Тёмная Диада

Примечание: в главе используется ГП и КО.

Волдеморт отвел взгляд от Гарри и принялся осматривать собственное тело. Его кисти напоминали больших белых пауков; его длинные бледные пальцы ощупывали грудь, руки, лицо. Красные глаза, зрачки которых, подобно кошачьим, превратились в щелочки, горели в темноте еще пронзительнее. Охваченный восторгом, он вытянул вперед руки и начал сгибать и разгибать пальцы, не обращая ни малейшего внимания ни на окровавленного, лежащего на земле Хвоста, ни на огромную змею, которая снова приползла и обвилась вокруг памятника с привязанным к нему Гарри. Волдеморт запустил одну из своих неестественно длинных рук в карман мантии и вытащил оттуда волшебную палочку. Он нежно погладил ее, а потом поднял и направил на Хвоста. Тот в мгновение ока взлетел в воздух и рухнул к подножию памятника, к которому был привязан Гарри. Всхлипы и стоны стали громче. Волдеморт поднял свои багровые глаза на Гарри и засмеялся пронзительным, ледяным смехом. Хвост обернул свой обрубок мантией, и теперь она блестела от пропитавшей ее крови.

— Мой Лорд... — задыхаясь, простонал он, — мой Лорд... вы обещали... вы же обещали...

— Протяни руку, — процедил небрежно Волдеморт.

— Хозяин... спасибо, хозяин...

Хвост протянул свой окровавленный обрубок, но Волдеморт снова захохотал:

— Другую руку, Хвост.

— Хозяин, пожалуйста... пожалуйста...

Волдеморт наклонился над своим слугой, дернул вперед его левую руку и одним движением задрал рукав мантии выше локтя. На коже виднелась Черная Метка, такая же, как появилась в небе во время Чемпионата мира: череп с вылезающей изо рта змеей.

Волдеморт внимательно осмотрел Метку, не замечая громких всхлипов Хвоста, которые уже превращались в судорожные рыдания. В голове возник смутный отголосок её появления: размазанный карандаш, терпкий аромат... О, сколько заключено в этом символе! Он тихо произнес:

— Она снова здесь. Они снова ее заметят... теперь мы посмотрим... теперь мы узнаем...

И он прижал свой длинный указательный палец к Метке на руке Хвоста, от вопля которого зазвенело в ушах. Волдеморт убрал палец — Метка стала угольно-черной.

С выражением злобного удовлетворения на лице Волдеморт выпрямился и огляделся вокруг.

— Сколько же их соберется с силами и явится сюда, когда они почувствуют это? — прошептал он, запрокидывая голову и всматриваясь в звезды. — И сколько окажется глупцов, которые решат держаться подальше отсюда?

Он стал расхаживать взад-вперед перед Гарри и Хвостом, то и дело окидывая взглядом кладбище. Через минуту-другую он снова посмотрел на Гарри, остановился, и жестокая улыбка исказила его змееподобное лицо.

—Ты, Гарри Поттер, стоишь на останках моего покойного отца, — тихо прошипел он. — Он был маглом и дураком... как и твоя дорогая мамочка. Но они оба пригодились нам, не правда ли? Твоя мать погибла, защищая тебя... а я сам убил своего отца, и посмотри, как он мне помог, уже будучи покойником...

Волдеморт снова расхохотался и принялся мерить шагами кладбище, а змея скользила за ним в траве.

— Видишь этот дом на склоне холма, Поттер? Там жил мой отец. Моя мать, колдунья, жила в этой деревне и влюбилась в него. Но он бросил ее, когда она рассказала ему кто она такая... Он не любил магию, мой папаша... Он бросил ее и вернулся к своим маглам-родителям еще до моего рождения, Поттер, а она умерла, родив меня, и я вырос в магловском приюте... Но я поклялся найти его... я отомстил ему, этому дураку, который дал мне свое имя... Том Реддл...

Он не останавливался ни на минуту переводя взгляд с одной могилы на другую, словно надеялся найти ещё одну, которой тут конечно не было и быть не могло.

— Послушать только, как я тут рассказываю историю моей семьи... — тихо заметил он. — Похоже, я становлюсь сентиментальным... Смотри, Гарри! Вот возвращается моя настоящая семья... — он прогнал внезапно нагрянувшую лёгкую дымку реминисценции.

Внезапно ночную тишину нарушил шорох развевающихся мантий. Среди могил, под огромным тисом, везде, где была тень, возникали фигуры волшебников. Все они были в масках, на головах у них были капюшоны. Один за другим они двигались к ним... медленно, осторожно, как будто не веря своим глазам. Волдеморт молча стоял посреди кладбища и глядел на них. Наконец один из Пожирателей смерти упал на колени, подполз к Волдеморту и поцеловал подол его черной мантии.

— Хозяин... хозяин... — пробормотал он.

Остальные Пожиратели смерти сделали то же самое. Один за другим они подползали на коленях к Волдеморту и целовали его мантию прежде, чем подняться и отойти в сторону. Мало-помалу они образовали круг, внутри которого находились могила Тома Реддла, Гарри, Волдеморт и корчащийся на земле, всхлипывающий Хвост. В этом кругу были прогалины, как будто они оставили место для кого-то еще. Но сам Волдеморт, похоже, никого больше не ожидал. Он внимательно оглядел скрытые капюшонами лица и хотя никакого ветра не было, по кругу пробежал тихий шорох, как будто все стоящие в нем вздрогнули.

— Добро пожаловать, Пожиратели смерти, — тихо сказал Волдеморт. — Тринадцать лет... прошло тринадцать лет со дня нашей последней встречи. И все же вы ответили на мой зов будто это было вчера... значит, нас всех по-прежнему объединяет Черная Метка? Или нет?

Он снова запрокинул к небу свое ужасное лицо и с шумом втянул воздух. Его щелочки-ноздри раздулись.

— Я чую вину, — произнес он. — Воздух насквозь провонял виной.

Стоящие в кругу снова вздрогнули: каждый как будто пытался и не смел сделать шаг назад.

— Я вижу, вы живы и здоровы, силы ваши не иссякли — вы так быстро прибыли! — и я спрашиваю себя... а почему этот отряд волшебников так и не пришел на помощь своему хозяину, которому они клялись в вечной верности?

Никто не произнес ни слова. Никто не шевельнулся, если не считать Хвоста, который лежал на земле, всхлипывая и баюкая свой кровоточащий обрубок.

— И я отвечаю, — продолжил Волдеморт свистящим шепотом, — они, должно быть, поверили, что я повержен, что я погиб. Они снова вернулись в стан моих врагов, и клялись в своей невиновности, в том, что они ничего не знали, что были околдованы... И я спрашиваю себя: как они могли поверить, что я не восстану вновь? Те, кто знал, как я защитил себя от смерти? Те, кто своими глазами видели доказательства моей безмерной силы, когда я был самым могущественным из всех теперешних волшебников? И я отвечаю: может, они поверили, что существует еще более могучая сила, которая может уничтожить даже лорда Волдеморта... может, они теперь клянутся в верности другому... может, этому защитнику грязнокровок и простецов Альбусу Дамблдору?

При упоминании имени Дамблдора стоящие в кругу зашевелились, послышалось бормотание, кое-кто покачал головой. Волдеморт не обратил на них внимания.

— Я разочарован... признаюсь, я весьма разочарован...

Один из Пожирателей смерти неожиданно бросился вперед и рухнул к ногам Волдеморта. Тело его сотрясала дрожь.

— Хозяин! — крикнул он. — Хозяин, прости меня! Прости нас всех!

Волдеморт с хохотом поднял палочку и безжалостно произнес:

— Круцио!

Пожиратель смерти начал извиваться и кричать от боли, да так громко, что, казалось, эти крики не могли не услышать жители деревни...

