Хроники Блэкфордов

Со свадьбы Беллы прошло меньше месяца, когда объявили о помолвке Валериона и Арелии. Пара его немногочисленных друзей не упустили случая поддеть его.

- Слышал, Арелия Атракс - редкая жемчужина, - усмехнулся один. - Настолько редкая, что остальные женихи её, похоже, просто не заметили.

- Ну, - добавил другой, - ты ведь всегда любил быть первым... или единственным.

- Зато, - вмешался третий, - теперь никто не сможет увести её у тебя. Да и желающих не будет.

Валерион лишь криво усмехнулся, делая вид, что слова скользнули мимо, хотя колкость в них была слишком явной.

*Тон, Дариос, май 1754 год*

Время шло, и в поместье многое менялось. Белла почти не навещала семью, а в редкие свои появления держалась так холодно, что это, словно острый лед, ранило сердце её матери. За несколько недель до свадьбы графиня слегла, силы быстро покидали её. Граф, некогда статный и уверенный, теперь ходил понурый и мрачный. Но тяготило его не только ухудшение здоровья супруги.

В один из вечеров граф позвал Валериона в свой кабинет. В комнате пахло свечным воском и бумагой. Отец долго перебирал слова, то спрашивал о мелочах - о хозяйстве, о встреченных знакомых, - то касался Беллы и здоровья матери. Но в этих расспросах не было ни живого интереса, ни спокойствия: Валерион ясно чувствовал - его позвали не ради пустяков.

Джозеф взял серебряный кубок, в котором оставалось немного выдержанного вина. Он неторопливо осушил его до дна, поставил на стол так, что стекло мягко звякнуло о дерево. Сделал глубокий вдох, взгляд его скользнул к окну, где тени вечерних облаков ложились на сад.

- Сынок... грядут перемены, - сказал он, отворачиваясь в сторону.

Джозеф сделал паузу, его пальцы сжались в кулак.

- Ты ведь знаешь, что герцог Рейв собирает под своими знаменами армию, - его голос стал глухим, словно шёл из глубины груди. - В числе его сил - сестринство Ринлáи теней.

Он ударил кулаком по столу так, что лежавшие на нем вещи дрогнули.

- Ведьмы! Они дали ему свою поддержку.

Валерион нахмурился. На самом деле он не знал и даже не предполагал о готовящемся восстании, но согласно кивнул, стараясь выглядеть осведомлённым.

- Но есть и то, чего ты не знаешь... Герцог Рекард собрал под своими знамёнами армию и́норов и токáр, - с ужасом сказал Джозеф, его лицо словно потемнело от самой мысли.

Валерион замер. Он не знал, что ответить.

- Отец, не хочу показаться глупым... но кто такие эти иноры и токары? - неуверенно спросил он.

Джозеф усмехнулся, но усмешка была холодной, неприятной. Он плеснул себе ещё вина.

- Хорошо, что ты до сих пор этого не знаешь, сын. Лучше бы и не узнавал.
Иноры... - он сделал паузу, будто смакуя страшное слово, - это люди, что с лёгкостью находят воду в пустыне и человека, которого никогда не видели, среди миллионов других. Поисковики. Разведчики. Но самое страшное в том, что они могут слышать наш разговор, находясь за сотни километров отсюда. Они - слышащие.

- А токары? - с интересом спросил Валерион.

- Воины, но необычные, - ответил отец. - Внешне могут выглядеть как  угодно: не всегда грозные, не обязательно высокие. Но в бою они страшны: ловкие, свирепые и владеют магией. Могут остановить стрелу на лету или отбросить врага без касания. Сражаясь с ними, быстро теряешь силы.

- Почему?

- Слышал выражение «болезненный, словно рядом токар»?

Валерион кивнул: что-то подобное всплыло в памяти.

- Припоминаю.

- Так вот, они питаются силой из вне.

Заметив по взгляду сына, что тот ничего не понял, Джозеф пояснил:

- Они питаются жизненной силой других людей, становясь от этого сильнее. Если сказать проще - полная противоположность Ринлаи. Те черпают силы у самой природы. Рядом с Ринлаи, говорят, даже болезни отступают: становишься бодрее и здоровее, и это касается не только светлых, но и Ринлаи теней. У токар всё иначе: они не созидают, а лишь разрушают.

