Тёмная Диада

 Голос Волдеморта разносился отовсюду. Он обращался к Хогвартсу и его окрестностям, чтобы и обитатели Хогсмида, и уцелевшие защитники замка слышали его так ясно, будто он стоит рядом с ними, дыша им в спину, готовясь нанести смертельный удар.

— Вы храбро сражались, — говорил этот голос. — Лорд Волдеморт умеет ценить мужество. Однако вы понесли тяжёлые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. Лорд Волдеморт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым. А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнётся снова. На этот раз я сам выйду в бой, Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого — мужчин, женщин и детей, — кто помогал тебе скрываться от меня. Итак, один час.

Айрин стояла на границе леса, провожая взглядом рой мерзких пауков, и внимала каждому слову. Что ж, он хочет разобраться с мальчишкой... Только на руку. Он так увлечён, так захвачен жаждой победы, что явно не берёт в расчёт её внезапного появления.

Проблема была лишь в одном: как дотянуться до него, как разорвать нити? Слишком много Пожирателей и тварей вокруг. Нужно привести ещё кого-то, но в этот раз на подмогу Хогвартсу. Кого-то, кто сможет встать в противовес Пожирателям, рассредоточить их силы, заставить отвлечься. А затем — выждать момент.

Пальцы ощущали прохладное древко посоха. С ним она справится.

Она стояла, нахмурившись, и думала. Заключив их двоих в защитный круг, сотканный из энергий Нифльхейма, она лишит себя угрозы со стороны его прихвостней, которые и так будут заняты спасением своих жизней. Но одна Беллатриса чего стоит! Она явно не отступит ни на шаг от своего господина.

Айрин скривилась. До этой мадам она непременно доберётся — как добралась до Кэрроу. Нужно демонстративно покончить с его зверушкой, как он демонстративно уничтожал отголоски счастливых воспоминаний, которые были ей так важны.

Но, действуя в открытую, оставаясь один на один с Волдемортом в дуэли, она рисковала быть убитой. Он не будет медлить, как только поймёт, что она атаковала. Тем более теперь, когда в его власти Бузинная палочка. Всё же стоит напасть незаметно, негромко, исподтишка.

Айрин посмотрела на свои пальцы. Это её преимущество. Нужно лишь дотянуться до нитей его жизни...

Решено. Она так и сделает. Эта мысль — навязчивая, разъедающая её мирное существование уже годами — давно поселилась в голове. Нет смысла отступать от этого плана, менять решение покончить с ним именно так. Нужно лишь добраться до его спины — незаметно и тихо.

Вдали показался силуэт растрёпанного мальчишки. Айрин прищурилась. Неужто Гарри Поттер решил последовать совету Волдеморта и самолично отдаться в его руки? Айрин усмехнулась. Надо же, какой смелый мальчик! Это её даже забавляло — она вовсе не рассматривала попытки Гарри Поттера как серьёзное противостояние. Она была уверена: именно она и только она поставит точку в жизни этого тирана.

Гарри тем временем быстро приближался, и Айрин, ловко начертав руну в воздухе, уже через мгновение стала невидимой. Дождавшись Поттера, она бесшумно последовала за ним по пятам, почти не касаясь травы, легко левитируя.

Раздались глухой стук и шёпот: кто-то ещё пробирался рядом. Гарри замер и тут же закутался в кусок ткани, который до этого держал в руках. Он исчез на глазах.

Айрин скривилась. Значит мантию-невидимку Дамблдор решил оставить себе и выписать в наследство этому мальчишке.

— Здесь кто-то есть, — раздался где-то рядом грубый голос. — А вдруг это...

От соседнего дерева отделились две фигуры. Это были Яксли и Долохова: они всматривались сквозь тьму как раз туда, где стояли Гарри, а поодаль от него Айрин, и явно ничего не видели.

— Я точно кого-то слышал, — сказал Яксли. — Может, зверь какой, а?

— Этот остолоп Хагрид кого только тут не держал, — ответил Долохов, поозиравшись по сторонам.

Яксли посмотрел на часы:

— Время почти вышло. У Поттера был час. Он не придёт.

— А он был уверен, что мальчишка придёт. То-то рассердится.

— Вернёмся лучше, — сказал Яксли. — Узнаем, какие дальнейшие планы.

Повернувшись, они с Долоховым зашагали обратно в глубь Леса. Айрин неспешно пошла следом, чтобы не нарваться на Гарри, который очевидно двигался в ту же сторону.

Не прошло и нескольких минут, как впереди забрезжил свет. Яксли и Долохов вышли на поляну, в которой было прежнее обиталище чудовища Арагога. Остатки огромной паутины всё ещё болтались на деревьях, но страшный рой его потомства ушёл с Пожирателями смерти сражаться на их стороне — их-то Айрин и видела на опушке Леса.

Посреди поляны горел костёр. В его дрожащем свете видна была группа глухо молчащих, настороженных Пожирателей смерти. Некоторые и здесь не снимали масок и капюшонов, лица других были открыты. Чуть поодаль сидели два великана, отбрасывая на поляну огромные тени; их жестокие, грубо вытесанные лица были похожи на скалы. Там же был Фенрир: он, поёживаясь, грыз свои длинные ногти. Люциус Малфой выглядел запуганным и сломленным, в запавших глазах Нарциссы читались недобрые предчувствия. Кэтрин была там же, и она меньше всех вписывалась во все происходящее. На ней лица не было, казалась, что она вот-вот рухнет без сознания.

Все взгляды были обращены на Волдеморта. Он стоял с опущенной головой, держа в белых пальцах Бузинную палочку. Казалось, он молится или считает про себя. Айрин, самым наглым образом решила рискнуть и влезть в голову к Гарри. Даже если он обладает навыком защты от легилеменции, он явно не ожидает, что кто-то прикоснется к его мыслям.

Всё, что она выхватила, это его нелепая мысль о Воледморте: так считает водящий, когда играют в прятки.

