Так, как должно
Корабля Видарка здесь не было, но обнаружилось множество других лодок. У нее были возможности добраться до Морриана.
Она сошла на землю, все еще не чувствуя ног, когда день был уже в разгаре. Пустой взгляд не заметил даже Шеэмин, которая спорила о чем-то с Видарком. Регент немедленно бросилась к ней.
— Неста! Я чуть с ума не сошла от волнения!
Глядя на нее так, будто видела впервые, кассида не нашла слов. Она все еще не могла понять, что с ней произошло. Не понимала, что ее обнимают, ощупывают и проверяют, цела ли.
Видарк посмотрел на нее с сомнением, а потом заметил:
— Итак, Хвост Дракона ты расколдовала. Но главный вопрос... а сокровища-то где?
Нелепо моргнув, Неста уставилась на него. И, понимая, что он правда тут, что они все тут, она осознала: все и правда закончилось. И она рассмеялась.
К ней бежал Нир, размахивая руками. По дороге он сшиб в песок Лисса, который, в свою очередь, повалил своих людей и немедленно недовольно выругался.
— Ой, ну у меня песок прямо везде...
— Это у тебя доспех неправильный просто!.. — крикнул ему Нийриэл, не оборачиваясь.
Ее друзья. Все здесь. Живые и настоящие. Почти все...
Дайна еще не было.
Все спешили обнять ее — Видарк, Нир, Лисс и все его солдаты, Лидиа и Тиаше. И она правда была рада видеть их всех, но...
— Подождите, — она отступила, выпутываясь из их рук. Она не могла больше ждать. — Подождите, я не могу так, я должна... я должна срочно... где...
— Не меня ищешь?..
Вздрогнув, всхлипнув, Неста оттолкнула Лисса, чуть не уронив его снова. В стороне стоял Дайн, пыльный с дороги, и улыбался. Он выглядел не очень хорошо, бледный, уставший, и с плохо затертыми следами носового кровотечения, но живой.
Вскрикнув и забыв обо всех, Неста бросилась ему на шею и повисла на нем, смеясь. Руки Дайна легли на ее талию, он поднял и закружил ее, а затем поцеловал. И она ответила, забываясь в нем, будто важнее этого поцелуя ничего нет и не могло быть.
— Что, так скучала? — спросил он, наконец. Блеск в его глазах заставлял ее сердце биться как безумное. — Что случилось, Несси? В чем дело?
Она снова засмеялась, обнимая его только крепче, и развернула его так, чтобы он видел зеленый остров вдалеке. Кисэйл знал ее земли плохо и не сразу понял, что черной жуткой скалы на горизонте больше не было.
— Ты... — он звучал пораженно, когда осознание догнало его. — Ты смогла!.. как... когда...
Отпустив его шею, она немедленно схватила мужчину за руку. Прежде, чем он успел среагировать, она положила его руку себе на грудь, и он немедленно обернулся, ощущая ее сердцебиение.
— Я смогла. Кисэйл, я смогла! Я больше никакой не герой. Все закончилось! Я сумела, у меня получилось, и...
Кисэйл прервал ее поцелуем. Не отпускал, пока они оба не сфокусировались на ощущении друг друга рядом.
— Я так рад, что ты в порядке, — сказал он тихо, — Ты всегда будешь героиней. Моей героиней.
— Кисэйл...
— Всегда.
Она снова засмеялась, обнимая его, прижимаясь к нему. Он был в порядке. Проклятье всегда было уловкой.
Они победили, и теперь все будет хорошо.
Готовясь к фестивалю, до которого оставалась всего пара дней, они заскочили в Грана Эсеру. Кое-где в пустыне оставались тени и чудовища, но теперь победить их мог любой умелый отряд воинов. Ослабевшие существа тени оставляли после себя не более чем лужицы дымящейся склизкой тьмы.
Марки не существовало, но она не была нужна Несте. Ее умения обращаться с оружием и сражаться значительно выросли, и в будущем Кисэйл обещал заняться ее тренировками.
Сейчас они хотели лишь закупить немного декораций для Морриана и отправиться обратно с Ниром. Увы, это было не так-то и просто: город восстанавливался после бунта. Людей герцога выгнали из замка, Эна арестовали, а сам Самиир куда-то исчез.
Когда радости от победы немного поутихли, Кисэйл рассказал о результатах своего похода в город. Увы, спасти Лурию от действий Самиира он не успел. Девушку он нашел изрядно избитой и испуганной. Он даже не смог приблизиться к ней, и из замка ее выносила Ньюлен. Была вероятность, что Лурия еще долго не прекратит бояться мужчин.