Валерион нахмурился:

- Токары - это братство? - чуть помедлив, добавил: - Матушка сказала, что Ринлаи исключительно сестринство. Такой силой могут обладать лишь женщины, для мужчин же она противоестественна. И раз токары - их полная противоположность, то...

Граф покачал головой, подходя к сыну:

- Не совсем. Иноры - братство, а токары, как правило, одиночки. Но ты прав: сила токар подвластна только мужчинам. А вот инорами, хоть и редко, могут оказаться и женщины.

- Ясно. Значит, нам нужно выбрать сторону, да, отец? - уточнил Валерион.

Граф резко перевёл на него взгляд, в котором сверкнула тень неодобрения.

- Наша «сторона» давно известна, - холодно произнёс он. - Мы верны королю. За него стояли, за него и падём.

- Да, отец, - виновато произнёс Валерион, опустив глаза.

Граф Блэкфорд смерил сына долгим взглядом, в котором смешались строгость и забота. Он будто хотел сказать ещё что-то, но лишь тяжело вздохнул и отвернулся к окну.

*Тон, Дариос, июль 1754 года*

Время шло, состояние графини всё ухудшалось, а меж тем в знатных кругах нарастало напряжение. Доходили сведения, что на королевскую семью уже совершались покушения. И не только на них - те, кто оставался верен королю, тоже были под угрозой.

Граф Блэкфорд намеревался как можно скорее сыграть свадьбу сына, пока ситуация не накалилась ещё больше.

- Ещё пару месяцев - и боюсь, уже не о каком празднике речи не пойдёт. Пока нет прямых столкновений и сохраняется хоть какое-то подобие мира, нужно торопиться с торжеством, - убеждал граф будущего свата.

- Такая спешка может породить неверные слухи, - усомнился герцог.

- Уверяю, этого не будет. Все в наших кругах знают положение дел, хоть и прикусили языки, как должники у ростовщика.

Герцог задумался, затем согласно кивнул:

- Всё же вы правы. Чем быстрее покончим с этим, тем спокойнее нам будет.

На том и решили. Приготовления шли с необычайной спешкой: по залам метались слуги, скрипели половицы, звенела посуда и шуршали ткани, пока солнечный свет, пробиваясь сквозь высокие окна, отражался в зеркалах и люстрах, создавая на стенах причудливые блики. Невеста, сияя от счастья, примеряла одно платье за другим, словно каждый склад ткани был обещанием новой жизни. Валерион же стоял в тени, наблюдая за этим ритуалом, и считал дни, оставшиеся до конца его свободы, ощущая их как гири на плечах.

И словно добавка к этому ощущению обречённости, он получил письмо от сестры.

"Дорогой Валерион,

Как же тебе повезло - скоро ты обретёшь счастье, которого мне так и не досталось. Любовь, говорят, это великое чувство, и ты, должно быть, счастливейший и влюблённейший из людей. Не забудь посмеяться от души, когда почувствуешь, как твоя свобода утекает сквозь пальцы. Забавно наблюдать, как ты, мой дорогой брат, превращаешься в образец порядочности, хотя сам знаешь, что многое мог бы сделать иначе.

С любовью и лёгкой завистью,

Белла."

Валерион сжал конверт, ощущая, как колкость слов обжигает сильнее любого огня. Он бросил письмо на стол,  и продолжил наблюдать за суетой поместья, где каждый миг напоминал о скором наступлении перемен.

*Тон, Дариос, август 1754 года*

Наступил день свадьбы. Графиня Жезель, бледная и ослабевшая, стояла рядом с мужем, опираясь на него, и едва заметно улыбалась, глядя на сына и невесту, стоявшую рядом. Брачная церемония подходила к концу. Пара обменялась кольцами, и по традиции фар - тот, кто регистрировал брак - вручил супругам бумагу, по сути хронику этого знаменательного события, на которой молодожены поставили печати своих домов.

Невеста сияла, жених сдержанно улыбался, и всё казалось идеально, пока окна зала не треснули - стекла разлетелись в стороны, осколки словно намеренно направились в гостей. В один миг всё окрасилось в кровавый свет, и вокруг раздались панические крики:

- Токары! Токары идут!

Валериону не оставалось выбора. Он схватил за руку застывшую от ужаса невесту и потащил её прочь из зала. Сердце колотилось, а вокруг свистели стрелы и звенели падающие осколки.