Айрин зажмурилась. Если бы только этот мальчик знал, что это вовсе не нелепая мысль... Так Волдеморт и считал, когда искал её, когда она пряталась. Она внимательно посмотрела на него. Дело не только в Поттере, Хогвартсе и крестражах... Что-то происходило в его голове, что-то гораздо более глубокое, скрытое от всех.

Над головой Волдеморта, свивая и развивая кольца, парила огромная змея Нагайна в сияющей зачарованной сфере, похожей на чудовищный нимб. От этой картины по коже Айрин пробежали мурашки от мимолётного осознания, а в голове пронеслось:

— Апофеоз.

Она крепко зажмурилась, прогоняя глупые мысли. Она, как и Поттер, очевидно, устала — вот и думала всякое.

Долохов и Яксли вступили в круг, и Волдеморт поднял глаза.

— Его нигде нет, повелитель, — сказал Долохов.

Ни одна черта не дрогнула в лице Волдеморта. В отблесках костра его красные глаза казались горящими угольями. Он медленно крутил в длинных пальцах Бузинную палочку.

— Повелитель... — Это заговорила Беллатриса. Она сидела рядом с Волдемортом, растрёпанная, с исцарапанным лицом, но целая и невредимая.

Айрин усмехнулась. Жалкое зрелище. И только ей одной ведомо, насколько оно жалкое. Рецепторы всё ещё слышали запах, который он навязал своей слуге. Если ему настолько всё равно, то как он посмел разрешить себе эту презренную слабость?

Волдеморт поднял руку, останавливая Беллатрису, и она не договорила, глядя на него с почтительным обожанием.

— Я думал, он придёт, — сказал Волдеморт своим высоким, ясным голосом, устремив взгляд в пламя костра. — Я ожидал его прихода.

Все молчали.

— Я, видимо... ошибся, — сказал Волдеморт.

— Нет, не ошиблись.

Мальчишка вдруг громко заговорил, скидывая мантию-невидимку.

Великаны зарычали, Пожиратели смерти вскочили на ноги, раздались крики, ахи и даже смех. Волдеморт стоял неподвижно, но его красные глаза были устремлены на подходившего Гарри, отделённого от него лишь пламенем костра.

И тут раздался голос:

— Нет, Гарри! Нет!

Хагрида, связанного по рукам и ногам, прикрутили верёвками к соседнему дереву. Его большое тело судорожно билось в безнадёжных попытках освободиться, раскачивая макушку кроны.

— НЕТ! НЕТ! ГАРРИ, ЧЕГО ТЫ...

— МОЛЧАТЬ! — рявкнул один из Пожирателей. Взмах его палочки — и Хагрид смолк.

Беллатриса вскочила, переводя горящий взгляд с Волдеморта на Гарри. Грудь её высоко вздымалась. Все застыли, шевелились лишь языки пламени да змея, свивавшая и развивавшая свои кольца в сияющей сфере за головой Волдеморта.

Волдеморт и Гарри неподвижно глядели друг на друга, потом Волдеморт чуть склонил голову набок, рассматривая стоявшего перед ним мальчика, и странная безрадостная улыбка искривила его тонкие губы.

— Гарри Поттер, — сказал он мягко. Его голос сливался с шипением огня. — Мальчик, Который Выжил.

Пожиратели смерти не шевелились. Они ждали. Всё вокруг замерло в ожидании. Хагрид бился в своих путах, Беллатриса тяжело дышала. Айрин же так и не выдавала своего присутсвия. Она терпеливо ждала. Нужно позволить свершиться убийству, и тогда ей будет проще добраться до окрыленного успехом Волдеморта.

Волдеморт поднял палочку. Голова его была по-прежнему склонена набок, как у мальчишки, с любопытством ждущего, что будет дальше. Шевеление тонких губ, вспышка зелёного пламени. Он вдруг резко рухнул на колени.

— Повелитель... мой повелитель...

Голос Беллатрисы звучал так, будто она обращалась к возлюбленному.

— Мой повелитель...

— Довольно, — сказал Волдеморт, бросив беглый взгляд в тьму, прячущуюся меж деревьев, где стояла она.

В этот момент Айрин глубоко вдохнула и задержала дыхание. Ей показалось, будто он знает, что она где-то рядом... бродит, выжидает, прячется... Словно он испугался, что она набросится в тот самый миг, когда он — неожиданно для самого себя — упал, не выдержав силы Бузинной палочки. Что-то было не так. Пожиратели Смерти тоже наблюдали это своими глазами и теперь столпились вокруг упавшего господина.

Он не медля подымался на ноги. Беллатриса не ушла, а по-прежнему стояла на коленях рядом с Тёмным Лордом.

— Повелитель, позвольте мне...

— Я не нуждаюсь в поддержке, — холодно сказал Волдеморт. Беллатриса отдёрнула протянутую на помощь руку. — Мальчишка... мёртв?

На поляне воцарилась полная тишина. Никто не приблизился к Гарри, но все они пристально смотрели на него, словно вдавливая взглядами в землю.

— Ты, — раздался голос Волдеморта, а за ним щелчок и вскрик боли. — Осмотри его. Доложи мне, мёртв он или нет.

Айрин усмехнулась. Он боялся подходить к мертвому Поттеру. Это напомнило, как когда-то он оттолкнул её мертвое тело в омерзении в снег. Эти воспоминания застаивли сердце сжаться. Что он такое? Как она могла выбрать его? Нет ему оправдания, и пощады тоже нет.

Её решимость становилась лишь сильнее.

К мертвому мальчику подошла Нарцисса Малфой. Через несколько мгновений она громко объявила:

— Он мёртв!

Вот теперь Пожиратели зашумели, издавая восторженные крики, затопали ногами, и в воздух взлетали торжественным салютом красные и серебряные вспышки.

— Вы видели? — Голос Волдеморта перекрыл шум толпы. — Гарри Поттер пал от моей руки, и отныне на земле нет человека, представляющего для меня угрозу! — нарочито громко сказал он. — Глядите! Круцио!

