🥀Записки депрессника🥀

Я выходил в тот день из школы в суматохе и разочаровании неприятным днём, но увидел там её. Да это бесспорно была она, будто по сговору с Дьяволу в модном для того времени рубиновом платье в белый горошек с непримечательным, но аккуратным ремнём на поясе, который подчёркивал её тоненькую, точёную фигуру. Совсем светло-жёлтые, практически платиновые волосы, уложенные кудрями, из-под которых слегка проглядывала дешёвая, алая бижутерия, но несмотря на это, образ выглядел та дорого, что никто и не стал бы особо разбираться во всех этих мелочах. Когда Кэтрин приблизилась ко мне настолько насколько близко было возможно, мне в нос ударил резкий, сладкий, характерный запах роз, знакомый до боли парфюм прошёлся ураганом по моему сознанию и заставил всё вспомнить и оживиться. Ах, что сделала с моим сознаниям эта прекрасная леди, она могла превратить его во всё, что угодно. Эта безумная, необъяснимая мания до сих пор поражает меня, ведь я был, словно под каким-то мощным заклинанием зловещего мага. Пожалуй, Фрейд был невообразимо прав в сходстве любви и гипноза, хотя, конечно, наблюдаются и существенные различия. Однако я был готов совершить любой, абсолютно необъяснимый, нерациональный и одновременно сумасшедший поступок, который мне бы повелела исполнить эта юная особа. И вероятнее всего я признался бы в любви именно там, в тот самый день, если бы имел в запасе больше смелости. Несмотря на метаморфозы подростковый внешности, Кэтрин узнала меня и с её улыбкой, которая приоткрывала ямочки на щечках, смеялась от радости встречи. Она без умолку говорила, порой переходя отрывками фраз на исландский, который так скомкано, но приятно звучал из её уст. Я кивал головой и внимательно слушал всё, что пожелает мне высказать девушка. Оказалось, что вместе с подругой они решили попытать удачу и перейти в нашу школу, которая славилась хорошим качеством в технических науках. Впрочем, Кэтрин сказала, что её это интересовало лишь отчасти, по большей части этим горела её подруга Тесса, на чьё платье я по неосторожности пролил воду из вазы. Весь это разговор воодушевил меня, хоть порой я и возвращался в свои блуждающие мысли. Всё это унесло меня в какую-то неизведанную долину мечтаний, перемешанных с резкими приступами осознания своего не самого лучшего положения. Я буквально не помнил себя во всех этих диалогах, которые лились, подобно шумной струе водопада, но эту лёгкость и забвение нарушила пришедшая Тесса, которая попыталась отдёрнуть Кэтрин от диалога со мной в оправдание тому, что они торопились. Ещё бы минута, и я бы решился на безумие для самого себя — предложил бы сходить куда-то вместе, впрочем, недовольный взгляд Тессы оживил меня и пробудил долю рассудка. Наше прощание произошло слишком внезапно, как-то отрывисто и неприятно за что ещё долгое время я винил в своём сознании подругу Кэтрин.

— Кьяртан, что же Вы сделали, чтобы изменить данное положение? Или Вы решили прибегнуть к бездействию?

— Проходили недели, а я всё ждал той же самой встречи в тех дверях школы, но девушка в вишнёвом платье в горох всё никак не появлялась. Всё это превратилось в какое-то дежавю, напомнило мне, как циклична в конце концов наша жизнь. Однако приходя в и без того тошное изнеможение от этих перепадов, подобных качелям, я пообещал себе разорвать порочный круг непрерывных перемен. Всё должно было остановиться на одном исходе, который зову сердца позволил бы мне вновь наслаждаться беззаботными моментами. Хоть наш городок и не был особо велик, найти дом этой особы представляло из себя огромную трудность, поэтому я начал с тех мест, где хоть раз видел её. Наступило тёплое лето, напоминавшее мне те, что были в моём детстве, когда мои родители ещё не были в разводе. Оно было наполнено такими же яркими красками и обыденной жизнью. Прохожие на улице шли с натянутыми улыбками на лицах и улыбались закатному солнцу, возвращаясь с работы, словно война и не наступала. Порой я даже забывал о всём этом и пытался отвлечь себя от губительных мыслей, что где-то там погибают безвинные люди и животные. Наше скромный, унылый, но порою уютный городок позволял жить нам в спокойствии, хоть все прекрасно, что ждало их, перейдя границу. И всё же мне хотелось думать, что всё ещё хорошо, как тогда, мы все были вместе, когда меня ещё можно было назвать ребёнком. Конечно, в семнадцать лет человека сложно назвать полностью сформировавшимся, порой его даже можно причислить к детям, но позвольте заметить, что у детства нет периода, выраженного в цифрах, к которым так или иначе пытаются прибегнуть учёные. Ведь, по сути, детство не кончается в каком-то определённом возрасте у всех поголовно, как любят нам сообщать господа статисты. Из всех периодов, на которые делится наша жизнь, детство является самым неопределённым, но при том наиболее красочным. У кого-то оно заканчивается в пять, у кого-то в тридцать, а у кого-то оно и вовсе не наступает по иронии горькой судьбы.

Как бы то ни было, я искал любой знак, который привёл бы меня к Кэтрин, но все события оборачивались против меня. Матушка вновь стала раздражительна и злилась по каждому поводу, а я всё меньше верил в хороший исход и был зациклен на встрече. Каждый промах делал меня слабее, вынуждая разочаровываться в первую очередь в себе, хотя я даже не знал, что именно так сильно влекло меня к Кэтрин.