Цветущее состояние

   Представлять возможное будущее Бель нравилось гораздо больше, чем справляться с обстоятельствами, которые она сама этим желанным будущем нагрезила. Все выглядело в глазах девушки совершенно иначе, чем год назад. Казалось, сама Бель изменилось до неузнаваемости, и теперь величавая, как ей виделось раньше, Москва рисовалась в глазах девушки в мрачных и печальных красках.

Каждое движение и каждый шаг, которые она неуклюже совершала, направляясь к ресторану, вызывали в ней тоску. Бель больше не ощущала себя той счастливой и живой девочкой, какой она была когда-то, мчавшись по столичным улицам и запинаясь на каждом повороте. Взгляд девушки был полон отчаяния. Любой, кто смог бы уловить этот тяжелый, полный воспоминаний взор, непременно почувствовал себя, если не жутко, то хотя бы неловко.

   Бель открыла дверь, украшенную изящной вывеской на французский маневр, и вошла внутрь. Найти нужный стол для девушки не составило труда. У самого дальнего окна лицом к входу сидела Анна и оживленно махала племяннице рукой. Ее жесты выглядели нелепо и неуместно, и Бель, словно переняв смущение тети, почувствовала себя совсем подавлено. Анна поднялась со своего места и заключила Бель в объятие. Бель показалось, что прошла минута прежде, чем тетя отпустила ее. Теперь все внимание девушке было обращено на сидящую за столом пожилую пару. Лицо мужчины выглядело суровым, он бросил на Бель короткий взгляд, полный презрения, и отвернулся к окну. Его крупная массивная фигура внушала Бель ужас. Девушка взглянула на женщину, надеясь найти в ней понимание, но пожилая дама держалась холодно и отстраненно и, пусть она не внушала такого страха, как ее спутник, вся ее чопорность и высокомерность отвергали любое желание Бель заговорить с этой особой сильнее, чем устрашающая энергия, исходящая от седого мужчины.

  – А вот и Бель! – дрожащим голосом объявила Анна, ожидая приговор родителей.

  – Здравствуйте, – пробормотала девушка себе под нос.

  Пожилая дама кивнула в ответ, в то время как мужчина даже не повернулся в сторону внучки.

  Анна взглядом пригласила Бель присесть и заговорила вновь.

  – Она очень похожа на Эмилию. Тебе так не кажется, мама?

  – Да, сходство определенно есть, – протянула женщина. – У девочки ее глаза.

  – Бель увлекается литературой и искусством. Она очень умная. Ричард многому научил ее в детстве.

  Мужчина фыркнул.

  – Чему может научить человек, не имеющий ни денег, ни влияния?

  За столом повисла тишина.

  – Кем ты хочешь быть, когда вырастешь? – смягчилась женщина. – Ты можешь обращаться ко мне по имени отчеству: Елена Олеговна.

  – Я еще не определилась в жизни, – соврала Бель.

  Желание стать писательницей было для девушки сокровенной мечтой, а делиться личными планами с чужими людьми выглядело в глазах Бель предательством собственных убеждений.

  – Неудивительно, – покачал головой мужчина.

  – Игорь, – обратилась Елена Олеговна к мужу. – Мы не должны судить ее так строго, она ведь еще так юна.

  – Мне все равно, что творится в голове этой девчонки и кем она хочет быть, если бы не твои просьбы и надоедливость Анны, я бы не потратил и секунды своего времени, чтобы увидеться с ней.

  Своими словами мужчина словно вылил на голову Бель ведро ледяной воды.

  – Как вы смеете! – вспылила Бель, сдерживая слезы. – Вы вычеркнули из жизни собственную дочь, потому что она вышла замуж по любви, – Бель поднялась со своего места. – Мне жаль Вас, – сквозь зубы бросила девушка. – Каким несчастным должен быть человек, чтобы превращать жизнь своей семьи в ад! – с этим словами Бель схватила свою сумку и выбежала на улицу.

  – Изабель, – поднялась следом за племянницей Анна, не обращая внимания на удивленные лица посетителей.

  – Постой, – голос пожилой дамы звучал тихо, но повелительно. – Позволь мне.