Сейчас девушка была в больнице. Неста навещала ее пару раз, но поговорить им так и не удалось. Она пообещала себе сделать все, чтобы Лурии стало лучше.
Приезжал Представитель — тот самый пожилой шовилл, которому Видарк столь кстати рассказал о беспределе Самиира. Мужчина долго выражал недовольство, а геройство Несты отблагодарил крайне скупо. Однако его заинтересовали умения Шеэмин, и вскоре регенту поступило официальное предложение заменить Самиира на посту герцога Эсеры. Как только кассида вступит в возраст принятия, разумеется, и станет официальным правителем Морриана.
Нимнесте была безумно рада за Шеэмин. О лучшем герцоге нельзя было и мечтать.
Сегодня Неста, Кисэйл, Ньюлен и Видарк прогуливались по людной Грана Эсера вместе. Спор вновь шел о товарах Тилли. Он продолжал внаглую отрицать, что большая часть его ассортимента имеет отношение к контрабанде, что заметно злило капитана Лезвий.
— Брось. Может, теперь получится оформить все правильно, Ньюти, — заметил Дайн, глядя на ее мрачное выражение лица. – Без нас с тобой, без Октавиана, без явного присутствия Веры Трех в городе, может, удастся наладить торговлю. Без герцога...
От хрипа откуда-то снизу, из канавы, он едва не подпрыгнул. Ньюлен тоже отшатнулась, врезавшись в Видарка, но тут же отскочила обратно.
Казалось, после смерти Роана чудовищ в городе попросту не могло быть, однако снизу, с улицы, на них смотрело существо из черной слизи. В какой-то тряпке, жалкое, стекающее в такой комок, что не различить конечностей. И смотрело оно прямо на кассиду.
Его речи сразу не разобрать, но оно повторяло, повторяло и повторяло один и тот же вопрос:
— Что... что ты выбрала?..
Попытавшись унять безумное сердце, Нимнесте во все глаза смотрела на существо перед ней. В ткани осталось что-то красное, но черты не различить. Лишь глаза она узнавала — жестокие, серые, жуткие.
Вот куда он исчез.
Нарушив молчание, в которое впали все ее спутники, она подступила на шаг, отбросив страх.
— Морриан, Сами. Я выбрала Морриан.
Мгновение тишины в городском шуме, разбиваемое хрипами. Он не сразу смог сказать, сложить слова в осмысленную фразу:
— Тогда ты... в тысячу раз больше герой, чем я был... чем были мы все.
То, что напоминало его голову, слилось со всей массой. То, что осталось от герцога Самиира — лишь чёрная лужа на грязных камнях у городского канала — тихо дымилось, поблескивая в тени дегтярной густотой.
— Официально, я видел все, согласен жить остаток жизни скучной жизнью, — подал голос Кисэйл, чтобы разбить молчание.
Неста закрыла глаза. Она никому не рассказала, какой выбор ей пришлось сделать, чтобы обеспечить себе эту победу. Кошмары о том, как она вновь и вновь убивает Кисэйла, уже без счастливого спасения, будут сниться ей до конца дней.
После случившегося она, кажется, жалела Самиира.
Не простила. Не смогла бы простить никогда, не смогла бы оправдать. Но понимать? Понимать его она начала.
Обернувшись к друзьям, она выдохнула и сказала:
— Давайте вернемся. Наша история еще не закончена.
Фестиваль начался бы всего через два дня. Фестиваль, о котором успели забыть со всеми этими событиями – но, говоря откровенно, что мешало просто начать его теперь пораньше?
Вечером улочки Морриана украшали милые расписные лампы, и теплый желтый свет делал все уютным и домашним. Сразу на улице оказался Нир, в качестве исключения сменивший свой обычный запыленный наряд на что-то другое; не слишком празднично, и он все еще был чудовищно растрепан, только рубашка хотя бы была чистой. Рядом с ним – Ивсе, волосы распущены и лежат на плечах локонами, а платье с полностью открытой спиной – в цвет. Пастельный фиолетовый, мягкая драпировка перекликается с ее черничными локонами, золотой пояс на талии и украшенное ожерелье – с золотыми глазами. У нее на щеках капельки золотых искр, веки блестят мягким лиловым.
Неста бесконечно рада была видеть ее. Они обнимались так долго, что Нир уже точно начал готовить двусмысленные шуточки.