Волдеморт снова поднял палочку. Измученный Пожиратель смерти перестал корчиться и лежал на спине, тяжело дыша.

— Встань, Эйвери, — тихо сказал Волдеморт. — Встань. Ты просил прощения? Я не прощаю. И я ничего не забываю. Тринадцать долгих лет... Тринадцать лет верной службы — и тогда, может быть, я вас прощу… А вот Хвост уже оплатил часть своего долга, правда, Хвост?

Он бросил взгляд на Хвоста, который продолжал всхлипывать.

— Ты вернулся ко мне не доказать свою верность. Ты вернулся, потому что испугался своих старых друзей. Ты заслужил эту боль, Хвост. И ты знаешь это, правда?

— Да, хозяин, — простонал Хвост. — Пожалуйста, хозяин... умоляю...

— И все же ты помог мне снова обрести тело, — холодно продолжал Волдеморт, глядя как всхлипывает лежащий на земле Хвост. — Каким бы бесполезным предателем ты ни был, ты все же помог мне... а лорд Волдеморт награждает тех, кто ему помогает...

Волдеморт снова поднял палочку и взмахнул ею. В воздухе остался след, похожий на расплавленную полосу серебра. Через мгновение бесформенная полоса превратилась в сверкающую копию человеческой кисти. Сияя в темноте, как луна, кисть тут же опустилась и приросла к окровавленному запястью Хвоста.

Всхлипывание мгновенно прекратилось. Тяжело дыша, Хвост поднял голову и, не веря своим глазам, смотрел на серебряную кисть, так безупречно соединенную с его собственной рукой, что, казалось, он надел ослепительно сияющую перчатку. Он согнул и разогнул серебряные пальцы, а потом, дрожа, поднял с земли какой-то прутик и растер его в порошок.

— Мой Лорд, — прошептал он. — Хозяин... она прекрасна... спасибо... спасибо...

Он на коленях подполз к Волдеморту и поцеловал край его мантии.

— И пусть твоя верность будет неколебима, Хвост, — сказал Волдеморт.

— Конечно, мой Лорд... навсегда, мой Лорд...

Хвост поднялся и занял свое место в кругу. Он не сводил глаз со своей новой руки, а лицо его блестело от слез.

Волдеморт подошел к стоящему справа от него Пожирателю.

— Люциус, мой скользкий друг, — прошептал он, остановившись перед ним. — Мне говорили, что ты не отрекся от прежней жизни, хотя и был вынужден надеть личину приличного человека. Ты, я думаю, по-прежнему готов возглавить тех, кто не прочь помучить маглов? И все же ты не попытался найти меня, Люциус... должен сказать, твои подвиги на Чемпионате мира по квиддичу позабавили меня... но разве не разумнее было бы направить свои силы на поиски своего хозяина, на помощь ему?

— Мой Лорд, я всегда был настороже, — тут же послышался из-под капюшона голос Люциуса Малфоя. — Если бы я заметил хоть какой-то знак, любой намек на ваше присутствие, я бы тут же, немедленно явился к вам, ничто не могло бы помешать мне...

— Тем не менее, ты бежал от моей Метки, когда преданный мне Пожиратель смерти запустил ее в небо прошлым летом, — лениво заметил Волдеморт, и мистер Малфой тут же умолк. — Да, мне все известно, Люциус... ты меня разочаровал... я ожидаю от тебя более верной службы.

— Конечно, мой Лорд, конечно... вы милостивы, благодарю вас, мой Лорд... Волдеморт двинулся вдоль круга и остановился у большого промежутка между Малфоем и следующим Пожирателем смерти: здесь, похоже, не хватало двоих.

— Здесь должны стоять супруги Лестрейндж, — тихо произнес Волдеморт. — Но они замурованы в Азкабане. Они были преданы мне. Они предпочли отправиться в Азкабан, нежели отречься от меня... Когда стены Азкабана рухнут, они будут вознаграждены так, как и мечтать не могли. Дементоры присоединятся к нам... они наши естественные союзники... мы снова призовем великанов... все мои верные слуги вернутся ко мне, и целая армия существ, сеющих страх...

Он снова пошел по кругу. Мимо некоторых Пожирателей смерти он проходил молча, перед другими останавливался и говорил с ними.

— Макнейр... Хвост говорит, ты сейчас уничтожаешь опасных животных по заданию Министерства магии? Скоро у тебя появятся жертвы поинтереснее, Макнейр. Лорд Волдеморт позаботится об этом...

— Спасибо, хозяин... спасибо, — пробормотал Макнейр.

— А здесь, — Волдеморт подошел к двоим самым высоким Пожирателям смерти, — здесь у нас Крэбб... Ты сработаешь лучше на этот раз, правда Крэбб? И ты, Гойл?

Оба неуклюже поклонились, глухо бормоча:

— Да, хозяин...

— Конечно, хозяин...

— То же самое касается и тебя, Нотт, — тихо обратился Волдеморт к фигуре, ссутулившейся в тени мистера Гойла.

— Мой Лорд, я падаю ниц перед вами, я ваш самый верный и покорный...

— Достаточно, — произнес Волдеморт.

Он остановился перед самой большой прогалиной в круге и глядел на пустое место своими ничего не выражающими, красными глазами, как будто видел стоящих перед ним людей.

— А здесь у нас не хватает шестерых... Трое погибли, служа мне. Один побоялся вернуться... он пожалеет об этом. Один, я думаю, покинул меня навсегда... он, конечно, будет убит... и еще один, самый верный мой слуга, который снова служит мне верой и правдой.

Пожиратели смерти зашевелились. Они сквозь маски бросали взгляды друг на друга.

— Он сейчас в Хогвартсе, мой преданный слуга, и именно благодаря ему сюда прибыл наш юный друг... Да, — безгубый рот Волдеморта искривился в усмешке, и все стоящие в кругу перевели взгляд на мальчишку. — Гарри Поттер любезно присоединился к нам, чтобы отпраздновать мое возрождение. Осмелюсь даже назвать его моим почетным гостем.

Повисла тишина. Пожиратель справа от Хвоста сделал шаг вперед и из-под маски донесся голос Люциуса Малфоя.

— Хозяин, мы жаждем узнать... умоляем вас рассказать нам... как вы добились этого... этого чуда... как вам удалось вернуться к нам...

— Это удивительная история, Люциус, — произнес Волдеморт. — И она начинается... и заканчивается... моим юным присутствующим здесь другом.

Он неспешно подошел к Гарри и встал рядом с ним. Теперь взгляды всех были направлены на них обоих. Змея продолжала описывать круги в траве.

— Вы, конечно, знаете, что этого мальчика называли причиной моего падения? — тихо произнес Волдеморт. Он перевел свои красные глаза на Гарри, и тот едва не вскрикнул. — Вам известно, что в ночь, когда я потерял свою силу и свое тело, я хотел убить его. Его мать погибла, пытаясь спасти его... и невольно дала ему защиту, которой, признаюсь, я не предусмотрел... Я не мог дотронуться до него.

Волдеморт поднял длинный белый палец и поднес его к щеке Гарри.

— Его мать оставила на нем след своей жертвы... Это очень древняя магия, и я должен был вспомнить... глупо было не подумать об этом... но это неважно, теперь я могу прикоснуться к нему.

Прикосновение холодного пальца к горячему лбу. Волдеморт тихо рассмеялся прямо в ухо мальчишки, а потом убрал палец и продолжил свой рассказ.

