Глава 28 - Рождество и зов крови
Во Флориде, вопреки мягкому климату, в поместье Малфоев царила настоящая зима - зачарованный снег тихо кружил за окнами, не тая, покрывая деревья и дорожки тонким серебром. В доме пахло корицей, шоколадом и хвоей. У камина потрескивали поленья, играла рождественская музыка. Всё было идеально.
На ёлке - стеклянные шарики, заколдованные так, что в каждом кружилась сцена из прошлого года. Один шар показывал, как Гарри и Люциус танцуют на балу, другой - как дети устраивают снежную битву. Третий показывал поцелуй под омелой, долгий, нежный, искренний.
Гарри, в мягком синем свитере, поправлял подарки под ёлкой. Люциус сидел в кресле, держа в руках тонкую коробку с ленточкой.
- Гарри, - сказал он, - это тебе. Не открывай до полуночи.
- Ты стал ещё загадочнее за этот год, - хмыкнул Гарри, принимая подарок.
Дети бегали по дому, смеясь, Астория принесла горячий сидр, а дух Рождества наполнял всё вокруг.
---
Позже, когда дом затих, дети спали, Астория читала книгу в гостиной, Гарри и Люциус сидели на террасе, укутавшись пледами. Небо над ними было чистым, звёздным.
Кулон Гарри снова светился - постоянно, не ослабевая.
- Он никогда не перестаёт, - прошептал Гарри. - Знаешь, иногда я слышу отголоски. Голоса. Не тревожные - просто зов. Я думаю... в этом месте под Годриковой впадиной что-то ждёт.
- Мы поедем туда. Сразу после праздников, - сказал Люциус. - Это часть твоей крови. Я хочу быть рядом, когда ты узнаешь правду.
Гарри склонился к нему, коснулся губами шеи.
- Спасибо. За всё.
---
Полночь. В камине пляшут огни. Гарри открывает подарок.
Внутри - кристалл, почти такой же, как его кулон, но чёрно-серебряного цвета. На тонкой цепочке. Он завораживал.
- Его камень не будет светиться, пока ты не коснёшься меня, - шепчет Люциус. - Это мой обет. Он станет пульсировать, когда ты рядом. И успокаиваться, когда ты спокоен.
Гарри не смог сдержать слёз.
- Люциус...
Они встретились в поцелуе, за спиной потрескивали поленья, за окнами падал зачарованный снег.
---
В спальне всё было мягко, медленно, тепло. Гарри сдался под прикосновениями мужа, отдавая себя с доверием, с любовью. Они были родными, вечными, связаны не только браком, но и древней магией, которую чувствовали даже в молчании.
Свет кулона на груди Гарри не гас - он пульсировал в такт его сердцу.
И, кажется, в этот момент весь мир замер, признавая: это их время. Их семья. Их сила.