Тело подбросило в воздух несколько раз. Очки слетели с мальчишки, он висел, как тряпичная кукла. Когда он упал на землю в третий раз, поляна огласилась весёлыми криками и взрывами хохота.

— А теперь, — сказал Волдеморт, — мы отправимся в замок и продемонстрируем им, что осталось от их героя. — Ты понесёшь его. Он будет хорошо смотреться у тебя на руках, да и видно издалека. Ну, подбирай своего маленького дружка, Хагрид. И наденьте на него очки — мальчишка должен быть узнаваем для всех.

Волдеморт прошел вперёд, и спустя мгновение раздался его усиленный магией голос, разносившийся далеко вокруг, круша барабанные перепонки.

— Гарри Поттер мёртв. Он был убит при попытке к бегству. Он пытался спасти свою жизнь, пока вы тут погибали за него. Мы принесли вам его тело, чтобы вы убедились, что ваш герой мёртв. Битва выиграна. Вы потеряли половину бойцов. Мои Пожиратели смерти превосходят вас числом, а Мальчика, Который Выжил больше нет. Воевать дальше не имеет смысла. Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребёнок, будет убит, и то же случится с членами его семьи. Выходите из замка, преклоните предо мной колени, и я пощажу вас. Ваши родители и дети, ваши братья и сёстры будут жить, всё будет прощено, и вместе мы приступим к строительству нового мира.

Они вереницей потянулись в сторону замка. Айрин проводила их взглядом. Пытаться сейчас сделать хоть что-то — не вариант. Слишком много Пожирателей и никаких оппонентов. Она направилась вглубь Запретного леса. Здесь много обитателей, в том числе тех, кто не желает победы Тёмного Лорда.

Шаг за шагом она сняла дезиллюминационные чары, оголяя своё присутствие. Невозможно долго бродить в глубинах подобного леса незамеченной. Она достала последний, единственный бутылёк — тот самый, которым её спасал Волдеморт от приступов недуга, — и выпила почти до конца, когда раздался властный голос:

— Стой.

Айрин бесстрашно расправила плечи и вперила взгляд в едва различимый силуэт, застывший поодаль. Казалось, это был мужчина — необычайно высокого роста и могучего телосложения.

— Уходи подобру-поздорову.

— Волдеморт убил Гарри Поттера, — заговорила Айрин. — Я видела это своими глазами. Я ищу помощь. Если ты готов выступить в защиту Хогвартса, то сейчас самое время.

Силуэт приблизился, и Айрин увидела: это не человек, а самый настоящий кентавр.

— Гарри Поттер мёртв? — воскликнул он.

Айрин кивнула. Он подошёл к ней вплотную и, глядя с высоты своего роста, ясно дал понять, что с ним шутки плохи.

— Это правда?

Айрин вновь молча кивнула.

— Зачем ты это пьёшь? — вдруг недобрым голосом спросил он.

— Я страдаю от внезапных приступов... Их было всего шесть, но каждый раз тело ломит так, что ни одно зелье не помогает. Это мне дал мой друг — и это единственное, что спасает меня.

— Кто бы тебе это ни дал — он не твой друг. Ты не знаешь, что это?

— Что-то, что утоляет боль.

— Я чую кровь единорога за версту. Тебя проклял твой так называемый друг.

Айрин вдруг разразилась громким смехом.

— Ай да сукин сын! — вскрикнула она и развернулась в сторону выхода из дремучего леса. — Ай да сукин сын!.. — доносились её возгласы и смех.

Кентавр же обратился к своим сородичам, заставляя их выйти из тени деревьев. Их было много. Он пылко говорил о том, что нужно встать на сторону Гарри Поттера — ведь он пал за них всех.

Айрин понимала, что они довольно быстро доберутся до замка, а уже там... там вступят в противостояние с Пожирателями, и ей останется лишь выждать момент. Медлить было нельзя, поэтому она преодолела расстояние прыжком трансгрессии.

Когда она наконец приблизилась к замку, ей на мгновение стало не по себе, но это чувство быстро отступило. Вид разрушенного когда-то дома больше не бередил сердце — Волдеморт не задел её так, как ему, наверное, хотелось бы. Он лишь сильнее распалял её жажду мести, которая вот-вот должна была свершиться.

Она скрыла своё присутствие. Она знала: она — потенциальная цель номер два после Гарри Поттера, и, раз уж первого больше нет, стоит ей показаться — и всё внимание Волдеморта обратится на неё. Только отныне его ничто не остановит.

— Что ж, — доносился ласковый голос Волдеморта сквозь толпу, и в этом шёлковом голосе было больше угрозы, чем в самом мощном заклятии. — Раз таков твой выбор, Долгопупс, вернёмся к первоначальному плану. На твою голову, — негромко добавил он, — пусть падёт.

Айрин не смела подходить ближе, и едва разглядела руки Волдеморта издалека. В следующую секунду из разбитого окна замка вылетело что-то, похожее на уродливую птицу, и приземлилось в полумраке на ладонь Волдеморту. Он приподнял пахнущий плесенью предмет за острый конец и встряхнул. И вот она закачалась у всех на глазах, пустая и потрёпанная — Распределяющая шляпа.

— В школе Хогвартс больше не будет распределения, — объявил он. — Факультеты отменяются. Эмблема, герб и цвета моего благородного предка, Салазара Слизерина, отныне обязательны для всех, понятно, Невилл Долгопупс?

Айрин улыбнулась. Ведь когда-то они мечтали об этом вместе, рассуждали, планировали... Но никакого торжества в этом моменте здесь и сейчас не было — лишь пустота, насилие, никакого величия. Всё оказалось бессмысленным. Как Волдеморт растерял свою душу, так и любой намёк на монументальность растворился во всех этих событиях и прошедших годах.