   Елена Олеговна застала рыдающую Бель на углу соседней улицы. Девушка потеряно глядела по сторонам и то и дело смахивала слезы с лица.

  – Что Вам нужно? – без единой ноты уважения произнесла Бель.

  – Прости нас, дитя, – голос женщины звучал мягко. – Ты должна знать, что я никогда не прекращала любить твою мать. Я думаю о ней каждый день. Я отдала бы все на свете, чтобы обнять ее. Мой муж – жестокий человек. Он не знает любви и заботы. Я не могу винить его в этом, ведь, видишь ли, его никто не учил ласке. Все мы рождаемся невинными детьми, но жестокость делает из ребенка озлобленного взрослого.

  – Зачем тогда Вы вышли за него? – недоумевала Бель.

  – Потому что у меня не было выбора. Не всем посчастливилось родиться в семье, где родители искренне беспокоятся о чувствах своих детей. Я слишком слабая духом, моя милая, чтобы бросить вызов людям, которые вызывают во мне страх.

  – Неужели Вы не стали сильнее даже ради собственной дочери? – тихо произнесла Бель.

  – Я стыжусь себя, – ответила женщина. – Я была счастлива, когда Эмилия отказалась повиноваться воле отца, но еще больше я радовалась, когда узнала о твоем рождении. Теперь я вижу, какой смелой, умной и красивой ты выросла. Эмилия постоянно писала о тебе в своих письмах. Я представляла твой образ, но он не имеет ничего общего с реальностью. Я желаю тебе счастья, – пожилая дама достала из своей сумки маленький сверток и протянула его Бель. – Это должно было принадлежать твоей матери, но сейчас, я думаю, она со мной согласится, по праву переходит к тебе.

  Бель приняла подарок и прижала сверток к груди.

  – Никогда не позволяй обстоятельствам изменить тебя, – прошептала женщина напоследок и развернулась в сторону ресторана, оставив Бель в полном одиночестве.

***

  В квартире Анны было тихо. Бель едва слышно постучала по входной двери. С другой стороны послышались шаги. Дверь распахнулась, и перед Бель предстала взволнованная Эмилия.

  – Ты плакала? – был ее первый вопрос.

  Бель собиралась начать заранее приготовленную речь, но вместо этого бросилась матери в объятия.

  – Мама, я все поняла, я осознала, как ты и хотела, – говорила Бель взволнованным голосом, утопая в руках Эмилии. – Я поняла, что родиться в семье – это еще не значит научиться любить. Ты любишь родителей, потому что вы являетесь друг другу родственными душами, и, даже если иногда у вас возникают недопонимания, вы все равно остаетесь одной семьей.

  – Я рада, что ты все осознала, – печально улыбнулась Эмилия.

  – А я рада, что мне посчастливилось родиться в семье, где все являются друг другу родственными душами, и мне искренне жаль тех, кому повезло меньше.

  Миссис Остин отстранила дочь и внимательно посмотрела Бель в глаза.

  – Ты очень выросла, моя девочка, я даже не заметила, какой мудрой ты стала.

  – Трудности закаляют характер, – улыбнулась Бель сквозь слезы. – Мама, – добавила она, едва слышно, – продолжи писать бабушке письма. Я знаю, что она никогда не отвечала тебе, но она была счастлива получать каждое из них, и думаю, она знает их содержание наизусть, так сильно она скучает.

  Эмилия кивнула в ответ и сжала руку дочери.

– Пойдем пить чай. Я уверена, что ты за беседой и крошки в рот взять не успела, – улыбнулась женщина.

  – Есть еще кое-что, – вспоминала Бель и принялась искать в сумке сверток. – Я решила, что это должно быть у тебя.

  Эмилия взяла у дочери подарок и развернула кусок белой ткани. В нем был длинный бархатный футляр. Руки Эмилии затряслись. Женщина открыла футляр, и в ее глазах отразился блеск драгоценный камней.

  – Это наша семейная ценность, – нашла в себе силы Эмилия. – Ожерелье, которое твоя бабушка получила в наследство от своей мамы.

  – Видимо, она, и правда, всем сердцем любит тебя, – нахмурилась Бель. – В любом случае все в этом мире рано или поздно находит свое место, и ожерелье с драгоценными камнями – не исключение, – улыбнулась Бель.