Глава 27 "Не имея надежды"
Наверное, я слишком смешон, чтобы утверждать подобное, но попытайтесь вглядеться, вслушаться в эти слова настолько глубоко, насколько это возможно, и Вы обретёте многое: Вы наконец поймёте фразу «надо уметь проигрывать», Вы наконец-то сможете дать себе возможность выигрывать не везде.
— Кьяртан, Ваши слова безусловно находят отклик в сердце, заставляют пересмотреть практически всю жизнь в другом свете. Но позвольте попросить Вас вернуться вновь к описанию того дня.
— Впрочем, Вы совершенно правы, мне стоит вернуться к своей прежней исповеди. Уже точно не помню, как я дошёл до дома отца, который жил не так уж и близко, но в моей голове мелькают маленькие отрывки. Хоть туман немного и рассеялся, идти было тяжело, к тому же влажность смешалась с холодом непрогретой земли и морозила меня своей низкой температурой. Я пробирался сквозь какие-то клубы непонятного конденсата и отгонял от себя туман, чтобы чуть лучше видеть. Однако мне тяжело далось то путешествие, боязнь оказаться ненужным съедала меня заживо, даже тогда, когда я делал глубокий, болезненный вдох мокрого воздуха и проговаривал про себя утешения: «Он твой отец, он всё поймёт и поможет. Другого варианта у тебя всё равно нет, Кьяртан!» Несколько раз меня вернул к жизни лай прицепившегося ко мне дворового пса. Я непомерно сильно всегда любил этих существ, но до дрожи трясся от любого их грозного взгляда, быть может, паранойя сподвигла меня на такие рассуждения, но я почему-то всегда был убеждён, что эта собака непременно подбежит ко мне и схватит меня за ногу, чтобы прокусить моё мясо (если оно было, конечно) до костей. Никак не мог я избавить от этого проклятого чувства тревоги при виде безвинного существа. В тот раз я тоже был испуган этим существом, но собравшись с силами, грозно сказал «брысь». К счастью, это был совсем юный, маленький пёс, который и сам дрожал при виде меня, но в этот момент его настроение переменилось, и он злобно начал рычать на меня. Я извинился и попытался удалиться прочь, как можно скорее, однако страх, которому я сдался в тот раз настигал меня после ещё много раз. В конце концов я добрался к тому самому многоэтажному дому, из которого лишь в одном окне горел свет. «Тот человек одинок,» - мельком пробежало в моей голове, и я вновь очнулся. Общая дверь была закрыта, однако какой-то пожилой мужчина, держащий сигарету в своих пожелтевших зубах, и гремя бутылками спиртного, пошатнулся, посмотрел на меня, закатив глаза, и махнул мне рукой. Перебирая уставшие ноги, я подбежал к нему и умоляюще заглянул в его глаза. Его чёрствость расступилась передо мной, и он вошёл в облезлый подъезд вместе со мной. Отовсюду несло крысиным помётом и едким запахом человеческих отходов, который резал мне глаза, и желание закрыться от отвратительного амбре становилось всё яснее с каждой минутой невыносимого существования в этом только с виду милом доме. Мужчина, ухмыльнувшись посмотрел на меня, и звонко рассмеялся. «Голубчик, это тебе не Париж! Ишь какой неженка, а им потом Родину защищать позволяют, тьфу на тебя!» - проговорил прокуренным басом житель этого отвратительного места и растворился в своей квартире. Мне оставалось только подняться по лестнице три этажа, и я оказался бы там, где жил мой отец. Однако эти сумасбродные мысли вновь ударили в мою голову, и я начал метаться по коридору, как в припадке. Я боялся узнать ту самую правду, о которой подозревал. Мне было невыносимо страшно услышать то, что означало бы для меня смерть. Но набравшись смелости и отваги, я шаг за шагом взобрался на тот самый этаж, и уже стоял напротив зловещей двери, и тут в голову мне ударило самое яркое воспоминание за всю мою детскую жизнь, связанную с отцом. Однажды я словил бронзовую стрекозу и показал её матушке, осторожно, сквозь свои малюсенькие пальчики. Она поглядела на неё и предложила отпустить в небо, подарить второй шанс. Я раскрыл ладошку и выпустил насекомое. Тогда я подошёл к отцу и сказал, что теперь меня можно звать чудотворцем, ведь только что, я подарил вторую жизнь стрекозе, и отныне она должна быть благодарна мне за подаренную новую возможность начать всё заново. Папа посмотрел на меня искоса и оценивающим взглядом, спустился на колени и шепнул: "Сынок, ты бы мог сделать большее добро, коль бы не забрал у неё первой жизни, стрекоза будет помнить тебя как злодея, испугавшего её и забравшего веру в людей, которые ко всему прочему могут не только навредить, но и помочь. Но стрекоза не сможет никому доверять и посчитает, что все люди захотят забрать её жизнь, и даже, когда у неё будет сломано крыло, она не попросит помощи. Она только взглянет вокруг и вспомнит то, как огромное чудище пыталось сжать и растоптать её в пух и прах. Кьяртан, ты не сделал ничего хорошего, лишь совершил страшное зло. Ведь, стрекоза могла быть тебе благодарна в ответ за то, что ты не трогал её и просто полюбовался ей, как делают остальные. Добро не только в деяниях, оно ещё и в бездействии.
Я оцепенел и почувствовал себя той самой стрекозой, которую держат в заточении страхов, и жизнь моя зависела только от родственного мне человека. Наконец я постучал в дверь, и из неё вылезло какое-то посидевшее, испачканное в крови полное, грузное тело. На полу были раскиданы пустые банки из-под спиртных напитков, и кто-то громко курил в углу тяжёлый табак. Спившиеся, прикрытые глаза смотрели в никуда, а неспокойные губы двигались в непонятном положении, словно пытавшиеся что-то выговорить, но не могли этого сделать. Громкий кашель, раздавшийся из другой комнаты, напугал меня из-за неожиданности, и потому я слегка попятился назад. «Кто здесь?» - вымолвило тело, совсем недавно обознававшееся, как мой папа. «Отец, это я, Кьяртан, помоги нам прошу, мы голодаем, у нас не осталось ни цента, даже на еду!» - затараторил слишком быстро я. «Сын? Какой сын? А, ты. Да понимаешь ли, ты сам выбрал жить со своей мамкой, чем я должен тебе помочь? Ведь, у меня у самого остались гроши. Но зато, я могу научить тебя играть в покер, тогда ты разбогатеешь. Это очень заманчиво, тут всё так интерес, а главное затягивает!» - ответил мой отец. «Фрид, что ты возишься с этим мальчишкой, а ну брось его и пойдём доигрывать раунд!» - грозно пригрозил голос внутри квартиры, и дверь закрылась перед моим носом. Произошло то, чего я так сильно боялся. Как по злому умыслу судьбу всё вышло именно так, как лишило бы меня всего. Не было толку в том, что, поддавшись надежде в последнюю минуту я постучал в это багровую, злосчастную дверь. Мне надо было признать поражение уже тогда и перестать мечтать, ведь, если нет надежды, то нет и того ложного ощущения счастья, которое затуманивает рассудок, нет ожидания хорошего конца и выигрыша там, где признано поражение, и оттого не разочаровываешься от печальной реальности.