— Должен признаться, друзья мои, я просчитался. Мое заклятие было отражено глупой жертвой этой женщины и обратилось против меня самого. О-о... это запредельная боль, друзья мои, и я к ней был совершенно не готов. Я был вырван из тела, я стал меньше, чем дух, чем самое захудалое привидение... но все-таки я был жив. Чем я был, не знаю даже я... Я, который дальше кого-либо прошел по тропе, ведущей к бессмертию. Вы знаете мою цель — победить смерть. И похоже, какой-то из моих экспериментов сработал... потому что я не погиб, а ведь это заклятие должно было меня убить. Но я стал слабее любого живого существа, и я не мог себе помочь... потому что у меня не было тела, а для необходимого заклятия требовалась волшебная палочка... Помню только, что секунду за секундой, бесконечно, я заставлял себя существовать... Я обосновался в далекой глуши, в лесу, и я ждал... я был уверен, что кто-нибудь из моих верных Пожирателей смерти попытается разыскать меня... кто-нибудь придет и осуществит волшебство, которое я сам не могу осуществить, и поможет мне вернуться в мое тело... но я ждал напрасно...

По безмолвному кругу Пожирателей смерти снова пробежала дрожь. Волдеморт замолчал. Напряжение нарастало.

— У меня осталась лишь одна способность, — продолжил Волдеморт через некоторое время, — я мог овладевать другими телами. Но я не отваживался приближаться к местам, где было много людей, потому что знал, что мракоборцы не прекратили свои поиски. Иногда я вселялся в животных — чаще всего, конечно, в змей — но это было лишь немногим лучше, чем оставаться просто духом, потому что тела животных очень плохо приспособлены к занятиям волшебством... а когда я в них вселялся, жизнь их становилась на удивление короткой; ни одно из животных долго не протянуло... Потом... четыре года назад... казалось, появилось верное средство вернуться. Молодой, глупый и доверчивый волшебник забрался в лесную глушь, где обитал я. О, он показался мне тем самым шансом, о котором я так долго мечтал... Он был учителем в школе Дамблдора... его было легко подчинить себе... он привез меня сюда, в эту страну, и через некоторое время я вселился в его тело, чтобы тщательно следить за тем, как он выполняет мои приказы. Но мой друг подвел меня. Мне не удалось завладеть философским камнем. Мне не удалось обеспечить себе бессмертие. Мне снова помешали... и снова Гарри Поттер...

Повисла тишина. Никто не шевелился, замерли даже листья на тисе. Пожиратели смерти были неподвижны, и лишь глаза блестели сквозь прорези масок, направленные на Волдеморта и на Поттера.

— Мой слуга умер, когда я покинул его тело, и я снова стал таким же слабым, как раньше, — продолжил Волдеморт. — Я вернулся в глушь, туда, где прятался, и, по правде говоря, я засомневался тогда, удастся ли мне вообще вернуть свои силы... да, это, пожалуй, было самое тяжелое для меня время... я не мог рассчитывать заполучить еще одного волшебника... и я уже отбросил всякую надежду на помощь от кого-нибудь из Пожирателей смерти...

Кое-кто из волшебников в кругу пошевелился, но Волдеморт не обратил на них ни малейшего внимания.

— И вдруг, меньше года назад, когда я уже оставил всякую надежду, это наконец, случилось... ко мне вернулся мой слуга, Хвост. Он сымитировал тринадцать лет назад свою смерть, но те, кого он раньше считал друзьями, разоблачили его, и он решил вернуться к хозяину. Он искал меня в тех краях, которые уже давно слухи связывали с моим именем... ему, конечно, помогли крысы. У Хвоста вообще какая-то мистическая связь с крысами, правда, Хвост? Его грязные маленькие друзья рассказали ему, что в дебрях албанских лесов есть место, которое они обходят стороной, место, где темная тень овладевает телами маленьких зверушек, и бедные маленькие зверушки гибнут... Но не все прошло гладко, правда, Хвост? Однажды вечером, проголодавшись, он зашел на постоялый двор на окраине того самого леса, где он рассчитывал меня найти... И надо же такому случиться — там сидела за столом Берта Джоркинс из Министерства магии! А теперь посмотрите, как судьба благоволит лорду Волдеморту! Хвосту мог быть конец, и с ним растаяли бы и мои надежды на возрождение. Но Хвост продемонстрировал неожиданное присутствие духа и уговорил Берту Джоркинс выйти прогуляться вместе с ним. Он одолел ее... и привел ее ко мне. И Берта Джоркинс, которая могла бы разрушить все, вместо этого стала даром небес... потому что после недолгих уговоров выяснилось, что она просто кладезь ценнейшей информации. Она рассказала мне о том, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников. Она сообщила мне о Пожирателе смерти, который будет счастлив выполнить любое мое задание, если мне удастся установить с ним контакт. Она поведала мне многое... но средства, которыми я воспользовался, чтобы преодолеть наложенное на нее Заклятие памяти, оказались слишком сильны. Когда я извлек из нее всю необходимую информацию, ее тело и разум были практически полностью разрушены. Она выполнила свое назначение. Вселиться в ее тело было невозможно, и я избавился от нее.

Волдеморт улыбнулся своей ужасной улыбкой. Его красные глаза были равнодушны и безжалостны.

— Вселиться в тело Хвоста, я, конечно, не мог, потому что он считался погибшим, и его появление на людях вызвало бы слишком много вопросов. Но он был слугой, который был мне необходим, и хотя волшебник из него никакой, Хвост, следуя моим указаниям, помог мне вернуться в собственное, пусть и неполноценное, тело, в котором я существовал, готовя все необходимое для настоящего возрождения... пара-тройка заклинаний моего собственного изобретения... немного помощи от моей дорогой Нагайны, — Волдеморт посмотрел на непрерывно скользящую вокруг него змею, — зелье, сваренное из крови единорога и змеиного яда, которым поделилась со мной Нагайна... и вскоре я вернул себе почти человеческий облик, в котором мог путешествовать. Украсть философский камень теперь было невозможно, потому что я знал — Дамблдор проследил за тем, чтобы его уничтожили. Но сейчас мне нужна была прежде всего жизнь смертного существа, бессмертие могло и подождать... Теперь моей целью было вернуться в прежнее тело и вернуть себе прежние силы. Я знал, как добиться этого, заклинание, что вернуло меня сегодня к жизни — это старинная Черная магия. Мне нужны были три мощнейших магических вещества. Ну, одно из них у меня уже было, так, Хвост? Плоть, отданная слугой... Кость отца легко было найти здесь, где он похоронен. Но кровь врага... Хвост конечно, предпочел бы, чтобы я использовал любого подвернувшегося под руку волшебника, правда, Хвост? Любого волшебника, который ненавидит меня... ведь очень многие ненавидят меня до сих пор. Но я знал, чья кровь мне нужна. Если я хочу возродиться еще более могущественным, мне нужна кровь Гарри Поттера. Мне нужна была кровь того, кто лишил меня силы тринадцать лет назад. Тогда защита его матери будет всегда со мной, будет течь и в моих венах... Но как добраться до Гарри Поттера? Ведь он сам не подозревал, насколько сильно он защищен. Дамблдор все продумал еще тринадцать лет назад, когда устраивал его будущее. Дамблдор использовал древнее заклятие, которое делало Поттера неприкосновенным до тех пор, пока он находился под опекой своих родственников. Даже я не мог добраться до него... ну, конечно, был еще Чемпионат мира по квиддичу... Я подумал, что там, вдали от родных и от Дамблдора его защита сойдет на нет, но я тогда был еще слишком слаб, чтобы пытаться похитить мальчишку, окруженного целой толпой волшебников из Министерства. А потом он вернется в Хогвартс, где день и ночь будет прямо перед крючковатым носом этого маглолюбивого придурка. Так как же захватить его? Естественно, пользуясь информацией, предоставленной Бертой Джоркинс! С помощью моего верного Пожирателя смерти, внедренного в Хогвартс, добиться, чтобы имя Гарри Поттера попало в Кубок огня. С помощью моего верного Пожирателя смерти добиться, чтобы Гарри Поттер выиграл этот Турнир и первым коснулся Кубка, который мой слуга превратил в портал. Кубок должен перенести его сюда, подальше от защиты и помощи Дамблдора, прямо ко мне в руки. И вот он здесь... Мальчишка, которого вы все считали моим победителем...