Волдеморт нахлобучил на Невилла шляпу, так что она закрыла тому глаза. В толпе стоящих перед замком началось движение, и Пожиратели смерти, как один, вскинули палочки, не давая защитникам Хогвартса пошевелиться.

— Невилл сейчас наглядно покажет вам, что будет со всяким, у кого достанет глупости мне сопротивляться, — сказал Волдеморт.

Взмах его палочки — и Распределяющая шляпа вспыхнула ярким пламенем.

Страшный крик разорвал предрассветный полумрак — Невилл горел, прикованный к месту, неспособный шевельнуть ни рукой, ни ногой.

Айрин смотерла на абсурдность происходящего, показательные бессмылсенные пытки, как тут случилось сразу несколько вещей.

С отдалённой границы школы послышался шум, как будто сотни людей перебирались через не видные отсюда стены и рвались к замку с громкими воинственными кликами. В ту же минуту из-за угла замка показался запыхавшийся великан с воплем: «ХАГГИ!» В ответ ему раздался рык великанов Волдеморта: они ринулись друг на друга, как боевые слоны, и земля затряслась под их топотом. Потом раздалось цоканье копыт, звук натягиваемой тетивы — и на Пожирателей смерти внезапно обрушился град стрел. Люди Волдеморта закричали от неожиданности, ломая строй.

Айрин ударила посохом, огораживая себя защитным щитом. Она не выдаст себя ни за что, и если сегодня она не доберется до Волдеморта, то сделает это завтра.

В это время Невилл освободился от Цепенящего заклятия, пылающая шляпа слетела с его головы, и он вытянул из неё что-то серебряное, со сверкающей рубинами рукояткой.

Удар серебряного лезвия не был слышен за шумом надвигающейся толпы, рёвом дерущихся великанов, стуком копыт бросившихся в схватку кентавров — и всё же все глаза обратились на блеснувший меч. Одним ударом Невилл снес голову огромной змее. Голова подлетела высоко в воздух, сверкнув в лучах света, лившегося из вестибюля.

Айрин закричала, свалившись на колени. Тело вновь заколотилось от боли, рвущей изнутри, невыносимой, чужеродной, будто её кости кто-то медленно выкручивал, ломая и собирая заново. Судорога прошла волной — от позвоночника к рёбрам, в руки, в пальцы, выворачивая их в скрюченные, непослушные когти, как у животного. Воздух застрял в горле. Она попыталась вдохнуть — и не смогла. Лёгкие будто сжали невидимой рукой, выдавливая из них остатки воздуха. В глазах потемнело, перед внутренним взором вспыхнули рваные пятна света.

К счастью, Айрин всё ещё была невидима, и её крик утонул в общем шуме — потерялся среди чужих голосов, заклинаний и треска разрушения.

В это же время рот Волдеморта раскрылся в яростном крике, которого тоже никто не услышал, и тело змеи с глухим стуком упало на землю к его ногам.

Начался хаос. Стрелы кентавров рассеивали Пожирателей смерти, все, кто мог, бежали от топчущих вслепую великаньих ног, и всё ближе и ближе громыхало подкрепление, явившееся неизвестно откуда: пояивлись огромные крылатые чудища, парящие над головами великанов Волдемоорта. Фестралы и гиппогриф Клювокрыл выцарапывали великанам глаза. Волшебникам — как защитникам Хогвартса, так и Пожирателям смерти — пришлось отступить обратно в замок.

Айрин, едва придя в себя, с ужасом поняла, что потеряла Волдеморта из виду, а вокруг почти никого не осталось. Она бросилась вслед за остальными в замок. Лавируя среди разрухи, сторонясь всего и всех, она наблюдала, как Пожиратели Смерти отступали, подавленные численным превосходством противника, сражаемые несущимися отовсюду заклятиями, стрелами кентавров, корчась от вонзающихся в ноги ножей домовых эльфов, напрасно пытаясь вырваться из-под натиска всё прибывающей толпы.

Лишь спустя время ей удалось пробраться в Большой зал. Волдеморт был в самой гуще схватки. Он в ярости крушил всё, что попадалось ему на пути. В Большом зале было совсем тесно — все, кто ещё мог держаться на ногах, рвались внутрь.

В какой-то момент Айрин не успела увернуться от заклятия, предназначенного вовсе не ей. Она взвизгнула — невидимость рассыпалась. Удар пришёлся от волшебника по имени Флитвик, который на мгновение растерялся, увидев внезапно появившуюся ведьму. Но, в отличие от своего противника, быстро вернулся к бою. А вот Долохов замешкался чуть дольше. Этого оказалось достаточно.

Он замертво рухнул рядом с Айрин, которая в тот же миг исчезла из виду, ускользнув прочь.

Мимо неё пробежали Кэтрин, Люциус и Нарцисса Малфой, даже не пытаясь сражаться, выкрикивая имя Драко. Айрин в такой суматохе никто и не заметил.

Волдемот в это время сражался разом с МакГонагалл, Слизнортом и Кингсли. С холодной ненавистью он смотрел, как они, пригибаясь, мечутся вокруг него и никак не могут нанести решающий удар...

Беллатриса продолжала борьбу в нескольких шагах от него. Как и её повелитель, она в одиночку сражалась с тремя за раз: Гермиона, Джинни и Полумна напрягали все силы, но не могли одолеть Беллатрису.

— НЕ ТРОНЬ МОЮ ДОЧЬ, МЕРЗАВКА!

Миссис Уизли на бегу сбрасывала мантию, освобождая руки. Беллатриса резко повернулась — и расхохоталась при виде новой противницы.

— Что станется с твоими детьми, когда я тебя убью? — дразнила Беллатриса, безумная, как и её повелитель, уворачиваясь от пляшущих вокруг неё заклятий Молли. — Когда мамочка отправится вслед за Фреддичкой?

— Ты больше никогда не тронешь наших детей! — выкрикнула миссис Уизли.