Гости метались по залу, отчаянно пытаясь найти укрытие. Те, кто не успел скрыться, встретили незавидную участь: на зал обрушился первый ряд огня. Стрельба смешалась с криками, падали люди, другие вопили от ужаса. Откуда летели стрелы было не ясно. Как и не ясно было, сколько нападавших и где их искать.

Валерион бежал со всех ног, а за ним, не выпуская его руки из своей, Арелия. Её платье цвета слоновой кости было изысканным. Лёгкая ткань струилась по фигуре,создавая ощущение гармонии и грации, но не сковывая движения - несмотря на всю свою роскошь, оно позволяло Арелии пытаться идти вместе с Валерионом, пусть и с трудом. Лёгкая накидка с тонкими золотыми швами слегка колыхалась на ветру, когда они выскочили на улицу, а  рукава с изящными манжетами едва не цеплялись за двери и мебель в суматохе. Люди метались, сталкивались, кто-то падал, кто-то кричал - и всё это сливалось в гул хаоса.

Вдруг чья-то железная хватка сомкнулась на его запястье. Валерион резко обернулся, сердце подскочило к горлу. Перед ним стоял парень в потёртом плаще, не слишком подходящим к погоде на улице, с суровым лицом и резкими, будто вырезанными из камня, чертами. Понадобилось несколько мучительных секунд, прежде чем юноша вспомнил - это был Риус, наёмник, который помог ему при побеге Беллы.

- Ваша светлость, туда нельзя! - коротко бросил он, кивая в сторону бегущей толпы. - Токары подступают к дому.

- Разве они уже не здесь? - вырвалось у Валериона. Он был слишком напуган, чтобы задавать лишние вопросы: почему Риус оказался здесь, по чьей воле и зачем.

Риус решительно оттащил их в сторону.

- Только один. - он говорил быстро, но чётко.

"Один? Всë это сделал один человек?!" - пронеслось в голове Валериона.

- Ваш отец поручил мне вывести вас, если что-то пойдёт не так.

Валерион перевёл взгляд на Арелию. Она, бледная, с растрёпанной фатой, смотрела на него потерянным, умоляющим взглядом.

- Хорошо, - выдохнул он, чувствуя, как подгибаются колени.

- Держитесь за мной, - скомандовал Риус.

Они свернули за угол коридора, спеша почти бегом, и вскоре достигли западного крыла. Там, в неприметной комнате, Риус отодвинул кованую решётку камина. Внутри оказалась тёмная ниша, ведущая вниз.

- Быстрее, - приказал он, помогая Арелии спуститься.

Они оказались в узком сыром проходе. Каменные стены источали влагу, под ногами хлюпала грязь. Воздух был затхлым, пахло плесенью и древним пеплом. Валерион с трудом сдерживал кашель. В тишине слышалось лишь их дыхание и эхо собственных шагов.

Наконец, коридор вывел их крохотной лесенке и люку наверху открыв который они попали в конюшню. Сквозь щели в крыше пробивался тусклый свет, и запах навоза ударил в нос.

- Ужасный запах, - едва не закашлявшись, возмутилась Арелия.

- Увы, лошади редко пахнут цветами, - с усмешкой отозвался Риус. -Но токар не интересуют кони, в данный момент. Это наше преимущество.

Он быстро огляделся и заметил двух коней, уже оседланных и готовых к дороге. Крепкие, темнобурые скакуны нетерпеливо перебирали копытами, фыркая.

- А как же я? - в отчаянии спросила Арелия, не зная, как справиться с поездкой.

- Вы поедете со мной, миледи, - галантно склонил голову Риус.

Он помог ей вскочить в седло перед собой, и лошадь, почуяв напряжение, вскинулась.

Валерион забрался на второго коня не без усилий: в отличие от Арелии, ему никто не помогал. Взяв поводья, он ощутил, как сердце гулко забилось ещё сильнее. Лошадь рванула с места, и юноша едва не слетел с седла, ухватившись обеими руками за узду. Он никогда не был умелым наездником и теперь чувствовал каждое движение животного, словно оно нарочно испытывало его.

Стук копыт разнёсся по двору, эхо прокатилось вдоль каменных стен. Ветер хлестал лицо, за спиной остался шум битвы, крики и звон стали. Они мчались прочь, оставляя позади дом, в который ворвалась смерть.