Глава 43 "Моя новая попытка"
- Как прошло прослушивание? Вы успели, мистер Эллис?
- Только на полпути к группе я наконец проснулся и начал осознавать, что произошло. Расталкивая прохожих, я бежал, но подвернул ногу, боль всё никак не затухала, растирание на ходу не помогало, и я был готов уже взвыть от этого ощущения. Голова болела после выпитого, и лицо выглядело помятым в отражении витрин и луж. Всё же я добежал, на месте, как и было положено стояли музыканты, которые явно были не довольны моим опозданием. Солист хлопнул меня по плечу и рыкнул что-то в духе: "Если будешь опаздывать, то не видать тебе группы, как своей пунктуальности". Я сглотнул слюну, однако не от испуга, а попросту из-за спешки и взглянул на него немного враждебно. Однако уже через полсекунды он улыбнулся остальным и толкнул меня к гитаристке, с которой всё и начиналось. Я переглянулся и отвёл глаза, что-то в ней напоминало мне Памелу, а самым страшным для меня в жизни как раз всегда были воспоминания. Мне стало как-то не по себе, и я отошёл от неё, вопрошая о том, где и что петь. Барабанщик подошёл и тыкнул в старую сероватую бумажку и сказал: «Начинай! Люди оценят лучше нас». Я думал они смеются надо мной, ведь мне предстояло впервые в жизни сразу же спеть среди толпы уличных людей, не тренируясь и не готовясь. "Ну что встал? Или петь разучился? Это тебе не на артистов глазеть," - ухмыльнувшись, пробурчал солист, как бы намекая уже начинать. Никогда прежде я особо не учился такому искусству, лишь иногда мог петь в одиночестве. Но тут, когда все глазеют на тебя… По итогу я всё же взял себя в руки, и на ходу читая первую строчку, начал запевать её. Сначала все разошлись, музыканты стали качать головой, возмущались, но я не был готов сдаться просто так, я верил и надеялся, что меня ждёт новая, другая жизнь, я не имел права оплошать. Голос постепенно приходил в норму, я наконец почувствовал ноты, которые расходились от струн гитары, другие музыканты стали поддерживать наш дуэт с девушкой. И всё это стало звучать гармонично, с каждой минутой, с каждым звуком людей становилось всё больше и больше. Среди нас стояла неуловимая гармония, но она потрясала и вдохновляла меня, снимая оковы. Я почувствовал столь редкое, но ценное для многих чувство счастья, совмещённое с бескрайней свободой. Песня кончилась, все замерли и притихли на некоторое время, но слушатели развеяли тишину тем, что начали аплодировать. Я открыл глаза, которые зажмурил лишь для того, чтобы лучше слиться с мелодией. Вокруг стояли люди, которые звучно хлопали в ладоши, а на их лицах сверкали добрые, милые улыбки. Я был потрясён и повернулся к группе. Гитаристка подбежала ко мне и взяла меня за руку, от радости девушка даже начала танцевать, приговаривая: "Ну чего ты такой хмурый, смотри, как всем понравилось. Ты талант, вон даже наш солист Алекс замолк от восторга. Меня, кстати, Лара зовут, а тебя?" Она игриво улыбалась и хихикала, но мне было всё это непривычно, и я отстранился назад, где чуть дальше пианиста стоял чем-то явно недовольный барабанщик. "Лара, хватит болтать, ты его уже испугала напором. Ты, конечно, молодец, но тебе совершенно точно есть чему учиться, будем работать!" - добавил Алекс и пожал мне руку. Внутри меня не могло уложиться то, что меня взяли, я был счастлив безмерно, я снова был убеждён, что вот-вот настанет моя лучшая жизнь, полностью наполненная такими же моментами, как в моей лучшей фантазии. Лара снова подошла ко мне и представила всех остальных из группы: "Вот Боб, он наш пианист, но он не многословен, в отличие от меня, в этом моя проблема, - засмеялась она и словила грозный взгляд последнего неизвестного мне музыканта, - а это Грэг – барабанщик". Я качнул головой и тоже представился, всё то время, что мы говорили, мы шли в неизвестном направлении, оттого я задал вопрос: "Куда мы держим путь?" Сзади прошёлся Грэг, который толкнул меня своим локтем и брякнул себе под нос, как бы отвечая мне: "Мы идём в караоке, а ты, как хочешь." Я возразил и сказал, что вовсе не готов к такому, но Лара снова прислонилась ко мне и уговорила. Когда мы пришли, ребята пошли в гримёрку, а я остался ждать в коридоре и читать текст песен. Гитаристка вышла из своей комнаты самая последняя, на её теле сидело, точно по фигуре, белоснежное, кружевное платье. Кучерявые, пшеничные волосы лежали на правом боку и были заколоты жемчужными украшениями. Блестящие тени добавляли ещё большей выразительности её небесно-голубым глазам, а бордовая помада потрясающе сочеталась с туфлями на высоком каблуке того же цвета. Конечно, по сравнению с остальными, мой вид был скорее, как у оборванца с улицы, но об этом не говорилось. Весь вечер мы исполняли разные песни, и я настолько вошёл во вкус, что чуть ли не заглушил Алекса, однако он был и не против. Мы освободились только в девять вечера, и администратор разрешила нам расположиться в баре и отдохнуть. Не помню сколько точно я выпил, но весь вечер я пил исключительно виски, от которого меня передёргивало, впрочем, ничего другого я больше терпеть не мог. Алекс с Ларой пили абсент на спор, однако пили абсолютно вровень и вечно из-за этого ругались. Барабанщик пытался их разнять, но у него ничего не вышло, и он вышел из бара, хлопнув дверями. Мы все посмеялись, находясь под действием алкоголя, и я подсел к Бобу, который пил меньше всех и то лишь коктейли. "Дорогой Боб, вот скажи зачем ты травишь себя разбавленным льдом, пойдём к нам, выпьем нормально!" - пристал, сам того не понимая зачем, я. Однако он лишь помотал головой и отодвинул стакан с виски, который я ему предложил. Тогда я перелил жидкость в свой стакан и выхлебал его за раз. "Вот скажи мне, а чего Лара так добра ко мне?" - спросил я и уставился на него. "Да потому что ума нет у неё, шляется с кем не попади, только нервы Грэгу портит, а он между прочем её любит, переживает, даже вон от ревности дверьми хлопает, ведь встречаются они! Не лез бы ты к ним, они не те люди," - разговорился пианист, попросил у официанта счёт и ушёл, попрощавшись и пожелав наилучшего. Я был слишком пьян, чтобы всё понять, однако эту фразу запомнил хорошо. Алекс и Лара предложили меня подвезти, но после услышанного я решил идти один. Вновь не смог сдержать своего слова и напился, как последний скот, но зависимость была пока ещё не физической, а ментальной. Хотя и не знаю, что в таком случае хуже. Я пришёл домой только в двенадцать ночи и завалился на свою кровать, но Чарлз прогнал меня и оттуда, и мне пришлось идти на чердак. Впрочем, в таком состоянии не имело значения как и где спать.