Беллатриса засмеялась исступлённым смехом. Заклятие Молли пронеслось под вытянутой рукой Беллатрисы и ударило её в грудь, прямо над сердцем.

Злорадная улыбка замерла на губах Беллатрисы, глаза словно выкатились из орбит. Ещё мгновение она понимала, что случилось, а потом медленно опрокинулась навзничь, и толпа зрителей зашумела, а Волдеморт вскрикнул.

Он вскрикнул. Но не потому, что рыжая Уизли сразила его Пожирательницу, и даже не потому, что та внезапно погибла — хотя это, несомненно, было для него утратой. Он увидел то, чего не видели другие.

Айрин — в платье, окрашенном в алый, — возникла за спиной Беллатрисы. Цепкие пальцы впились в позвонок, и она резко дёрнула. В её руках на мгновение что-то блеснуло и тут же погасло.

Она подняла взгляд на Волдеморта. В момент, когда их глаза встретились, на её лице расцвела победная, злорадная улыбка, больше похожая на оскал. Губы едва шевельнулись:

— Шах.

Видение исчезло. И уже в следующую секунду МакГонагалл, Кингсли и Слизнорт отлетели прочь, вертясь в воздухе, как сухие листья. Ярость Волдеморта при виде гибели последней, лучшей его сторонницы взорвалась с силой многотонной бомбы. Волдеморт поднял палочку и направил её на Молли Уизли — так думали все, на самом деле он был готов ударить по Айрин, которая давно расстаяла, точно призрак.

— Протего! — кто-то смело выкрикнул.

Щитовые чары разделили Большой зал пополам. Волдеморт оглянулся в поисках пославшего их, и чудом выживший Гарри Поттер, все это время прятавшийся под мантией-невидимкой, наконец, появился.

Вопль изумления, приветственные возгласы, крики с обеих сторон: «Гарри!» и «ОН ЖИВ!» — стихли почти мгновенно. Толпа испугалась. Внезапно наступила полная тишина.

Волдеморт и Гарри, встретившись взглядом, одновременно начали двигаться по кругу.

— Пусть никто не пытается мне помочь, — громко сказал Гарри. В мёртвом молчании его слова раскатились по Залу, как трубный глас. — Так нужно. Нужно, чтобы это сделал я.

Волдеморт зашипел, расширив красные глаза:

— Поттер, конечно, шутит. Это ведь совсем не в его стиле. Кто сегодня послужит тебе щитом, а, Поттер?

Гарри просто ответил:

— Никто. Крестражей больше нет. Остались только я и ты. Ни один из нас не может жить, пока жив другой, и один из нас должен уйти навсегда...

— Один из нас? — насмешливо повторил Волдеморт. Всё его тело напряглось, взгляд красных глаз стал неподвижным — змея перед броском. — Ты ведь понимаешь, что это будешь ты, Мальчик, Который Выжил благодаря случайности и козням Дамблдора? — Волдеморт продалжал нащупывать, благодря кому же этот поганец обхитрил его.

— Ты думаешь, когда моя мать погибла, спасая меня, это была случайность? — спросил Гарри. Оба они по-прежнему двигались боком, по идеальной окружности, сохраняя равное расстояние друг от друга. — Ты думаешь, случайность, что я решился сразиться с тобой тогда на кладбище? Случайность, что минувшей ночью я не стал защищаться и всё же остался жив и снова вернулся в битву?

— Случайность! — крикнул Волдеморт, однако всё ещё не наносил удара. Толпа зрителей застыла, словно окаменев, и казалось, что среди сотен людей, заполнивших Большой зал, дышат только эти двое. — Случайность, везение и то, что ты увиливал и прятался за спинами тех, кто лучше тебя — мужчин и женщин, — позволяя мне убивать их вместо тебя!

— Сегодня ты никого больше не убьёшь, — сказал Гарри, пока они продолжали кружить по Залу, глядя друг другу в глаза. — Ты никогда больше не сможешь никого из них убить. Понял? Я готов был умереть, чтобы ты прекратил мучить этих людей...

— Однако не умер!

— Я был готов, и этого оказалось достаточно. Я сделал то же, что моя мать. Они защищены от тебя. Разве ты не заметил, как легко они сбрасывают твои заклятия? Ты не можешь их мучить. Ты не можешь до них добраться. Не пора ли тебе учиться на ошибках, а, Реддл?

— Ты посмел...

— Да, я посмел, — ответил Гарри. — Я знаю многое, чего ты не знаешь, Том Реддл. Много очень важных вещей, тебе неизвестных. Хочешь, я расскажу тебе часть из них, пока ты не сделал новую большую ошибку?

Волдеморт ничего не ответил, продолжая скользить по кругу. Было очевидно, что на время он был заворожён, выведен из строя; даже призрачная возможность, что Гарри и в самом деле знает последнюю тайну, удерживала его от удара...

Ко всему прочему Волдеморт ощутил тяжёлый взгляд, который хотел бы почувствовать здесь и сейчас меньше всего. Эта смердящая смертью хтонь бродила где-то рядом, до этого красочно объявив личную войну. Одному Мерлину известно, какой план зрел в её голове и когда она решит напасть. Его взгляд пробежал по толпе, но её нигде не было.

— Что, опять любовь? — сказал Волдеморт с насмешливым выражением на змеином лице, нарачито громко, обращаясь к ней одной. — Любовь, вечная присказка Дамблдора: он утверждал, что она побеждает смерть. Хотя любовь не помешала ему сверзиться с башни и разбиться, как восковая кукла. Любовь не помешала мне раздавить твою грязнокровку-мать, как таракана, Поттер, и, похоже, никто здесь не пылает к тебе такой любовью, чтобы броситься вперёд и принять на себя моё заклятие. Так что же помешает тебе погибнуть, когда я ударю?

— Только одно, — сказал Гарри. Они продолжали кружить друг за другом, и лишь последняя тайна не давала им сойтись в схватке.