Волдеморт медленно шагнул вперед и повернулся лицом к Гарри Поттеру. Он поднял палочку:

— Круцио!

Было видно, что боль, которую испытывал мальчишка, была совершенно невыносимой; его глаза бешено вращались в глазницах. Это зрелище вызывало самое настоящее удовольствие. И как бы сильно не хотелось замучить его до смерти, Волдеморт остановился. Поттер тут же обессилено повис на веревках, которыми его привязали к могильному памятнику. Кроваво-красные глаза горели ненавистью среди оглушительного хохота Пожирателей смерти .

— Сами видите, глупо было считать, что этот мальчишка мог когда-либо быть сильнее меня, — произнес Волдеморт. — Но я хочу, чтобы никто больше не заблуждался по этому поводу. Гарри Поттер избежал смерти по счастливой случайности. И сейчас я докажу это, убив его прямо здесь, у вас на глазах, здесь, где нет ни Дамблдора, который помог бы ему, ни матери, чтобы снова умереть за него. Я дам ему шанс. Он сможет сражаться, и у вас не останется ни малейшего сомнения, кто из нас двоих сильнее. Чуть-чуть сильнее, Нагайна, — шепнул он змее, и та заскользила по траве туда, где стояли Пожиратели смерти и смотрели на них во все глаза. — Отвяжи его, Хвост, и верни ему палочку.

Хвост подошел к Поттеру, который пытался встать на ноги, прежде чем его отвяжут и он рухнет на землю. Хвост поднял свою новую серебряную руку, вытащил у Поттера кляп изо рта и одним движением разрезал веревки. Может быть, на какую-то долю секунды у Поттера в голове промелькнула мысль о бегстве, но вывихнутая нога дрожала, а Пожиратели смерти сжали кольцо вокруг него и Волдеморта так, что больше не было пустых мест. Хвост отошел к телу Седрика, вернулся с волшебной палочкой и сунул ее грубо в руку Поттера, не глядя на него. После этого он снова занял свое место в кругу Пожирателей смерти.

— Тебя учили сражаться на дуэли, Гарри Поттер? — тихо спросил Волдеморт, но так и не дождался ответа. Его красные глаза горели во тьме. — Мы должны поклониться друг другу, Гарри, — сказал Волдеморт, слегка склонившись. При этом лицо его все равно было обращено к мальчишке. — Ну же, приличия надо соблюдать... Дамблдор был бы рад увидеть твои хорошие манеры... поклонись смерти, Гарри...

Пожиратели смерти захохотали. Безгубый рот Волдеморта растянулся в улыбке. Но мальчишка стоял, выпрямившись. Очевидно, он не собирался позволить Волдеморту играть с ним, как кошка с мышью.

— Я сказал, поклонись, — рявкнул Волдеморт и поднял палочку.

Поттер изогнулся под натиском Империуса. Пожиратели смерти снова загоготали.

— Очень хорошо, — тихо произнес Волдеморт и снова поднял палочку. — А теперь встань ко мне лицом как мужчина... гордо выпрямившись, как умер твой отец... А теперь — дуэль начинается.

Волдеморт занес палочку, и прежде чем мальчишка успел что-либо сообразить, разразилось заклятие Круциатус.

Боль была настолько сильна, что, казалось, заслонила собой весь мир, так что Поттер не мог даже понять, где он... раскаленные добела ножи пронзали каждый сантиметр кожи, голова готова была разлететься на куски от боли; он кричал так громко, как никогда в жизни...

И вдруг все прекратилось.

Волдеморт смотрел на жалкого мальчишку, перекатывающегося на живот и с трудом поднимающегося на ноги. Поттер не мог унять дрожь, сотрясающую тело, также, как не мог унять ее Хвост, после того, как отсек себе руку. Он попытался сделать шаг, и, шатаясь, врезался в стену Пожирателей смерти. Они со смехом оттолкнули его к Волдеморту.

— Маленькая передышка, — сказал Волдеморт. Щелки его ноздрей раздувались от возбуждения. — Маленькая пауза... Больно, правда, Гарри? Ты ведь не хочешь, чтобы я сделал это снова?

Поттер молчал. И это лишь сильнее погружало Волдеморта в ненависть и злобу. В его безжалостных красных глазах ясно читалась судьба Поттера: он умрет как Седрик.

— Я спросил тебя, хочешь ли ты, чтобы я сделал это снова? — повторил Волдеморт. — Отвечай! Империо!

И начался безмолвный диалог в голове мальчишки.

Только скажи «нет»... скажи «нет»... только скажи «нет»...

«Не скажу, — прозвучал в голове решительный голос Поттера. — Не скажу».

«Только скажи «нет»...»

«Не буду, я же сказал...»

«Только скажи «нет»...»

— Не буду!

Эти слова вырвались изо рта мальчишки, и эхо разнесло их по всему кладбищу.

— Не будешь? — тихо переспросил Волдеморт. — Не скажешь «нет»? Гарри, прежде, чем ты умрешь, я должен научить тебя слушаться старших... может, поможет еще одна маленькая доза боли?

Волдеморт снова поднял палочку, но Поттер тут же упал на землю, быстро перекатился и спрятался за мраморным памятником на могиле отца Волдеморта. Заклятие угодило в памятник, и плита треснула.

— Мы тут не в прятки играем, Гарри, — тихий, холодный голос Волдеморта звучал совсем рядом. Раздался очередной взрыв смеха Пожирателей смерти. — От меня не спрячешься. Может, ты устал от нашей дуэли? Может, ты хочешь, чтобы я закончил ее сейчас, Гарри? Тогда выходи, Гарри... выходи и поиграй... это будет быстро... и может быть даже не больно... я не знаю... я никогда не умирал...

Волдеморта уверенно приближался, когда Поттер выскочил навстречу. Но это не было неожиданностью, и в тот же самый миг, когда мальчишка крикнул: «Экспеллиармус!», раздался крик Волдеморта: «Авада Кедавра!»

Из палочки Волдеморта вырвался зеленый луч, а из палочки Гарри — красный. Они встретились в воздухе, на полпути. Сейчас соединяющий обе палочки узкий луч, был не красным и не зеленым, но пронзительно-золотым. Палочка Волдеморта вибрировала и тряслась в его длинных бледных пальцах. А потом случилось то, чего никто совершенно не ожидал — оба поднялись в воздух, а концы их палочек по-прежнему соединяла сверкающая золотая нить. Они улетели в сторону от могилы отца Волдеморта и приземлились на поляне, где могил не было.

Пожиратели смерти бежали за ними и кричали, спрашивая у своего хозяина, что им делать. Затем Пожиратели снова окружили их, некоторые потянулись за палочками, змея скользила у них под ногами. Луч золотого света, соединяющий Гарри и Волдеморта неожиданно расщепился на множество тонких сияющих лучиков. Палочки их оставались соединены, а золотые нити сплетали вокруг Гарри и Волдеморта сверкающий купол паутины. Вскоре дуэлянты оказались как бы в клетке из света, а за стенками клетки рыскали, как шакалы, Пожиратели смерти, и крики их, казалось, доносились откуда-то издалека...

— Ничего не делать! — рявкнул Волдеморт своим приспешникам, и его красные глаза расширились от удивления.

Он с ужасом осознавал, что не понимал, что происходит, и теперь из всех сил старался разорвать золотую нить, соединяющую волшебные палочки. Но мерзкий мальчишка лишь крепче ухватился за свою палочку, и нить осталась цела.

