. Ларс не хотел мешать почти семейным посиделкам, сослался на головную боль и вернулся в коттедж после ужина. Пусть ребята уделят время хоть кому-то, кроме него. Фей очень боялся того, что станет обузой. Пусть оборотень и Тёмный переубеждали парня всеми силами, он всё же пытался быть более самостоятельным. И вот сейчас, в момент, когда он и не ожидал нарушения одиночества, на порог ванной явилась Соня.
Если бы он мог предположить, что она вот так вот ввалится в дом в отсутствии хозяев — оделся бы. Теперь приходилось стоять перед упырицей только в пижамных штанах. А ту, впрочем, вообще ничего не волновало. Ни его вид, ни свой собственный.
- О, привет, сладкий, - улыбнулась она и потянула вверх худи, залитое кровью почти полностью. Резкий металлический запах ударил в нос, окутал густым металлическим коконом. Рыцаря замутило на мгновение, но он даже не шелохнулся. Сделав пару жадных вздохов, мужчина замер. Софья, совершенно не стесняясь, стащила с себя одежду, швырнула грязный ком в стиральную машинку и вошла в душевую кабину, обернувшись через плечо, качнула хвостом перед тем, как закрыть дверцу. Во взгляде девушки офицеру показалось что-то голодное, но при этом сладкое, от чего в груди затянуло.
"Да ты совсем с ума сошёл!"
Гвардеец моргнул, пытаясь прогнать видение, всё ещё стоявшее перед глазами, но это не сработало. Белова никуда не исчезла. Вода стучала по поддону, стеклянные стенки кабины запотели, скрывая тонкий девичий силуэт за клубами пара. Поняв, что он откровенно пялится, Ларс отвернулся к раковине, положил ножницы и вздохнул тяжело, прикрыв глаза. Переведя дух, он собирался было выйти, но красноглазая оказалась быстрее. Без кровавых потёков на шее и лице, с чистыми белоснежными волосами и в такого же цвета халате она выглядела почти невинно, но фей знал цену этой непорочной красоте. Ангелы тоже сплошь агнцы непорочные...
- Давай, а то неровно получится, - она посмотрела в синие, словно океан, глаза через отражение. На красивом, без всякого сомнения, лице было выражение невозмутимого спокойствия. Будто стоять нагишом перед малознакомыми людьми было для неё привычным делом. Казалось, что её это волновало меньше всего на свете.
А вот Ларса это просто волновало. Каким-то чудом он не покраснел, но вот сердце трепыхалось, словно пойманная в плен ладоней бабочка. Всё ещё заворожённо глядя в красные глазищи, в которых бушевало адское пламя, он пододвинул к упырице ножницы. Не без скрытой опаски, если честно. Заметив его внутреннюю борьбу, та хмыкнула, осторожно коснулась его волос, отделила прядь и отрезала иссиня-чёрный локон, - Не жалко такую красоту?
Фей пожал плечами, успокаиваясь и прикрывая глаза, чтобы не видеть лица Беловой.
- Новый мир — новый имидж. Иногда хочется что-то в себе изменить. Избавиться от незримого груза. Понимаешь?
- Понимаю, - ещё одна прядь упала между ними на пол, - Самый главный твой груз — долг, не так ли? И ты думаешь, что если избавиться от того, что связывает тебя с твоим народом, то это бремя падёт?
Ларс прикусил губу. Он не думал, что всё так очевидно. Или быть может, всё дело в природе этой удивительной женщины? На всякий случай фей попытался отбросить все мысли от том, как она прекрасна, о тонкой шее, ключицах и бёдрах. Ужас какой...
- Можешь не отвечать, - Соня улыбнулась мягко, будто и правда читала мысли, прочесала ставшие куда короче кудри пальцами. Когти задели кожу, но не больно, скорее даже приятно, - Ты не один в этом желании. Но прошлое всегда будет с нами. Это единственное, что у нас есть. То, что нас формирует, откладывает отпечатки, делая теми, кто мы есть. Как бы ты ни отрекался от своей природы, сути... Ты останешься феем. Но ты правильно делаешь, что пытаешься избавиться от оков. Мне нравится твоя жажда жизни, любопытство. Ты словно котёнок, который старается покинуть свою картонную коробку.
Подобное сравнение всё же вызвало румянец на его щеках. Он был тяжелее её раза в два, выше на две головы, но девушка говорила с ним так, будто он был мальчишкой, неразумным, безвольным. Впрочем, так он себя и ощущал. Однако, взять себя в руки он смог, обернулся, оказавшись к упырю лицом к лицу.
- А ты не боишься, что я могу оказаться опаснее, чем ты думаешь? - спросил он вкрадчиво, заглядывая в её глаза.
- А откуда ты знаешь, что я думаю? - Соня чуть приблизилась, царапнула его грудь когтями, от чего по спине побежали мурашки. Холодно, остро, опасно. Ему нравились ощущения, которые Белова вызывала в его груди. Это была сложная вязь, напоминающая паутину макраме. Приглушённый страх, запрятанный в самые недра, любопытство и притяжение. Не бешеное,животное, лишённое даже капли разумного, когда тебя тянет как на аркане. Другое. Девушка цепляла, трогала мягкой кошачьей лапой его мышиный хвост, призывая поиграть, и эта игра казалась ему соблазнительной, - Я никогда не озвучиваю свои мысли. Уж точно не все.