— Если не любовь должна спасти тебя на этот раз, — сказал Волдеморт, — то, значит, ты думаешь, что владеешь волшебством, которое мне недоступно, или обладаешь более мощным оружием?

— И то и другое, — сказал Гарри и увидел панический страх, мелькнувший на змеином лице, хотя оно тут же приняло прежнее выражение.

Волдеморт рассмеялся; его смех звучал страшнее, чем крик. Холодный и безумный, он эхом разнёсся по замершему залу.

— И ты думаешь, что знаешь неизвестное мне волшебство? — сказал он. — Неизвестное мне, лорду Волдеморту, владеющему такими чарами, какие Дамблдору и не снились?

— Сниться они ему снились, — сказал Гарри, — но только он знал больше тебя, он знал достаточно, чтобы не делать того, что сделал ты.

— Ты хочешь сказать, что он был слаб! — воскликнул Волдеморт. — Слишком слаб, чтобы дерзнуть, слишком слаб, чтобы протянуть руку за тем, что могло бы принадлежать ему, но достанется мне!

— Нет, он был просто умнее тебя, — ответил Гарри. — Он был лучшим волшебником, чем ты, и лучшим человеком.

— Я подстроил гибель Альбуса Дамблдора!

— Это тебе так казалось, — сказал Гарри. — Но ты ошибался.

— Дамблдор мёртв! — Волдеморт швырнул эти слова в лицо Гарри, словно надеясь причинить ему невыносимую боль. — Его тело разлагается в мраморной гробнице здесь, возле замка, я видел его, Поттер, — для него нет возврата.

— Да, Дамблдор мёртв, — спокойно откликнулся Гарри. — Но не ты убил его. Он сам выбрал свою смерть, выбрал её за много месяцев до того, как это случилось, обговорил во всех деталях с человеком, которого ты считал своим слугой.

— Это что ещё за ребяческие россказни? — спросил Волдеморт, однако по-прежнему не наносил удара и не сводил с лица Гарри своих красных глаз.

— Северус Снейп служил не тебе, — сказал Гарри. — Он был на стороне Дамблдора с той самой минуты, как ты стал преследовать мою мать. А ты так ничего и не заметил, потому что это как раз то, чего ты не понимаешь. Ты видел когда-нибудь, как Снейп вызывает Патронуса?

Волдеморт не ответил. Они кружили друг за другом, как волки, собирающиеся вцепиться друг другу в глотку.

— Патронус Снейпа — лань, — сказал Гарри, — как у моей матери, потому что он любил её всю жизнь, с самого детства. Ты мог бы догадаться. — Гарри увидел, как затрепетали ноздри Волдеморта. — Разве он не просил тебя пощадить её?

— Он хотел её, вот и всё, — насмешливо сказал Волдеморт. — Когда её не стало, он согласился со мной, что есть и другие женщины, притом чистокровные, более достойные его...

— Разумеется, он с тобой согласился, — ответил Гарри. — Но он стал шпионом Дамблдора с той минуты, как ты начал ей угрожать, и с тех пор неустанно работал против тебя! Дамблдор был уже при смерти, когда Снейп прикончил его.

— Какая разница! — выкрикнул Волдеморт, до этого жадно впивавший каждое слово, и разразился раскатами безумного хохота. — Какая разница, служил Снейп мне или Дамблдору, или какие палки эти людишки пытались ставить мне в колёса! Я раздавил их, как раздавил твою мать, эту пресловутую великую любовь. О, здесь всё было не зря, Поттер, просто ты этого не понимаешь! Дамблдор пытался не подпустить меня к Бузинной палочке! Он хотел, чтобы её настоящим хозяином стал Снейп! Но я опередил тебя, малыш, — я добрался до палочки раньше, чем ты успел ею завладеть. Я всё понял раньше тебя. Три часа назад я убил Северуса Снейпа, и теперь Бузинная палочка, Жезл Смерти, Смертоносная палочка по праву принадлежит мне! План Дамблдора не удался, Гарри Поттер!

— Да, не удался, — сказал Гарри. — Ты прав. Но прежде чем ты попытаешься меня убить, я призываю тебя подумать о том, что ты сделал... Подумай и попытайся почувствовать хоть немного раскаяния, Реддл...

— О чём это ты?

Ничто из того, что говорил ему Гарри — ни разоблачённые тайны, ни насмешки, — не поражало Волдемрта так, как эти слова. Его зрачки сузились в тонкие щёлочки, как побелела кожа вокруг глаз.

— Это твой последний шанс, — сказал Гарри. — Всё, что тебе остаётся... Я видел, во что ты иначе превратишься... будь мужчиной... попытайся... попытайся раскаяться...

— Ты посмел... — снова сказал Волдеморт.

— Да, я посмел, — сказал Гарри. — Потому что провал последнего плана Дамблдора ударил вовсе не по мне. Он ударил по тебе, Реддл.

Рука Волдеморта, сжимавшая Бузинную палочку, задрожала. Гарри крепче вцепился в палочку Драко. Он понимал, что остаётся лишь несколько мгновений.

— Эта палочка по-прежнему не слушается тебя, потому что ты убил не того человека. Северус Снейп никогда не был настоящим хозяином Бузинной палочки. Он никогда не одерживал победы над Дамблдором.

— Он убил...

— Ты слушаешь, что я говорю? Снейп не побеждал Дамблдора! Смерть Дамблдора была обговорена между ними! Дамблдор хотел умереть непобеждённым, подлинным хозяином Бузинной палочки! Если бы всё получилось по его плану, сила палочки умерла бы вместе с ним, потому что никто не отнял её у него

— Раз так, Поттер, Дамблдор всё равно что сам отдал мне палочку! — Голос Волдеморта дрожал от злобной радости. — Я похитил палочку из гробницы её последнего хозяина! Против его желания! Сила палочки принадлежит мне!