— Какая ты красивая! О, я обожаю эти ваши праздники. Вы все сразу такие праздничные, такие замечательные! И мне нравится Шеэмин, еще до вашего прихода она заявила, что мы будем веселиться до самого фестиваля, а потом на фестивале, а потом еще, и все пусть едут сюда, навеселимся на год вперед!
— Кто-то даже Октавиана предлагал привести, представляешь? – добавил Нир.
Неста только головой покачала. Конечно, она знала, кто это. Тиаше со своими приятелями из стражи. Парень всегда был добряком, чего не понимал Рейветин из Форта-Пэн. Кажется, на этом они и сошлись. И сошлись хорошо.
Неста взяла Ивсе за руки, и фэллен проскользила кончиками пальцев по золотым браслетам на ее руках. Витое плетение покрывало все предплечья, аналогичные линии золота с фиолетовыми камнями держали струящуюся ткань зеленого платья у горла и на груди, опоясывали лоб и уложенные кудри. В тон камням фиолетовым мерцали веснушки Нимнесте, и на фиолетовой дымке век переливался металлическим блеском морской зеленый.
Она постаралась быть красивой этим вечером.
— Не думаем о сектантах сегодня! — Неста взмахнула рукой. — Время веселиться.
— Надо веселиться! – согласилась Ивсе, — Я то же самое сказала рыцарю Дайну. Он сделал все, что нужно, я передала Лурию девочкам из Академии, если кто и сможет помочь, то они. Пусть веселится. Скажи ему.
— Обязательно.
— А то он слишком мрачный. Адаранские мальчики, — грустно вздохнула Ивсе. — С ними всегда так сложно! Но весело.
— Ищи себе другого кандидата на веселье, — в разговоре внезапно возникла Шеэмин. Обычно она не украшалась даже на праздники, но сегодня был особенный день. В тон голубой эмали на коже она украсила глаза, а бирюзово-зеленое платье было легким и почти прозрачным. И она, наконец, убрала волосы, открыв шею. – Неста! Идем, тебя искал твой не-мертвый рыцарь.
Неста позволила увести себя под зеленые огни искусственных ламп, прямо в лабиринты цветов и лиан. Весь Морриан был садом растений сегодня, полный цветов и свежести. Да, все это завянет и угаснет через несколько дней, но что-то спасут, привив на живую еще землю. Может, со временем Морриан зацветет.
— У Дайна та еще история, да? — Неста подхватила регента за руку, и та положила голову ей на плечо, не замедляя шага.
— Должно же ему хоть иногда везти, как думаешь? Потому что, из понятого мной, на него достаточно много свалилось.
Дайн обнаружился у длинного стола. С бокалом в руках, он что-то рассказывал Ньюлен. На нем – черно-белое, по-адарански, и он впервые за долгое время причесан снова так, что выглядит строгим.
Ньюлен, предсказуемо, одета скромно. У нее совершенно простое платье и вовсе никак не акцентированные глаза – впрочем, ей и не надо, в этом мягком желтом свете фонариков они и сами по себе темные-темные, как бездны. Зато на губах у нее золотисто-голубой, в цвет украшениям в волосах.
— А я говорю, Ньюти, они все всегда врали. На самом деле никто так не живет – в нашем Адаране, по крайней мере. Правда, это не совсем даже возможно. У каждого есть маленькие грешки.
— Это я всегда знала. Но ведь дело не в том, кто живет, а кто нет. А в том, что в твоем исполнении это было легко и... реально, я не знаю.
— Я с детства это изображаю, смеешься? Конечно, я делаю это правдоподобно.
Неста рассмеялась, обнимая его со спины.
— Кто это тут признается, какой он хороший лжец?..
— Несси! – Дайн обернулся к ней с улыбкой и совершенно очевидно засмотрелся. – Ты выглядишь... этот зеленый напоминает о цветах, но ты сияешь ярче. Твои глаза меня прожигают насквозь.
— Это был адаранский комплимент, ведь так? – поинтересовалась Ньюлен. — Он неприличный?
— Нет. Я восхитился решениями кассиды и тем, какую мы получили выгоду – имея в виду спасение мира, разумеется.
Ее сердце стучало как безумное, сжималось, когда она смотрела на Кисэйла. Она готова была слушать его вечно, смотреть на него вечно.
— Увы, я немного научилась разбираться только в неприличных, — сказала она со смехом. Дайн наклонился и шепнул ей на ухо:
— Неприличные комплименты я готов говорить тебе хоть до утра.
