Глава 47 "На что щедра судьба"
Его ослабшая рука соскользнула, пульс резко остановился, а на лице навеки замерла улыбка, с которой он отправился в царство Хеллы. Доктора и медсёстры суетились вокруг мёртвого тела, однако было действительно поздно. Мир, словно замер, снова вокруг из угла в угол бегали люди и пытались выполнить свои обязанности, но ничего из этого не имело истинного значения. Пожалуй, единственный дар, который мы могли преподнести Кьяртану — это обыкновенное прощение, о котором он вовсе и не просил, но его глаза говорили гораздо больше, чем он сам. Сколько лет он провёл в изнурении за содеянное, даже если вины его там и не было, лишь простое стечение обстоятельств. И всё же разрешите мне остаться при своём мнении и простить ему всё это хотя бы для того, чтобы не тяготилась его душа. Пускай не все заслуживают прощения, но каждый из нас может оступиться и оказаться на дне в одночасье.
Порой я всё же думаю о том, что смерть стережёт меня совсем близко, окружая со всех сторон, когда забирает людей, оказавшихся рядом со мной. И что, если сатурния луны всего лишь стражники в царство мёртвых или может они ангелы смерти? Кто знает, может однажды окажется, что истинная правда лежит в каких-нибудь преданиях, и бабочки — это Психеи, олицетворяющие наши души. Слишком большая занавеса пока скрывает тайну от моих глазах. Однако я точно знаю, что без смерти наши жизни были бы не наполнены ни коим смыслом, если он вообще есть вместе с ней. Может, нам просто отведено время на бездумное существование, за которое мы обязаны что-либо изменить, принести в этот мир нечто особенное, повлиять на судьбы других в переплетении времени, которое имеет значение только для нас. Мы лишь мелкие пылинки, пытающиеся разобраться в своей судьбе, которая приведёт нас к единому концу, где бы и с кем бы мы не были. Всю свою жизнь я провела в неведении, что творю и куда направляюсь, думая, что психология и, может, книги есть моё истинное предназначение, но оказалась, что подобное мнение тривиально. Я допускаю тот вариант, что встреча с мистером Брауном, рассказ о его бескрайних страданиях, которые даже невозможно было объяснить, сама его история была дана мне на осмысление судьбой, чтобы я наконец оглянулась. Что как не грусть и депрессия заставляют нас задуматься, остановиться и оценить свои поступки? Что было бы, если я и дальше попусту тратила время на то, чтобы помочь человеку лицемерными фразами о том, как может быть чудесна жизнь, если я сама была лишь фальшиво счастлива? И в попытках помочь себе, возвратить упущенное счастье в детстве, которого я так и не испытала в полном размере, я всю жизнь пыталась спасти кого-то, когда это требовалось лишь мне. До конца я всё-таки не смогу объяснить того, почему именно Джон перевернул мой мир с ног на голову, однако, попытаюсь, предположить то, что его на удивление схожая внешность с Готтфридом заставили моё подсознание подавать кричащие сигналы в мой разум. Быть может, полная истина никогда не раскроется передо мной в полном объёме, но сейчас я как никогда близка к ней. Пускай в своей жизни я оказалась антигероем, который хоть и спас от смерти несколько сотен человек, сам оступился, но всё же понял как был неправ. Может, я, как Кьяртан всю жизнь убеждала себя, что люблю своего мужа, хотя на самом деле обошлась с ним не лучше, чем с бездомным, ведь мне нужен был тот, кого я смогу спасти, кто как не наркоман лучше всего подходит на эту роль. Впрочем, и тут судьба сыграла злую шутку, послав мне в наказание измены Готтфрида, напоминая о том, что наш союз строится не на любви, а всего лишь на благодарности и взаимопомощи. Хотя любила ли я вообще кого-либо, думаю, это вопрос каждый из нас должен время от времени задавать себе и честно отвечать, чтобы без упрёков совести идти дальше. Хотя, пожалуй, а дальше — это куда? Наше любопытное существо постоянно требует разгадок, ответов, однако, что, если их нет и каждый сам вправе решать и, кроме того творить то, как воспринимать будущее и саму смерть. Ведь счастье — это то, что сглаживает острые углы и позволяет нам в край не свихнуться, но мы всегда обязаны помнить, что счастливый не задумывается о своём предназначении и вряд ли когда-нибудь доберётся до правды, цена за которую боль и омут, настоящее опустошение, к которому никто не бывает готов. Однажды Фрейд назвал депрессию замороженным страхом, что можно объяснить никак иначе как то, что человек, находящийся в подобном состоянии, попросту зарывается сам в себе, словно проникает в глубину собственной души. Он невольно начинает выискивать причины ненависти к себе, притом всё больше испытывая это чувство. Но помимо всего прочего, человек боится потерять себя, ценности и то, что он так горячо любил, хотя на самом деле депрессник уже переступил через этот шаг и поистине лишь пытается найти самого себя среди этого бескрайнего мира. Правда, и грусть заставляет нас платить по счетам за выбранный дар, потому как время, отведённое нам на то, чтобы докопаться до сути сильно ограничено и легко перешагнуть черту, которая приведёт вас к вечным истязаниям вместо того, чтобы позволить докоснуться до истины. Может, я всё ещё на границе этой бездны, а может и вовсе несколько лет назад, словно по собственной воли оказалась с билетом в один конец. После разговора с Джоном Брауном внутри меня, как в заводных часах завёлся механизм, начавшийся с грубости к Тиффани, которая нуждалась в поддержке, но получила лишь невнятное бурчание и агрессию, глупо и непрофессионально, невозможно не согласиться. После, Лили, которую так жестоко наказала судьба за простое желание быть счастливой, и тогда во мне проснулась апатия. За ней Мартин, который оступился в порыве активного движения жизни и боровшийся с осуждением. Но понимание его ситуации привело меня к возвращению в прошлое, где у меня самой наблюдается немало ошибок. И наконец Кьяртан, почему я думаю, что это финал? Просто я уверенна, что больше ответов, чем эти судьба мне уже не подарит, это и так слишком большая щедрость с её стороны. Так что, пожалуй, наконец. Кьяртан, наверное, искренне желал мне помочь и его трагическая судьба, где отчётливо прослеживается как шаг за шагом его действия разрушали всё то, что можно было построить, научило меня видеть подобное в своём прошлом. Конечно же, в их жизнях было гораздо больше, чем то, что я смогла перечислить тут, но позвольте мне поделиться этим вместе с вами. Каждый день кто-то совершает ошибки, которых не замечает, а после оказывается там, откуда он не видит выхода. И он всё же есть, несмотря на то что мне сложно произносить эти слова, есть, даже тогда, когда мы этого не видим...
P.S. Через несколько дней Маргарет Блэк позвонила мне (Говарду Андерсону) с просьбой опубликовать эти записи, однако, к сожалению, в Рождество, именно в этот великий праздник, двадцать пятого декабря двухтысячного года впала в кому из-за тяжёлой патологии печени, которая развилась в результате серьёзной травмы (падении с высоты). Доктора не дают никаких гарантий и потому я вдвойне считаю своим долгом донести до вас эту книгу.
Конец