— Ничего не делать без моей команды! — прокричал Волдеморт Пожирателям смерти.

В этот момент в воздухе поплыла прекрасная, неземная мелодия... ее издавала каждая из нитей паутины золотого света, которые вибрировали вокруг Гарри и Волдеморта. Последнего начало корёжить от этих высоковибрационных звуков, и в ушах повис звон. Волдеморт вложил все силы в попытку разорвать проклятую связь — палочка сильно завибрировала. Теперь уже палочки соединял не луч, теперь это было похоже на огромные бусины света, которые скользили по золотой нити. Бусины двигались от Волдеморта к мальчишке, а палочка становилась горячее. Дерево в его бледной тонкой ладони раскалилось настолько, что казалось — палочка вот-вот вспыхнет. И судя по реакции Поттера, с его палочкой происходило то же самое. Но вдруг бусины замедлили движение, остановились, а потом потекли обратно...

Волдеморт пришёл в замешательство. Он выглядел потрясенным и почти испуганным... Первая бусина теперь дрожала в паре дюймов от кончика его палочки. Бусина вздрогнула и влилась в палочку. Сразу же из палочки Волдеморта раздались крики боли... Глаза Волдеморта расширились от ужаса, когда из его волшебной палочки показалась рука из густого дыма и тут же исчезла... призрак руки, подаренной Хвосту, снова крики боли... потом из кончика палочки показалось что-то большое, гораздо больше руки, серое нечто из густого, плотного дыма... голова... грудь и руки... туловище Седрика Диггори. Золотая нить осталась цела, несмотря на то, что плотный, серый призрак Седрика Диггори целиком появился из палочки Волдеморта, будто протискиваясь сквозь узкий тоннель... Тень Седрика выпрямилась, посмотрела на золотой луч, соединяющий палочки, и сказала:

— Держись, Гарри.

Его голос, казалось, донесся откуда-то издалека. Красные глаза Волдеморта расширились от потрясения... Он не ожидал ничего подобного. Доносились глухие вопли Пожирателей смерти, которые продолжали кружиться за границей золотого купола. Снова раздались крики боли... и снова что-то появилось из палочки... тень еще одной головы, за которой тут же показались руки и тело... Старик, как и Седрик, выбирался из палочки... его призрак или тень — неважно, что это было — упало на землю рядом с тенью Седрика. Он выпрямился, опираясь на свою палку, окинул взглядом Гарри, Волдеморта, золотую паутину…

— Значит, он действительно волшебник? — сказал старик, глядя на Волдеморта. — Этот тип меня убил... покажи ему, мальчик...

Из палочки показалась следующая голова... эта, похожая на вылепленную из густого дыма статую, была женской... Призрак упал на землю, поднялся и посмотрел на разворачивающуюся перед ним битву. Тень Берты Джоркинс уставилась на Гарри, глаза ее расширились, и она крикнула:

— Не отпускай ни в коем случае! — Голос ее, как и голос Седрика, звучал будто издалека. — Не дай ему добраться до тебя! Не отпускай, держись!

Она и две другие серые фигуры двигались теперь по кругу внутри золотой паутины, а Пожиратели смерти бегали снаружи... жертвы Волдеморта шептали проклятому мальчишке ободряющие слова и шипели своему убийце о скорой смерти. Из волшебной палочки Волдеморта показалась очередная голова. Дымчатая тень молодой женщины с длинными волосами упала на землю, встала, посмотрела на Поттера... Это была его мать.

— Отец сейчас будет... — тихо сказала она. — Он хочет увидеть тебя... все будет хорошо... держись... И он появился... сначала его голова, потом тело... из палочки Волдеморта возникла высокая, с растрепанными, как у Гарри, волосами тень Джеймса Поттера.

Волдеморт смертельно побледнел от страха перед своими жертвами, которые кружили вокруг него. Родители Поттера что-то ему тихо шептали, и Волдеморт никак не мог услышать их слова.

— Вперед! — вдруг крикнул Гарри.

Он сильно рванул палочку вверх, и золотая нить порвалась. Световой купол исчез, мелодия растаяла в воздухе. Но призрачные фигуры жертв Волдеморта не исчезли. Они сжимали кольцо вокруг него, скрывая Поттера от его глаз.

— Оглушить его! — раздался вопль Волдеморта.

Дымка призраков рассеялась, и одуревший Волдеморт бросился вслед за мальчишкой, пробиваясь сквозь толпу Пожирателей смерти.

— Отойдите! Я убью его! Он мой! — кричал Волдеморт.

От Поттера его разделял теперь всего один памятник. В темноте вспыхнули красные глаза Волдеморта, его рот изогнулся в улыбке, а рука подняла палочку.

—Акцио! — крикнул Поттер, указав палочкой на Кубок. Кубок взлетел и тут же очутился рядом. Мальчишка поймал его за ручку...

Раздался яростный вопль Волдеморта в тот самый момент, когда сработал портал и унёс Поттера прочь.

Кэтрин старательно всматривалась вперёд, лишь бы не поворачивать голову вбок. Даже ненароком не хотелось споткнуться о платиновое сияние волос и уж тем более видеть эти глаза. Вдруг откуда ни возьмись в воздухе появился Поттер. Он шлепнулся лицом на землю, но не поспешил вставать. Он так и лежал с закрытыми глазами, вцепившись одной рукой в какого-то мальчишку, чуть постарше, а второй — в гладкую холодную ручку Кубка. Из-за гомона и торжественной музыки было непонятно, что происходит. Но Кэтрин насторожилась. Она почему-то вся окаменела, и объяснений этому никаких не находилось. Какое-то дурное предчувствие сковало каждую клеточку её тела, и она ждала.

К лежащему на примятой влажной траве Поттеру спешил Дамблдор. Сквозь водоворот звуков, голоса, шаги и крики директор схватил мальчишку и резко перевернул на спину

Поттер открыл глаза. Кэтрин встала. Из-за окружившей толпы было едва различимо, что там стряслось, но она не спешила, как остальные, спускаться вниз, чтобы оказаться поближе.

На краю лабиринта действительно что-то происходило. Поттер отпустил Кубок, но еще крепче прижал к себе мальчишку. Он поднял свободную руку и ухватил Дамблдора за запястье и что-то зашептал.

— Что случилось? Что происходит? — Довольно громко поинтересовался побелевший от ужаса Корнелиус Фадж. — Бог мой! Диггори! — прошептал он. — Дамблдор... он мертв!

Слова эти тут же пронеслись над окружавшей их толпой, которая сотней голосов выплеснула эту ужасную новость в тьму ночи:

— Он мертв! Он мертв! Седрик Диггори! Мертв!

Кэтрин пошатнулась. Было очевидно, что Поттера пытаются убедить отпустить тело, но он никак не соглашался это сделать. В конце концов Дамблдор наклонился и с силой, неожиданной в таком худом и старом человеке, поднял Гарри и поставил его на ноги. Тот покачнулся.

Толпа, беспокойно шевелясь, наступала, темные тени придвигались все ближе. Кэтрин видела, как Грюм повёл Поттера с поля, и её инстинкты обострились, настойчиво нашёптывая: "Прочь!"

— Все хорошо, сынок вот и я... пойдем... в больничное крыло... — говорил Грюм.

— Дамблдор сказал мне остаться, — заплетающимся языком отозвался Гарри.  Со всех сторон доносились всхлипы, крики и плач. Профессор, поддерживая его, вывел его из толпы и теперь они двигались к замку. Через лужайку мимо озера и Дурмстрангского корабля.

— Что случилось, Гарри? — спросил Грюм, помогая мальчишке подняться по каменным ступенькам крыльца.

Клак. Клак. Клак.

