Глава 41 "Затонувший баркас в пучине неспокойного моря"
Время, страх, надежда и безалаберность — вот те самые истинные всадники апокалипсиса, о которых не говорят вслух, хотя они за каждым углом поджидают нас, и объединившись в кошмар несут хаос в наши пустые жизни.
— Простите, Кьяртан, позвольте перебить и расспросить про свадьбу. Что Вы ответили тогда?
— Маргарет, добрая, чудная, Маргарет, Вы любите слушать, а я подобно многим старикам рассказывать и утомлять других. Что ж, я с дрожью вспоминаю знаменательный для большинства молодых людей день. Священник, читая положенные ему слова изредка переводил взгляд с Библии на нас и делая небольшие паузы улыбался, считая великим долгом соединить новую пару. Церемония подошла к заветному вопросу, на который Лолита задорно ответила «да», хотя и была ко мне вполне равнодушна. Кажется, её забавляло всё это мероприятие, куча гостей с её стороны и пышное, белоснежное платье со шлейфом в четверть длины зала, которое, право, ей шло. Улыбка оголяла ровные, амиантовые зубы, а светло-угольные глаза впервые сверкали. Однако блеск в них был совершенно непохож на тот, что мне обычно доводилось видеть, всё тот же неживой, как и раньше, кукольный взгляд иногда падал на меня и даже опаловые серьги под светом лампады светились гораздо ярче. Впрочем, ни один момент не может длиться вечно и потому вопрос о согласии застал и меня. Я с трудом проглотил слюну и оглянулся вокруг, там стояли незнакомые, совершенно чужие люди и лишь с некоторыми из них я пару раз перемолвился парой фраз. Все с разинутым ртом смотрели на нас двоих и не понимали столь долгой паузы. Вместе с тем слева от меня, совсем близко стояла моя матушка, вытиравшая выстиравшимся платком, нацепив лучшую одежду из её скромного гардероба. Она стояла, ухватившись за стойку и словно проговаривала про себя: «Сынок, будь мужчиной, прояви храбрость, сделай это ради меня!» Эта привычная уже для меня фраза глубоко засела в мой разум ещё с самого детства, когда взрослые тщетно пытались впутать меня в авантюры, обыкновенно мама шла на хитрость и говорила эти заветные слова. Я снова взглянул на Лолиту и священника, которые уже больше минуты ждали моего ответа. «Я согласен!» — неловко сорвалось у меня с языка, и зал начал ликовать. Весь дальнейший вечер прошёл словно в едком тумане, когда веселились и были счастливы все, кроме меня. Рыжеволосая, счастливая ныне жива танцевала рядом со своими многочисленными друзьями, какие-то незнакомки приглашали меня на танец, а я как никогда ранее вливал в себя противный на вкус портвейн и думал, что это освободит меня он ненужных мыслей. Мама сидела рядом и целовала меня в макушку, её разгоревшиеся щёки от радости единственное, что было ценно и свято для меня того. Выбор, павший на ложь во благо, сначала вознёс меня в моих же глазах до благодетеля, но уже совсем скоро я очнулся в этом непрекращающемся обмане, в котором затонул мой баркас. И тогда я оказался в шаге от бездны...