Суматоха
POV — Aлиса
Утро. Суматоха. Все бегают, устраивая нашу свадьбу, а я нежусь в кроватке в комнате Аято. («Интересно, если я не приду на собственную свадьбу, ее отменят? Судя по всему вряд ли.»)
— Утро доброе, жёнушка! — открыв дверь с ноги, в комнату входит заспанный Аято.
— Кексик мне нравилось больше, — кривлюсь я в ответ.
— Ха. Великий Я всегда знал, что тебе нравится прозвище, которым я тебя наградил.
— Пф... ВОТ ЭТОГО я не говорила, Мистер Завышенная Самооценка.
— Кто?! — Аято от неожиданности даже не сразу кидается душить меня.
— Кстати... Давай отменим нашу свадьбу, — быстро вставляю я, присев на кровати.
— Это невозможно, кекс, — Аято плюхнулся на диван напротив кровати. («Вау. Кто-то сегодня в хорошем расположении духа.»)
— Почему? — простанываю я, заваливаясь обратно в кровать.
— Потому что так сказал Великий Я... и папа.
— Хорошо. Другой вопрос: после свадьбы мы тоже станем вампирами?
— Нет, что ты, с чего ты взяла... — забегали глазки Аято.
— Аято... Неправдоподобно, — перебила его я.
— Да. Станете.
— То есть, мы сможем бить вас и пить вашу кровь? — теперь уже мои глазки загорелись огнем и забегали. («Я буду мстить и мстя моя будет жестока.»)
— Да ты, оказывается, садистка, кекс, — присвистнул Аято. — Но спешу устроить тебе и твоим планам облом. («В СМЫСЛЕ?!») Вы не чистокровные, поэтому все равно будете слабее нас в разы. А насчет крови... Вампиры не пьют кровь друг-друга. («Ой, все.»)
— Так не честно. Я отказываюсь выдаваться замуж. («Никаких плюсов. А еще и брачная ночь...ууу...»)
— Что?!
— Я. Никуда. Не пойду, — хмуро отвечаю я, натягивая одеяло до самых глаз.
— Вставай! — строгий взгляд и ощутимый пинок под зад от Аято.
— Не-е-е-е-е-е-е-е-е-ет! — с издевкой протягиваю я, лежа на кровати Аято и с головой закутавшись в кокон из одеял.
— Ты должна слушаться Великого Меня!
Из кучи одеял медленно высовывается фак и машет перед лицом Аято. — Хре-ну-шки.
— Ах ты, жалкая... — задыхается от бешенства Аято. («Убей меня перед свадьбой, ага...»)
— Дети мои! — радостный вопль Карла Борисовича прерывает нашу беседу милой семейной пары, вот-вот готовых стать мужем и женой. — Надеюсь, вы там ничем неприличным не занимаетесь? («Неприличное? С Аято то? Ну что вы, Карл Борисович, это же не совместимые вещи. Аято же у нас мальчик скромный, закомплексованный... ») — Я вхожу!
Аято страшно выпучивает глаза, видимо стараясь показать серьезность момента, мигом выдергивает меня с кровати и, приобняв, ставит рядом с собой, чем придает моему кокону вертикальное положение.
В комнату сквозь дверь, увлеченно размахивая руками, заходит хозяин дома. («Подумаешь, на радостях дверь не заметил, с кем не бывает...»)
— Аято! Вы то мне и нужны... А где Алиса?
Я, наконец, совладав с одеялом, высовываю голову из кокона.
— Драсте, — я улыбаюсь Карлу Борисовичу, приобнимаю в ответ Аято, ибо кокон и я вместе с ним опасно начинаем заваливаться обратно в сторону кровати. («Ну ёмае... Как вовремя- то.»)
— Оу, — Карл Борисович смеряет взглядом-подозревакой. — Что это мы в одеяло завернутые? Непотребствами всякими занимаемся? («Не надо мне тут. Я еще и в пижаме вообще-то.») — пошловатенькая улыбочка. — Развратом? Ну что ж, ну что ж... НЕ БУДУ ВАМ МЕШАТЬ, — хихикая, хозяин дома выходит из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверку. («Эм...») — Ах, да, — в щель снова просовывается голова Карла Борисовича. — Я совсем не против стать дедушкой, — подмигнув, хозяин дома исчезает, в этот раз на совсем.