— Кубок — это портал, — ответил Гарри. Они пересекали холл. — Перенес нас с Седриком на кладбище... а там был Волдеморт... лорд Волдеморт...

Клак. Клак. Клак. Вверх по мраморным ступеням...

— Там был Темный Лорд? И что случилось?

— Убили Седрика... Они убили Седрика...

— А потом?

Клак. Клак. Клак. По коридору...

— Сварил зелье... вернул себе тело...

— Темный Лорд вернул себе тело? Он вернулся?

— А потом появились Пожиратели смерти... а потом мы сражались на дуэли...

— Ты сражался на дуэли с Темным Лордом?

— Удалось бежать... моя палочка... что-то случилось... я видел маму и папу... они появились из его палочки...

— Заходи, Гарри... сюда, садись... сейчас все будет в порядке... выпей это...

Грюм закрылся на ключ и сунул мальчишке в руку чашку.

— Выпей... тебе станет лучше... ну же, Гарри, мне надо точно знать, что произошло...

Грюм прижал чашку к его губам и наклонил ее. Острая, как перец, жидкость обожгла горло и Гарри закашлялся. Кабинет Грюма, да и сам его хозяин вдруг стали совершенно отчетливыми... Грюм был бледен, как Фадж, и оба его глаза, не мигая, смотрели Гарри в лицо.

— Волдеморт вернулся, Гарри? Ты уверен? Как он это сделал?

— Он взял кое-что из могилы отца, у Хвоста и у меня, — ответил Гарри.

— Что Темный Лорд взял у тебя? — спросил Грюм.

— Кровь, — показал Гарри руку. Рукав мантии был разорван там, где Хвост проткнул его кинжалом. Грюм тяжело, с присвистом выдохнул.

— А Пожиратели смерти? Они вернулись?

— Да. Целая куча...

— И как он встретил их? — тихо спросил Грюм. — Он простил их?

Внезапно Гарри вспомнил. Он должен был сразу же сказать об этом Дамблдору прямо там, на поле...

— В Хогвартсе есть Пожиратель смерти! Здесь Пожиратель смерти, он вложил мое имя в Кубок, проследил за тем, чтобы я добрался до финала...

Гарри попытался встать, но Грюм толкнул его обратно в кресло.

— Я знаю, кто этот Пожиратель смерти, — тихо произнес он.

— Каркаров? — выкрикнул Гарри. — Где он? Вы поймали его? Он заперт?

— Каркаров? — переспросил Грюм со странным смешком. — Каркаров сбежал сегодня ночью, когда почувствовал, как горит Черная Метка у него на руке. Вряд ли он жаждет встречи с Темным Лордом — он предал слишком много его верных сторонников... Сомневаюсь, что ему удастся убежать далеко. Темный Лорд умеет разыскивать своих врагов.

— Каркаров сбежал? Его нет? Но тогда... разве не он вложил мое имя в Кубок?

— Нет, — медленно ответил Грюм. — Нет, не он. Это сделал я. 

— Нет-нет, это не вы... Вы не могли сделать это...

— Уверяю тебя, это был я, — подтвердил Грюм. Его волшебный глаз крутанулся в глазнице и посмотрел на дверь — он хотел убедиться в том, что за дверью никого нет. Одновременно с этим Грюм вытащил палочку и направил ее на Гарри.

— Так он их простил? — сказал он. — Пожирателей смерти, которые остались на свободе? Тех, кто изловчился и избежал Азкабана?

— Что? — спросил Гарри. Он смотрел на палочку, которую Грюм наставил на него.

— Я спросил тебя, — тихо повторил Грюм, — простил ли он тех негодяев, которые даже не попытались отыскать его? Этих трусов и предателей, которые даже не смогли отстрадать за него в Азкабане? Этих грязных, бесполезных подонков, которые набрались смелости покуражиться в масках во время Чемпионата мира по квиддичу, но тут, же в страхе разбежались, когда я запустил в небо Черную Метку?

— Вы запустили... О чем это вы?

— Я сказал тебе, Гарри... Уже сказал. Если и есть что-то, что я ненавижу больше всего, то это Пожирателей смерти, оставшихся на свободе. Они повернулись к своему хозяину спиной в тот момент, когда он нуждался в них больше всего. Я ждал, что он накажет их. Надеялся, что он будет мучить их. Скажи, что он мучил их, Гарри... — Лицо Грюма внезапно исказилось в безумном оскале. — Скажи, что он сообщил им, что я, я один остался верен ему… я был готов рискнуть всем, чтобы доставить ему то, чего он хотел больше всего... тебя.

— Вы не... это... это не могли быть вы...

— Кто вложил твое имя в Кубок под названием другой школы? Я. Кто отпугивал каждого, кто, по моему мнению, мог повредить тебе или помешать выиграть Турнир? Я. Кто навел Хагрида на мысль показать тебе драконов? Я. Кто помог тебе найти единственно возможный для тебя способ победить дракона? Я.

Теперь волшебный глаз Грюма смотрел не на дверь, а прямо на мальчишку. Его перекошенный рот растянулся в ухмылке.

— Было нелегко, Гарри, провести тебя через все эти задания так, чтобы не возбудить подозрений. Мне пришлось изворачиваться вовсю, чтобы никто не мог разгадать мою роль в твоих успехах. Дамблдор непременно заподозрил бы что-то, если бы ты слишком легко справился с заданиями. Как только ты забрался бы в лабиринт — да еще раньше остальных — тогда у меня был бы шанс избавиться от других участников и расчистить тебе дорогу. Но мне приходилось еще и бороться с твоей тупостью. Второе задание... тогда я больше всего опасался провала. Я следил за тобой, Поттер. Я знал, что ты не разгадал тайну яйца, и поэтому мне пришлось сделать тебе еще одну подсказку…

— Это не вы, — хрипло возразил Поттер. — Это Седрик мне подсказал...

— А кто подсказал Седрику открыть яйцо под водой? Я. Я был уверен, что он сообщит об этом тебе. Порядочными людьми легко манипулировать, Поттер. Можно было не сомневаться в том, что Седрик отплатит тебе за то, что ты рассказал ему о драконах! Но даже после этого, Поттер, даже после этого ты так и не нашел решения задачи. Я все время за тобой следил... столько часов в библиотеке. Ты что, не понял, что книга, которую ты искал, была все это время у тебя в спальне? Я позаботился об этом заранее, дал ее этому мальчишке Долгопупсу еще в начале года, ты что, не помнишь? «Магические средиземноморские водные растения и их свойства». Из нее ты мог бы узнать все, что нужно про жабросли. Я надеялся, что ты будешь просить помощи у всех и каждого. Долгопупс тут же рассказал бы тебе об этом. Но ты не просил... нет... твоя независимость и гордость чуть не погубили все дело. Что мне оставалось делать? Найти другой, столь же невинный способ сообщить тебе эту информацию. На Святочном балу ты сказал мне, что эльф по имени Добби сделал тебе подарок на Рождество. Я вызвал эльфа в комнату для преподавателей забрать одежду в чистку и нарочно завел громкий разговор с профессором МакГонагалл о заложниках под водой и о том, догадается ли Гарри Поттер использовать жабросли. Твой дружок-эльф тут же бросился в кабинет Снегга, а потом разыскал тебя...

Палочка Грюма была по-прежнему нацелена прямо в сердце мальчишки.

— Ты так долго просидел в озере, Поттер, что я уж подумал, ты утонул. Но, к счастью, Дамблдор принял твой идиотизм за благородство, и дал тебе самый высокий балл. Я снова вздохнул с облегчением. Сегодня в лабиринте тебе, конечно, было легче, чем остальным, — продолжал Грюм. — Это потому, что я патрулировал лабиринт, видел все сквозь стены и убирал препятствия с твоего пути. Я оглушил Флер Делакур и с помощью заклятия Империус заставил Крама покончить с Диггори. Путь для тебя к Кубку был расчищен.