— Нет, Реддл, она тебе не принадлежит. Обладать палочкой недостаточно! От того, что ты держишь её в руках и отдаешь ей приказы, она не становится по-настоящему твоей. Разве ты не слышал, что сказал тебе Олливандер? Палочка выбирает волшебника... Бузинная палочка ещё до смерти Дамблдора признала своего нового хозяина в человеке, который и не думал завладевать ею. Новый хозяин забрал палочку у Дамблдора против его воли, так и не поняв, что он сделал, и самая опасная волшебная палочка на свете признала его власть над собой...

Грудь Волдеморта тяжело вздымалась, и Гарри чувствовал, как зреет заклятие, как оно растёт внутри палочки, направленной ему в лицо.

— Настоящим хозяином Бузинной палочки был Драко Малфой.

На мгновение в глазах Волдеморта мелькнул слепой ужас — и исчез.

— Но если и так, — сказал он мягко. — Даже если ты прав, Поттер, что это меняет для нас с тобой? Палочки с пером феникса у тебя уже нет. Наш поединок решит чистое умение... А убив тебя, я смогу заняться Драко Малфоем...

— Ты опоздал, — сказал Гарри. — Ты упустил свой шанс. Я тебя опередил. Много недель назад я победил Драко и отобрал у него волшебную палочку. — Гарри помахал палочкой из боярышника и почувствовал, что глаза всех присутствовавших в Большом зале устремлены на неё. — Так что теперь, — прошептал Гарри, — всё сводится к одному: знает ли Бузинная палочка у тебя в руках, что на её последнего хозяина наслали Разоружающее заклятие. Потому что если она это знает, то... я — настоящий хозяин Бузинной палочки.

Айрин стояла, как вкопаная, ожидая решающего момента. Сейчас Лорд Воледморт угомонит этого мальчишку и того она сделает своё дело. То, ради чего она вернулась с того света. Она отомстит за все страдания; за всю ту боль, что он причинил ей; за то, что убил и бросил гнить в том лесу; за то, что попытался заменить; за то, что унизил её духами, созданными специально для Беллатрисы; за то, что заставил прислуживать Кэрроу; за то, что отобрал её свободу...

Красно-золотое сияние внезапно разлилось по зачарованному потолку над головами: это ослепительный краешек восходящего солнца проник в Большой зал через восточное окно. Свет ударил в глаза одновременно и Волдеморту и Поттеру, так что лицо Лорда вдруг превратилось в пылающее пятно.

— Авада Кедавра!

— Экспеллиармус!

Хлопок был подобен пушечному выстрелу. Золотое пламя взвилось в самом центре круга, по которому они двигались, — это столкнулись их заклятия. Зелёная вспышка Волдеморта слилась с вспшкой Гарри, Бузинная палочка взмыла ввысь, чернея на фоне рассвета, закружилась под зачарованным потолком, точно голова Нагайны, и пронеслась по воздуху к хозяину, которого не пожелала убивать, чтобы полностью подчиниться его власти. Гарри, тренированный ловец, поймал её свободной рукой — и в ту же минуту Волдеморт упал навзничь, раскинув руки, и узкие зрачки его красных глаз закатились.

На полу лежали смертные останки Тома Реддла — слабое, сморщенное тело, безоружные белые руки, пустое, отсутствующее выражение на змеином лице. Волдеморт погиб, убитый собственным обратившимся вспять заклятием, а Гарри стоял с двумя волшебными палочками в руке и глядел на опустевшую оболочку своего врага.

Какое-то мгновение вокруг ещё стояла тишина. Потом зал очнулся и взорвался шумом, криками, восклицаниями и стонами. Ослепительное солнце залило окна, все рванулись к Гарри, и первыми к нему подбежали его друзья; их руки обвивали его, их громкие голоса наполняли звоном уши. Потом рядом возникли еще другие ребята, а потом и взрослые — все разом кричали, было невозможно понять, чьи руки обнимают, тянут, толкают его; сотни людей теснились к нему, желая прикоснуться к Мальчику, Который Выжил, благодаря которому всё наконец кончилось... И лишь одни токние паучьи пальцы, трясущиеся от гнева, тянулись к его позвонкам сквозь облепившую топлу.

Он забрал у неё право отомстить. Право уничтожить собственными руками. Позорной смерти — недостаточно! Того, что великий и ужасный Тёмный Лорд просчитался и теперь это знают все, — недостаточно! Это была их игра. Их партия. Их эндшпиль. Она не успела поставить мат. Этот мальчишка просто опрокинул их шахматную доску. Он отобрал её право. Её привилегию. Казалось — ещё немного, ещё шаг, ещё усилие, и она дотянется...

Больной удар в бок.

— Что ты творишь!

Чьи-то руки грубо вырвали её из толпы, и в ту же секунду Айрин провалилась в пустоту — трансгрессия. Её утащили, силой, не давая даже вдохнуть, и бросили на берег озера.

Рассвет был прекрасным, таким тихим и спокойным.

Взгляд Айрин оставался нечеловеческим, стеклянным, потерянным. Она была не здесь.

Мария схватила её за грудки и несколько раз больно ударила по щекам.

— Очнись! Ты что творишь?!

Айрин моргнула, но взгляд всё ещё плыл.

— Скажи спасибо! — голос Марии дрогнул. — Этот мальчик положил конец этому ужасу!

— Он... он не должен был... — выдохнула Айрин. — Это должна была быть я. Я должна была убить его... я...

Губы задрожали, голос сорвался на шёпот:

— Он мой. Он принадлежит мне. Том Реддл — мой. Он всегда был моим...

— Хватит! — Мария со всей силы залепила ей пощёчину. — Вы заигрались! — прошипела она. — Посмотри вокруг! Ты не единственная, кто сегодня потерял свою любовь.

Затуманенный взгляд Айрин медленно скользнул в сторону. Поодаль лежало тело.

— Ты сошла с ума, Айрин, — Мария смотрела прямо в её глаза, пытаясь достучаться до той, прежней Айрин, которую она когда-то знала. — Ты бы не убила его. Ты придумала себе эту месть, как сказку, в которую верят дети. Ты могла сделать это раньше. Повзрослей наконец.