А затем он потянул ее за руку на небольшие полянки, где играла музыка. Втащил в танец, закружил под арками с цветами и гирляндами, и она со смехом утонула в его прикосновениях. Его горячие руки касались открытой кожи на ее спине, и она не могла перестать думать, что он мог бы коснуться ее не скрытого платьем живота или ног, не скрытых благодаря разрезам на юбке.
Они кружились и смеялись, и он брал для них старогриновое вино. Сегодня она не боялась пить с ним, и сегодня она не собиралась отпускать его ни на один миг.
— Знаешь... — сказал он Несте под вечер, когда они остались чуть поодаль от остальных. Он уже не был таким причесанным, но его это не волновало. – Мне нравится, когда твой голос – это первое, что я слышу утром.
Тепло растекалось по ее телу. Она прикрыла глаза, позволяя ему обнимать себя со спины, и слушала шум ночных волн.
— Оставайся, мой рыцарь, — мурлыкнула она, прижимаясь затылком к его груди. — И так будет всегда.
— С тобой мне не страшно даже вернуться в Адаран. А ещё, — сказал Кисэйл прямо ей на ухо, полукасаясь поцелуем. — В Адаран я хотел бы поехать с тобой. Показать тебя отцу. Мне кажется, он поймёт.
Она обернулась, ощутив его руки на своей коже, на своей талии. Они снова встретились взглядами, ее руки сами скользнули ему на шею. Он был так близко, что она ощущала его запах. А затем он сказал, касаясь её губ своими:
— Потому что я люблю тебя, и отказываться от тебя не буду. Потому что до конца жизни буду с тобой. Не адаранская, но клятва.
Когда он её поцеловал, он, правда, не хотел слышать больше слов. Они очень много говорили и очень мало были вместе все это время, и теперь, когда все, наконец, закончилось, ему ничего не хотелось больше, чем никогда не отпускать ее.
Теперь они и правда свободны. То, что быдо раньше — тень, дразнящее обещание. Они победили, они вместе навсегда, и никто это не изменит. Уверенность читалась в каждом его жесте — у них был все время этого мира только для них двоих и их ярких чувств. Без мыслей о том, что скажет семья, что будет потом с их отношениями, неважно. Имели значение только они двое.
И так будет всегда.
Праздник продолжался. Утром блаженно-ленивое настроение, свойственно всем. На солнце грелся Лисс с шапкой из кота-Лидара, Ивсе мерцала крылышками, пока Видарк осыпал ее искрами-фокусами. Нир бросил попытки что-либо кому-то продать и плескался в воде. Ньюлен разминалась на берегу. Все было прекрасно.
Море было полно купающихся, но Неста знала еще несколько укромных местечек, куда они и сбежали с Кисэйлом, прочь от чужих глаз. Они купались, ловя друг друга, и в итоге Неста позволила Кисэйлу поймать себя.
Они застыли в объятиях друг друга, согреваемые теплыми океанскими волнами. Неста не могла оторвать от него взгляда. Не понимала, как не разглядела его внутренней красоты сразу.
— Знаешь, — вдруг сказал он, поддерживая ее и позволяя обнять себя. — Есть кое-что, что я хочу сделать.
Она заинтересованно склонила голову набок.
— Заинтриговал.
Он медлил.
— Я знаю, что.. не лучший вариант. Я болен, отравлен. Отлучен от Церкви Трех. Но я понимаю, что ни дня больше не могу без тебя провести. И не могу, и не хочу. И это все – не самое лучшее, что я мог бы тебе предложить, и, начистоту, я еще не знаю, в каком я статусе дома, в Воссе... но все же.
— Кисэйл.
— Правда... — он запинался и смотрел куда-то в воду. — Ну и место я выбрал. Мне бы на одно колено встать, а не... да.
— Кисэйл?
— Я нервничаю. Прости. Это потому что вот почему. Я хочу... чтобы ты стала моей женой.
Распахнув глаза удивленно, она даже отстранилась. Он... был совершенно серьезен. Он не шутил!
— Кисэйл, наша история сказочна, — улыбаясь, она взяла его за лицо и заставила посмотреть на себя. — Мы созданы для счастливого конца, мой рыцарь. Разве нет?
— Значит, это «да», — сказал он. — И это обещание.
А потом Кисэйл Дайн поцеловал ее, как еще не целовал ранее. И солнце сегодня грело их особенно мягко, и море принимало спокойно. Все было идеально.
Так, как должно.