Поттер сидел в полном недоумении, а Грюм продолжил:

— Темному Лорду не удалось убить тебя, Поттер, а он так этого хотел. Представь, как он наградит меня, когда узнает, что я сделал для него. Я отправил ему тебя — то, что ему нужно было больше всего, чтобы возродиться, — а потом я убил тебя для него. Я буду превознесен перед всеми Пожирателями смерти. Я буду самым дорогим, самым близким его соратником... стану ближе ему, чем сын...

Нормальный глаз Грюма был выпучен, а волшебный глаз уставился на Поттера.

— У нас с Темным Лордом много общего, — Грюм нависал над мальчишкой, беспрерывно скалясь, и выглядел совершенно безумным. — Нас обоих разочаровали наши отцы... совершенно разочаровали. Мы оба, к сожалению, носим их имена, Гарри. И оба мы получили огромное удовольствие... неизъяснимое удовольствие... убив наших отцов, чтобы обеспечить наступление Темного Порядка!

— Вы сумасшедший, — не удержавшись, воскликнул Поттер, — вы сумасшедший!

— Я сумасшедший? — истерично переспросил Грюм, и его голос взлетел до самых верхних нот. — Посмотрим! Посмотрим, кто сумасшедший, теперь, когда Темный Лорд вернулся, а я рядом с ним! Он вернулся, Гарри Поттер, ты не одолел его... а теперь — я одолею тебя! Грюм поднял палочку, открыл рот, Гарри успел сунуть руку в карман за палочкой...

— Окаменей!

Ослепительная алая вспышка сопровождалась треском и грохотом, дверь кабинета разлетелась на части... Грюма отшвырнуло на пол. Гарри обернулся и увидел, что в дверях стоят Альбус Дамблдор, профессор МакГонагалл и профессор Снейп. Дамблдор на шаг впереди остальных. В этот миг Гарри понял наконец, почему все говорят, что Дамблдор — единственный волшебник, которого Волдеморт когда-либо боялся. Дамблдор смотрел на лежащего на полу Грюма, и выражение лица директора внушало такой ужас, что Гарри не поверил своим глазам. На лице у Дамблдора не было снисходительной улыбки, голубые глаза не поблескивали заговорщически за стеклами очков. Старое, изборожденное морщинами лицо излучало холодную ярость; невиданная мощь исходила от Дамблдора и распространялась обжигающими волнами по комнате. Он вошел в кабинет и ногой перевернул лежащего на полу Грюма на спину. Вслед за ним прошел Снейп. Профессор МакГонагалл подошла прямо к Гарри.

— Пойдемте, Поттер, — прошептала она. Губы ее дрожали, так что казалось, она вот-вот заплачет. — Пойдемте... В больничное крыло...

— Нет, — резко возразил Дамблдор.

— Дамблдор, он должен... посмотрите на него... он перенес сегодня столько...

— Он останется, Минерва, потому что ему нужно понять, — прервал ее Дамблдор. —Понимание — это первый шаг к тому чтобы принять случившееся, и только после этого он сможет прийти в себя. Ему нужно знать, кто и зачем вовлек его в тяжелейшие испытания сегодняшней ночи.

— Грюм, — произнес Гарри, который все еще не мог прийти в себя от изумления. — Как Грюм мог все это сделать?

— Это не Аластор Грюм, — тихо сказал Дамблдор. — Ты никогда не знал Аластора Грюма. Настоящий Грюм никогда не увел бы тебя от меня после того, что произошло сегодня. Как только он ушел с тобой, я сразу все понял... и отправился следом. Дамблдор наклонился над безвольно лежащим Грюмом, запустил руку в карман его мантии и вытащил оттуда фляжку и связку ключей. Обернувшись к профессору МакГонагалл и Снейпу, он сказал:

— Северус, принесите, пожалуйста, самое сильное зелье правды, которое у вас есть, а потом сходите на кухню и приведите эльфа по имени Винки. Минерва, будьте добры, пойдите к дому Хагрида, вы увидите там на грядке с тыквами большого черного пса. Отведите его в мой кабинет, скажите ему, что я скоро приду, и возвращайтесь сюда. Если указания директора и показались Снейпу или МакГонагалл странными, они сумели скрыть замешательство. Оба тут же развернулись и вышли из кабинета. Дамблдор подошел к сундуку с семью замками, вставил ключ в первый замок, повернул его и откинул крышку. Внутри лежала гора книг. Дамблдор запер сундук, вставил второй ключ во второй замок и снова открыл сундук. Книги исчезли, и их место занимала теперь целая куча сломанных вредноскопов, пергамента и перьев, а сверху лежало что-то серебристое, напомнившее Гарри мантию-невидимку. Гарри как зачарованный смотрел, как Дамблдор открывает один за другим третий, четвертый, пятый, шестой замки и всякий раз в сундуке оказывается что-нибудь новое. В конце концов Дамблдор отпер седьмой замок, откинул крышку, и у Гарри вырвался крик удивления. Перед его глазами было что-то вроде небольшого подземелья глубиной футов десять. На полу крепко спал совершенно истощенный настоящий Грозный Глаз Грюм. Деревянной ноги у него не было, глазница, где должен быть волшебный глаз, провалилась, а неровно выстриженные клочья седых волос торчали в разные стороны. Гарри, не в силах совладать с изумлением, перевел взгляд с Грюма, который лежал в подземелье, на Грюма, который лежал на полу кабинета. Дамблдор залез в сундук, аккуратно спрыгнул на пол рядом со спящим Грюмом и склонился над ним.

— Оглушен... заклятие Империус... совсем ослабел, — произнес он. — Конечно, он нужен был им живым. Гарри, брось мне мантию этого самозванца. Аластор совсем окоченел от холода. Мадам Помфри непременно осмотрит его, но, похоже, угрозы для жизни нет. Гарри бросил плащ. Дамблдор укрыл Грюма, подоткнул аккуратно края мантии, выбрался из сундука и принялся исследовать фляжку лже-Грюма. Отвинтил крышку и осторожно наклонил ее. На пол капнула густая, клейкая на вид жидкость.

— Оборотное зелье, Гарри, — заметил Дамблдор. — Видишь, как все просто? Дело в том, что Грюм всегда пьет только из своей фляжки, и все прекрасно об этом знают. Самозванцу, конечно, нужно было, чтобы настоящий Грюм всегда находился под рукой, чтобы пополнять запас Оборотного зелья. Посмотри на его волосы... — Дамблдор бросил взгляд на Грюма в подземелье. — Самозванец весь год отстригал понемногу, видишь, они неровные? Но я думаю, что сегодняшней бурной ночью он мог и забыть в очередной раз принять зелье — его ведь нужно принимать каждый час... Посмотрим...

Дамблдор устроился в кресле и сидел неподвижно, не сводя глаз с лже-Грюма. Гарри тоже смотрел на него, не отрываясь. Минуты шли одна за другой... В какой-то момент лицо лежащего на полу человека стало меняться прямо на глазах. Шрамы исчезли, кожа стала гладкой, покалеченный нос приобрел обычную форму и уменьшился. Седеющая грива становилась все короче, пока не превратилась в коротко стриженые соломенного цвета волосы. Деревянный протез с гулким стуком упал на пол, а на его месте выросла обычная нога. Еще мгновение — и волшебный глаз выскочил из глазницы, и его заменил нормальный глаз. Волшебный глаз покатился по полу, не переставая вращаться в разные стороны. Перед Гарри лежал бледный, слегка веснушчатый мужчина со светлыми волосами. Гарри знал, кто это. Он видел этого человека в Омуте Дамблдора, видел, как дементоры тащили его прочь из зала, а он при этом пытался убедить мистера Крауча, что ни в чем не виноват... но сейчас вокруг глаз у него залегли морщины, и он выглядит гораздо старше... В коридоре послышались быстрые шаги. Первым в кабинет вошел Снейп, за ним Винки, а за ней профессор МакГонагалл.

