Глава 47 "Променад среди простого"
- Я вовсе не клоню к тому, что убиться — это самый лучший вариант или единственный выход, меня наверняка можно неправильно понять, всё это только о том, что вряд ли есть сильные или слабые люди, и к тому, что однажды игнорирование чужих проблем приведёт нас к несчастному известию…
Однако вскоре мои размышления были прерваны шагами кого-то постороннего, я старался не замечать этого шума, но всё было тщетно. Чьи-то тяжёлые сапоги ступали по лужам и создавали гул в моих ушах. Я поднял голову и осмотрел человека, стоящего за моей спиной снизу вверх, сидя на мостовой. Дождь мешал разглядывать знакомый, женский силуэт, который оказался совсем близко. Девушка села рядом со мной, и первое время я думал, что это снова Лара пришла меня донимать, попросту забыв о вчерашней встрече. Однако юной мадмуазелью оказалась прелестная виконтесса. Она отбросила бордовый зонт в сторону, и дождь за доли секунд превратил её кудрявые волосы в вытянутые палочки, а на длинных ресницах, будто роса, блестели прозрачные капельки воды. От трения тушь на её лице начала сползать по щекам, но она лишь смахнула лишнее и задала вопрос: "Pourquoi sommes-nous assis ici, aimez-vous tant la pluie?"¹ Не поняв ничего из её слов, я переспросил о чём она. Девушка качнула головой, вспомнив о том, что она пребывает не в её родной стране и ответила по-английски, но всё же с акцентом: "Простите, мистер, я не привыкла к вашему языку, я спросила зачем Вы сидите здесь?" Говорить о всей своей жизни казалось крайне неприличным, хоть я и был достаточно пьян, дождь заставил меня почти полностью протрезветь, и я мог медленно думать. Я ответил, что просто поскользнулся и не имел возможности подняться из-за слишком сырой земли и неустойчивой подошвы. Она ухмыльнулась и предложила наконец встать, хотя наша одежда уже просвечивала наши тела. Моя мокрая, полупрозрачная и в тоже время багряная футболка прилипла к груди и животу, а джинсы потеряли форму. Плащ цвета бычьей крови, принадлежавший виконтессе стал вдвое тяжелее от влаги и оттенок приобрёл более тёмное значение. Скрывавшееся под верхней одеждой полностью карминовое платье перестало блестеть и потеряло форму. После рассматривания её прекрасного образа даже в таком виде я попытался встать, но упал. Мы оба засмеялись, и яркая искра пролетела между нами. Впрочем, я слишком отвлёкся и вернулся в своё привычное состояние, попытался вновь подняться и на этот раз подал свою руку девушке. Не зная куда идти, я задумался и наклонил голову, но особа знатного рода предложила просохнуть в любом кафе, а в конце добавила: "Меня, кстати Элли Мартинез зовут, можно просто Элли." Я застыл в смущении и представился. Она заметила некую связь в наших именах и снова улыбнулась своей слегка дьявольской ухмылкой. Я был вполне поражён, но попытавшись не заострять на этом внимания, я объяснил ей то, что возможно наше кафе не столь угодит ей в виду её богатого состояния. Кажется, я снова насмешил ей, но она перебила меня, сказав то, что она никогда не была на светских вечерах и с удовольствием окунётся в мир простого. Сначала я считал, что она самая обычная, богатая знаменитость, однако именно тогда Элли объяснила, что принадлежит к роду графов. Отец её был бельгийцем, а мать француженкой, отчего ей постоянно приходится перебираться то в Бельгию, то во Францию. Пока мы шли под её зонтом, она рассказывала про то, как всегда мечтала вырваться из королевских оков и увидеть жизнь обычных людей. Девушка говорила о том, что её мать и отец придерживаются крайне консервативных взглядов, из-за которых в детстве её вечно наряжали в лавандовое платье, хоть сама девушка была против этого и всегда отдавала предпочтение чёрному и красному цвету. Лишь сейчас, когда ей исполнилось шестнадцать она получила совсем малую свободу надевать подобные вещи. Из её повествования нетрудно было понять, что родители пытались воспитать в ней леди, но сама Элли была уже королевой демонов и правительница бесов. Через пятнадцать минут променада мы оказались в кафе, куда я обычно ходил на работу. Ноги сами привели меня в это место, и я стал молить о том, чтобы не встретить никого из знакомых. Позже я ко всему прочему вспомнил о том, что не имел при себе денег, лишь пару центов на чашку чая, который я не пил уже более десяти лет. Элли посмотрела на обстановку вокруг, на то, как просто всё вокруг и каковы посетители, официанты, я. Также помнится официант высказал нам свою жалобу насчёт мокрой одежды, но обратив внимания на рядом сидящую особу, предложил пересесть ближе к камину. Мы поменяли место и отстранились от этого мира. Элли заказала круассан и кофе, а я попросил чёрный чай без сахара. Она желала знать о том, как живут у нас и чем мы занимаемся. Не сводя с неё любопытного взора, я рассказывал ей о жизни простых, ничем не примечательных людей, которые вынуждены чахнуть на работе с раннего утра и до позднего вечера, про тех, кто сошёл с "верного" пути и примкнул к местным хулиганам. Она изредка поглядывала на меня своими сине-изумрудными глазками и с величием перекидывала свой взор на рассыпавшиеся внутри здания стены, окружавшие нас по периметру. Впервые, наверное, в жизни слушал не я, а меня, для меня всё это было неловко и непривычно, но мне было приятно внимание.
- Чем кончился Ваш вечер в тот день?
___________________________________________
¹ "Почему мы сидим здесь, вы так любите дождь?"