— Э-э-э... («И это детский школьный психолог? Подготовка к свадьбе на него плохо влияет.»)
— Кстати... — начитает Аято, улыбаясь словно кот, учуявший валерьянку.
— Я не хочу от тебя детей, — серьезно говорю я, предугадав несложный ход его мыслей и пытаясь наконец сбросить кокон.
— Пф. А кто тебя спрашивать будет, наивная? — фыркает Аято и подходит ко мне сзади. Крепкие руки смыкаются у меня на талии поверх кокона.
— Пусти.
— Нет. Великий Я всегда и во всем первый, — шепчет Аято мне в макушку. — Так что наши дети обязаны быть первыми внуками... и наследниками... К тому же старшие обычно самые любимые.
— Это ты как средний сын говоришь? — фыркнула я. («Я старшая в семье. И нифига подобного. Самый старший — самый виноватый. Но мы отошли от постельной темы, это уже хорошо.»)
— Это я тебе как брат Шу говорю.
— Смерти от руки Рейджи ищешь? — прыснула я. — И да, первая брачная ночь еще только впереди. Так что лапы прочь.
Тут, на мое счастье, по коридору пронесся топот стада бешеных буйволов, и Таня голосом заправского вокзального оратора объявила сбор на примерку платьев.
— Чао, бамбино, — я похлопала Аято по плечу и испарилась из комнаты.
***
Приготовления закончились, и мы торжественно вышли под руку с вампирами в зал. По залу прошел недовольный ропот среди гостей, сначала тихо, а потом все более нарастающе. («Ясно ведь. Вся эта вампирская знать и так, наверняка, не в восторге от смертных невест наследников одного из главных вампирских кланов. А тут еще и не принцессы, красавицы..., а просто мы.») Я закусила губу и нервно стиснула ладонь Аято. («Черт!»)
— Не трусь, — он успокаивающе покровительственым жестом сжал мою в ответ. У самого скулы ходугом ходят, а все хочет показать свою независимость и силу предо мной. («Защита. Покровитель. Звучит не так уж плохо. Никому не дам тебя в обиду, сам обижу если надо. Хах.»)
Хозяин дома откашлялся, постучал по бокалу. («Серьезный, властный, статный, уважаемый... И куда делся утренний Карл Борисович?») В зале воцарилась почти гробовая тишина, и Карл Борисович начал церемонию. («Нехиловое у Карла Борисовича влияние... Я начинаю побаиваться человека, которого помимо собственных сыновей боится еще и почти вся вампирская элита.») Лишь двое гостей, наблюдавшие за происходящим с легкими усмешками и стоявшие поодаль от большинства гостей, продолжили свой разговор. («Элита элиты?») Я встретилась с одним из них взглядом, и по спине тут же пронеслась толпа мурашек. («Жуткий... Странная парочка, короче. Остается надеяться, что после обручения мне не придется называть их братиками или еще какими-нибудь родственниками. Бррр.»)
Я вновь сжала руку Аято и оглянулась на другие пары. («Да уж!») Горящие лихорадочным блеском глаза Шу, потерянный взгляд Тани, съехавшие на переносицу очки Рейджи, руки Саши, не сумевшие найти себе место, глупая улыбочка Райто, бегающие по залу глаза Олеси, потный лоб Субару и дрожащие колени Яны ясно давали понять, что у других пар тоже всё далеко не в порядке. А Карл Борисович все говорил и говорил, иногда разбавляя свою речь поздравлениями гостей. («Лицемеры хреновы. Хотя взгляд у большинства значительно потеплел, когда Карл Борисович объявил, что сразу после свадьбы пройдет наше обращение в вампиров. Может потом все наладится, когда мы тоже вампирами станем?»)
— ... Дорогие дети, я счастлив скрепить вашу любовь брачными узами, — хозяин дома посмотрел на нас и вернул к действительности. («Что?! Все?! Как так?!») — Поцелуйтесь, — мы быстро поцеловались. («Без извращений даже. Нехило все-таки вампиры переживают.») — На этом торжественную часть объявляю закрытой. («А как же: „согласны ли вы?" Эх...»)
