Глава 34 "Истинные чувства"
— Как правы были люди, от ненависти до любви всего лишь один шаг, и этот шаг — элементарное осознание.
— Позвольте уточнить, что было дальше, не могли ведь Вы остаться на всё время у Тессы?
— Пролежав несколько дней в постели, я наконец окреп, голова перестала столь сильно болеть, а синяки и ссадины практически зажили. Мне чудом повезло, доктор, который приходил в какой-то из дней и осмотрел меня, однако он не счёл нужным тащить меня в больницу, чтобы делать рентген, и сообщил хорошие новости. Я до сих пор вспоминаю восторженный взгляд Тессы, когда врач объявил, что ничего серьёзного нет, и скоро я пойду на поправку. Девушка кусала себя за губы и прикрывала рот рукой лишь для того, чтобы я так и не понял её настроения. Впрочем, мне было это не нужно, её васильково-небесные глаза говорили гораздо больше, чем она сама. Однако я не мог задерживаться дольше, тому были причиной обстоятельства. Я задал ей несколько вопросов про родителей и их отношение к тому, что чужой человек был прикован к постели почти целую неделю, вероятно, без их согласия. А Тесса только замерла на секунду, отвела взгляд и тихо ответила, что никому за это ничего не будет, ведь её родители уже давно погибли в экспедиции. «Сейчас за мной присматривает тётя, которая редко появляется дома, да и в принципе она себе на уме, если даже не без него, тебе нес стоит беспокоиться,» — пробормотала Тесса и опустила взгляд. Я должен был уходить, но неловкость держала меня на привязи, мне предстояло понять испытываю ли я какие-нибудь чувства к этой девушке по-настоящему, и позволит ли она себя полюбить. Осознание пришло ко мне слишком быстро, практически мимолётно после того, как я оказался под крышей чужой кровли, однако вспыхнувшая так резко симпатия отуманила разум и не давала мыслить. Впрочем, между нами могла встрять Кэтрин и её дружки, хоть я и не боялся побоев, я был обеспокоен за Тессу. Она теперь вечно будет на прицеле и вряд ли подобное понравится нам обоим. Мы прекрасно знали, что я был главной опасностью в наших взаимоотношениях, но молодая особа могла этого не замечать, так как была поглощена надеждой и светлым чувством. А я после Кэтрин был пуганной птицей, отчего сотрясался от каждого дуновения с этого фронта. Разум всегда боролся с сердцем, и всё же он чаще проигрывал, я ощущал свою неспособность сопротивляться и с каждой мыслью уносился всё дальше. Впрочем, размышлениям пришёл конец, Тесса и сама это прекрасно понимала, она бросилась ко мне на шею, когда я уже приоткрыл дверь. Я еле удержался на ногах и обвил руками её талию, она до последнего не хотела прощаться со мной и тихо рыдала, прикрывая лицо руками. Никогда так не поступала Кэтрин, её поцелуи были нежными, хотя совсем не длительными и, видимо, совсем малозначительными, раз она так спокойно раздавала их каждому встречному. Впрочем, я стоял с этими мыслями, пока Тесса не выпускала меня из объятий и как можно было дольше пыталась застопорить этот момент. В моём рассудке пронесла
сь тысяча мыслей и одна, из которых была такова: «Неужели именно это искренние чувства, полные эмоций и разрывают сердце. Неужели любовь — это всегда страдания?» И только спустя много лет я наконец осознал, что любовь не страдания, а постоянная жертва...
Наверное, мой рассказ не передаёт весь спектр чувств, может глупым кажется взрослым людям такое поведение подростков, которые боятся прощаться, словно завтра кто-то из них умрёт или отправится на фронт. Эта злоба и чёрствость в зрелом возрасте мне до сих пор неясна, хотя я давно вышел за рамки этих лет. Быть может, в этом виноваты личные проблемы взрослых, их травмы и прочий список бренности, который мы тянем за собой из детства. Однако дополню это тем, что Тесса боялась не прощания, а того, что больше не наступит тот день, когда мы сможем обмолвиться хоть парой слов. Да чего уж греха таить, я и сам опасался этого...