Айрин резко замотала головой.

— Нет... нет... мне нужны были силы... сначала нужно было провести ритуал...

— Он не убил тебя, — жёстко перебила Мария. — Хотя мог. Все эти годы, Айрин! Все эти годы! Хватит! Слышишь меня? Хватит!

Мария резко вдохнула, будто сдерживала крик, развернулась на пятках и пошла к телу. Устало, почти механически, она принялась заворачивать его в тёмную мантию. Только тогда Айрин увидела лицо. Безжизненная голова тяжело опустилась в руки Марии.

Антонин.

Мария крепко прижала его к себе — и исчезла.

Айрин сидела в тишине и одиночестве, потерянно глядя на восходящее солнце, которое заставляло этот мир просыпаться. Оно грело, радовало, будило — заставляло жить.

Жить.

Айрин вдруг глубоко вдохнула — и разрыдалась, как маленький ребёнок. Она не верила, что всё кончилось. Не могла смириться с тем, что не она поставила точку — это гадкое, вязкое чувство фрустрации причиняло почти физическую боль. И самое страшное в этом бурном потоке эмоций — она не осознавала мир без него.

Она пришла в себя лишь к сумеркам. Опустив взгляд на свои руки, Айрин в ужасе замерла: сморщенные, почти старческие. Казалось, вся подпитка, все силы, которые она накапливала всё это время, ушли за один-единственный день.

Она попыталась встать.

— Что со мной?.. — прохрипела она.

— Эй! — раздался голос. — Вы в порядке?

Айрин обернулась. Это был старшекурсник в форме Когтеврана. Один из тех, кто теперь обходил окрестности в поисках раненых.

— Мы поможем вам, миссис!

Он стремительно приближался.

— Ты здесь один? — хрипло выдохнула она.

— Да, миссис. Я отведу вас в лазарет! Целитель вас осмотрит!

Юноша уверенно протянул руку, чтобы помочь далеко не молодой женщине подняться. Это было его роковой ошибкой.

Айрин бодро приближалась к разрушенному Хогвартсу. Внутри творился хаос. Было уже не так людно, как на рассвете. Очевидно, подключились Министерство, мракоборцы и все, кто никогда не поддерживал политику Волдеморта. Видимо, именно они поспособствовали тому, что ни одного Пожирателя или твари на территории школы больше не осталось. Мимо сновали профессора и старшекурсники. О восстановлении замка ещё не шло и речи — все силы уходили на помощь студентам и раненым.

Айрин, закутавшись в дезиллюминационные чары, лавировала по коридорам. Она неустанно заглядывала в каждую дверь. В конце концов, в коридоре, ведущем в подземелья, она нашла то, что искала.

Маленький заброшенный кабинет, покрытый пылью, паутиной и чувством забвения.

Но она его прекрасно помнила. Здесь он проводил с ней уроки окклюменции. Здесь связал её «Инкарцеро» и грубо подчинил себе, сгорая от ревности. Так сильно он хотел, чтобы она была только его; так невыносима была мысль, что кто-то ещё мог прикасаться к ней; так отчаянно он ждал её признания — и так же яростно ненавидел это чувство.

Она вошла без колебаний. Но, оказавшись внутри, замерла.

Заперев дверь чарами, она не смела обернуться. Смотрела на скрипучую, обветшалую дверь и была потеряна, кажется, уже навсегда. Последний раз этот кабинет запирал Том Реддл.

Она медленно обернулась.

На большой пыльной парте — той самой — лежало тело, покрытое простынёй.

Это был он.

Айрин стояла так несколько долгих минут, глядя на узнаваемый силуэт. Тяжесть всего мира сковала её сердце. Наконец она подошла ближе.

Глубоко вдохнула — и откинула белую, почти невесомую ткань.

Он был синюшно-бледным. Глаза оставались открытыми, но неподвижными — пустыми, стеклянными. Айрин рвано вздохнула и поднесла пальцы к его лицу. Нежно, почти благоговейно провела по векам, закрывая их.

— Том... — тихое, сорвавшееся с обветернных губ.

Она попыталась перевернуть тело, но оно оказалось слишком тяжёлым. Тогда она едва заметно ударила посохом — тело воспарило и медленно повернулось к ней спиной.

Бледные, холодные пальцы стянули мантию, оголяя спину. Он был неестественно худ, истощён. Подушечки её пальцев осторожно коснулись холодных позвонков.

Айрин рвано выдохнула.

Её затуманенный, потерянный взгляд помрачнел.

Лёгким движением она вытянула нити.

Чёрные.

Ни намёка на золотое сияние жизни.

Её тонкие губы беззвучно зашевелились — она считала:

— Один... три... шесть... семь... Семь.

Семь нитей.

Она закрыла глаза и, вытянув одну из них сильнее, начала что-то нашёптывать. На её бледной коже проступили чёрные письмена.

Тело, парящее над столом, медленно менялось — обретало человеческий облик.

Через несколько мгновений Айрин взмахнула ладонью, разворачивая его на спину и осторожно укладывая обратно на стол.

Впалые скулы. Чёрные кудри, но непривычно длинные. Всё то же лицо — как в юности, но уже лицо мужчины.

Айрин смотрела на своего Тома Реддла.

А затем она забралась на стол и легла рядом, прижавшись к его груди.

— Всё кончено, Том.

Она чувствовала холод. Она знала, что он никогда не ответит.

Нежно коснувшись его щеки, она поцеловала сомкнутые губы своего брата.

Крепко обняв худое, жилистое и бездыханное тело, она вздрогнула, не в силах сдержать себя.

— Нет... нет, нет... Ты не заслуживаешь моих слёз... — шептала она. — Но я не отдам тебя им. Ни за что. Мы возвращаемся домой, Том.

Вцепившись в мёртвое тело, уже вернувшееся к своему истинному, обезображенному облику, она трансгрессировала.