*** Спустя два часа.
— Олеся, собирайся, мы уходим, — я подошла к сидящей на полу у банкетного стола подруге и начала заворачивать угощения в тряпичную салфетку.
— К-к-куда? — икнув, Олеси хихикнула. — Мне и здесь х-х-хорошо.
— Ты не понимаешь! Мы должны уходить! От этого зависит судьба мира! Ну как ты не понимаешь?! — я затрясла ее за плечо и с загоревшимися глазами продолжила, увлеченно жестикулируя. — Нужно помочь Фродо отнести письмо всевластия в Нарнию, чтобы оттуда прилетели пегасы и драконы, а верхом на драконах Дейнерис и Хагрид! Этот карлик с шикарной блондинистой бородой даст нам карту сбербанка, тьфу, в смысле карту лабиринта Минотавра. Тогда пройдя лабиринт, мы сможем стать полубогами — хоббитами. А у каждого хоббита есть золотой компас! С его помощью мы убьем Дарт Вейдера и выиграем голодные игры! Там мы уже захватим мир, станем сумеречными охотниками и тогда — я понизила голос и заговорщеским шепотом продолжила — убьем этих гадких вампиров и сбежим, — Олеся, что-то жуя, с важным видом кивнула. — Круто я придумала? — я подмигнула и, вручив ей кулек с едой, продолжила сборы.
— Ыгу, — Олеся снова с важным видом кивнула и, развернув кулек, зажевала, макая в крем на пирожном огурец.
— Вставай, мой верный товарищ, нас ждет нелегкий путь — миссия по спасению мира сама себя не выполнит, — я ткнула в развалившуюся Олесю магическим жезлом.
— Свидетелем Иеговым никогда раньше не подрабатывала? Сектанша хренова. Далеко собралась? — поинтересовался гадкий Аято, глядя на меня, наставляющую Олесю на путь истинный, с кульком еды и тростью-посохом кого-то из гостей, которые уже давно были вусмерть пьяные. Рядом с ним стоял Райто.
— Вам не остановить меня, ничтожные! — я вздернула подбородок и взмахнула посохом.
— Ага, — Аято закинул меня на плечо и направился в сторону выхода. Неожиданно Олеся прыгнула и повисла на шее у Райто.
— Ты такой красивый, — она провела пальцем по его щеке. Совершенно опешивший Райто закашлялся. Олеся хихикнула. — Шучу, — она молча слезла с него и, пошатываясь, гордо удалилась в сторону соседнего столика.
— Вам надо меньше пить, — пробормотал Райто.
— Не слушай этого мерзкого магла! Да прибудет с тобой сила! — я крикнула ей вдогонку, на что она мне отсалютовала рукой.
— Ну все, — Аято решительно понес меня к выходу.
— Изыди, нечисть! («Кто это тут к моей секте присоединился?!») — Саша, танцуя на столе, обливала пытавшегося к ней подобраться Рейджи водой из кувшина.
— Попробуй святой водицы, окаянный! («Э, не-е-е. Это не мой клиент.») Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii, omnis legio, omnis congregatio et secta diabolica, in nomine et virtute Domini Nostri Jesu! Дальше забыла, но это... шипи, визжи, что ли! Я его тут изгоняю, а он! Совсем совесть потерял! Ну ничего, ничего, сейчас мы тебя! ТАТЬЯНА!!!
— Так держать! И пусть удача всегда будет на вашей стороне! — я, покачиваясь на плече у Аято, одобрительно махнула им тремя соединенными в характерном жесте пальцами. Но меня проигнорировали, ибо на помощь к Саше прибежала Таня, таща за собой Шу. Субару и Яны нигде не было.
— Замолкни, — шикнул Аято.
— Куда ты меня несешь, жалкий гривер?
— В спальню. У нас первая брачная ночь, если ты не забыла.
— А я не дам, — показав язык, запела я. — Я не дам, я не дам и не проси!
— Заткнись уже. Еще как дашь.
— Дам, дам, дам я тебе по губам, чтобы не лез ты ко мне целоваться.
— О боже, — простонал Аято.
— Уважаемый, а вы верите в бога? — Аято как-то нехорошо зарычал.