Холодные ладони скользнули по грудной клетке вверх, к шее. С губ парня сорвался вздох. Рваный, почти отчаянный. Ларс замер, заворожённо глядя на картинно красивое лицо, припухшие бледные губы, высокие скулы и фарфоровую, без кровинки, кожу. Красивая, до чего же красивая...
- Хочешь знать, о чём я думаю прямо сейчас? - спросила Соня, прильнув к его торсу, запустив пальцы в завитки волос и начав мягко массировать кожу.
- Д-да, - выдохнул Ларс, цепляясь руками за раковину и стискивая её край так, что костяшки пальцев побелели. От прохлады гибкого тела, от которого его отделял лишь слой махровой ткани, его бросило в дрожь.
Девушка притянула мужчину к себе за шею, властно, играюче, вынуждая нагнуться, прошептала на ухо:
- Ты милосердный, сильный и храбрый. Тем, кто окружает тебя, очень повезло, ведь таких как ты — единицы.
Сердце рыцаря на мгновение перестало биться, а потом, когда блондинка чуть отстранилась, он, не ведая толком, что творит, впился в холодные губы. Та ответила, огладила мощные плечи, игриво щекотнула ключицу когтями. Ларс не закрывал глаз. Белова тоже. И поэтому гварцеец теперь отчётливо видел разгорающиеся на дне глаз костры, чувствовал, как девушка напряглась, когда его пальцы коснулись плеча, спрятанного под махровой тканью белоснежного гостевого халата. Как затрепетали её ноздри.
"Она всё ещё голодна", - догадался мужчина и, оторвавшись от её губ, наклонился, подставляя шею, действуя будто под влиянием какого-то морока. Возможно, именно так себя чувствуют люди, выпив несколько бокалов вина. Но феи не пьянели, поэтому это чувство было особенно странным.
- Нет, - упырица, облизнув губы, качнула головой, протестуя.
- Бери, Соня. Бери столько, сколько нужно, - уверенно сказал брюнет, не сводя с неё взгляда.
Белова боролась. Метания отражались на её лице так же чётко, как звёзды на чёрном одеяле неба. Но напористость фея и голод победили. Тяжело вздохнув, девушка огладила мускулистые плечи, шею, расслабляя мышцы, а затем её длинный, словно змея, язык, скользнул по коже и вонзился в плоть. Капля блестящей красной крови потекла вниз, к ключице. Ларс сжал кулаки, но не дёрнулся. Стоял и ждал, когда прекрасное создание уталит свой голод, когда сможет спокойно находиться рядом с теми, кого считала друзьями и боялась навредить.
- Всё хорошо, - шепнул гвардеец, робко гладя упырицу по мокрым белоснежным волосам. Через пару секунд он почувствовал, что хватка на плечах ослабевает, - Соня?
Если бы не он, то Белова бы благополучно упала на пол. Обеспокоенно посмотрев в её лицо, фей выдохнул. Она заснула. Похоже, из-за его крови, которой выпила едва ли два глотка. Подхватив твёрдое, словно мраморная статуя, тело, Ларс вынес его в гостиную и устроил на диване, накрыв пледом скорее по привычки, чем из необходимости. Такие, как Соня, не мёрзнут.
- Вот идиот, - вздохнул он и убрал с лица кудряшки. Со всеми этими происшествиями и волнениями он и забыл, что кровь и слюна фей действуют на разного рода существ не так, как человеческие. Теперь этой красноглазой красавице предстоит проспать не меньше суток.
Тяжело вздохнув, рыцарь стёр с шеи кровавую юшку и отправился в ванную. Убирать последствия метаморфоз. А уж как объяснить ребятам феномен дрыхнущего на диванчике упыря он придумает потом. Сначала нужно договориться с собственной совестью.
🌿
Лера и Рита смотрели на спящую упырицу озадаченно. Ларс ничего внятного не ответил, а пытать его они не стали. Вместо этого ушли на кухню пить чай. Инспектор выглядела устало и не шибко весело.
- Рит. А ты ведь большую часть жизни вне человеческого тела жила, да? - спросила оборотень, отхлебывая ромашковую баланду. Рэй посоветовал, чтобы легче было перекидываться.
- Да. Не так давно начала с людьми плотнее работать. А так... По лесам и болотам. Частая история для таких, как мы, - она хмыкнула и поболтала рутой в чашке. Змеиная тень свилась клубком и почти не двигалась.
- А родители твои? Они как ты?
На лице Тёмной появилось странное выражение. Горечь, насмешка и что-то ещё, что Лисанская не могла классифицировать.
- Это долгая история, Лисичка. Долгая и не слишком весёлая. Но если хочешь.. То я расскажу, - женщина подняла на Леру зелёные глаза. Та кивнула, желая приоткрыть дверцу в тайную жизнь этой загадочной знакомой незнакомки.
- Что же, - Рита вздохнула и заговорила тихим голосом...