— Крауч! — остолбенел от изумления Снейп. — Барти Крауч!

— Боже мой! — профессор МакГонагалл замерла в дверях и не сводила глаз с лежащего на полу человека.

Грязная, растрепанная Винки выглянула из-за ног Снейпа и тут же пронзительно взвизгнула:

— Мастер Барти, мастер Барти, что вы здесь делать?

Она бросилась на грудь Краучу с воплями:

— Ты убить его! Ты убить его! Ты убить сына моего хозяина!

— Он просто оглушен, Винки, — ответил Дамблдор. — Отойди, пожалуйста, в сторонку. Северус, вы принесли зелье?

Снейп вручил Дамблдору маленький пузырек с совершенно прозрачной жидкостью — Сыворотку Правды, которой он однажды на уроке пригрозил напоить Гарри. Дамблдор склонился надлежащим на полу, подтащил его к стене и прислонил к ней в сидячем положении прямо под Проявителем Врагов, из которого все еще смотрели разъяренные лица Дамблдора, Снегга и МакГонагалл. Винки, спрятав лицо в ладонях, так и осталась на коленях. Ее всю трясло. Дамблдор открыл рот Крауча и влил ему три капли сыворотки. Затем он указал палочкой на грудь Крауча и произнес:

— Оживи!

Сын Крауча открыл глаза. На лице его не было никакого выражения, глаза смотрели в одну точку. Дамблдор стал перед ним на колени, так чтобы их лица находились на одном уровне.

— Ты слышишь меня? — тихо спросил Дамблдор. Мужчина моргнул.

— Да, — так же тихо ответил он.

— Я хотел бы, чтобы ты рассказал нам, — спросил Дамблдор, — как ты оказался здесь. Как ты бежал из Азкабана?

Крауч судорожно вздохнул и монотонно заговорил:

— Меня спасла мать. Она знала, что умирает. Она упросила отца спасти меня ради нее. Он любил ее так, как никогда не любил меня. Он согласился. Они пришли навестить меня. Дали мне Оборотное зелье с волосом матери. А она приняла зелье с моим волосом. Мы обменялись внешностью.

Винки, все еще дрожа, яростно затрясла головой:

— Ни слова, мастер Барти, ни слова больше, вы причинить беду вашему отцу!

Но Крауч лишь судорожно вздохнул и все так же монотонно продолжил:

— Дементоры слепы. Они ощутили, что в Азкабан вошли один здоровый человек и один умирающий. Они ощутили, что вышли один здоровый и один умирающий. Отец вывел меня, переодев в платье матери, на случай, если сквозь решетку нас видели другие заключенные. Мать умерла вскоре после этого. Она принимала Оборотное зелье до самой смерти. Она похоронена под моим именем и с моей внешностью. Все были уверены, что она — это я.

Крауч снова моргнул.

— А что сделал отец, когда доставил тебя домой? — спросил Дамблдор.

— Инсценировал смерть матери. Тихие, семейные похороны. Эта могила пуста. Наш эльф выходила меня. Потом меня скрывали. Меня нужно было контролировать. Отец использовал множество заклинаний, чтобы управлять мной. Когда я выздоровел, я думал только о том, чтобы отыскать своего хозяина... чтобы вернуться к нему на службу.

— Как твой отец управлял тобой? — задал вопрос Дамблдор.

— Заклятие Империус, — ответил Крауч. — Я находился под контролем отца. Он заставил меня ходить круглые сутки в мантии-невидимке. Рядом со мной всегда была эльф. Она была моим тюремщиком и заботилась обо мне. Она жалела меня. Она убедила отца давать мне иногда возможность развлечься. В награду за примерное поведение.

— Мастер Барти, мастер Барти, — всхлипывала Винки сквозь прижатые к лицу ладони. — Не надо говорить им, мы попасть в беду...

— Стало ли кому-нибудь известно, что ты жив? — тихо спросил Дамблдор. — Знал ли об этом кто-нибудь, кроме твоего отца и домашнего эльфа?

— Да, — ответил Крауч, и снова моргнул. — Знала колдунья в департаменте моего отца. Берта Джоркинс. Она пришла к нам домой с бумагами для отца. Его не было дома. Винки проводила ее в дом и вернулась на кухню, ко мне. Она подслушала. Она услышала достаточно, чтобы понять, кто прячется под мантией-невидимкой. Отец пришел домой. Она обвинила его. Он наложил на нее мощное заклятие памяти, чтобы она забыла все, что ей удалось разузнать. Слишком мощное. Он сказал, что теперь ее память повреждена навсегда.

— Зачем она явилась, стала совать нос в дела моего хозяина? — продолжала горестно всхлипывать Винки. — Почему она не оставить нас в покое?

— Расскажи мне о Чемпионате мира по квиддичу, — сказал Дамблдор.

— Это Винки уговорила отца, — все так же монотонно продолжал Крауч. — Она убеждала его полгода. Я не выходил из дому уже несколько лет. Я любил квиддич. Пусть он посмотрит, говорила она. Он будет в мантии-невидимке. Пусть он вдохнет немного свежего воздуха. Она говорила, что этого хотела бы моя мать. Она говорила отцу, что мать умерла, чтобы освободить меня. Она спасала меня не для того, чтобы я жил в заключении. Он в конце концов согласился. Все было тщательно спланировано. Отец с самого утра отвел меня и Винки в верхнюю ложу. Винки должна была говорить, что держит место для моего отца. Я, невидимый, должен был сидеть на нем. Мы собирались уйти после того, как все покинут ложу. Все будут думать, что Винки идет одна. Никто ничего не узнает. Но Винки не знала, что я набираю силу. Я начал сопротивляться заклятию Империус, наложенному моим отцом. Были времена, когда я становился почти таким же, как раньше. Были короткие периоды, когда ему, похоже, не удавалось меня полностью контролировать. Это случилось там, в верхней ложе. Как будто я очнулся от глубокого сна. Я оказался в толпе, в самой середине матча, и увидел волшебную палочку, которая торчала из кармана мальчишки прямо передо мной. Мне не разрешалось иметь волшебную палочку с момента заключения в Азкабан. Я украл ее. Винки не знала. Винки боится высоты. Она закрыла лицо руками.

— Мастер Барти, плохой мальчик! — прошептала Винки, заливаясь слезами.

— Значит, ты взял палочку, — продолжил Дамблдор. — И что ты с ней сделал?

— Мы пошли обратно в палатку, — ответил Крауч. — Потом мы услышали их. Мы услышали Пожирателей смерти. Тех, кто никогда не был в Азкабане. Тех, кто ни минуты не страдал ради моего хозяина. Они повернулись к нему спиной. Они не были порабощены, как я. Они могли искать его, но они этого не сделали. Они просто развлекались с маглами. Их голоса разбудили меня. Мое сознание стало ясным, как никогда. Я был разъярен. У меня была палочка. Я хотел напасть на них за то, что они предали моего хозяина. Отец вышел из палатки, он поспешил на помощь маглам. Винки испугалась, увидев, как я разгневан. Она использовала свою собственную, эльфовскую магию, чтобы привязать меня к себе. Она вытащила меня из палатки и уволокла в лес, подальше от Пожирателей смерти. Я старался задержать ее. Я хотел вернуться к лагерю. Я хотел показать этим Пожирателям смерти, что такое истинная преданность Темному Лорду, и наказать их за ее отсутствие. Я использовал украденную палочку, чтобы запустить в небо Черную Метку. Появились волшебники из Министерства. Они разбросали оглушающие заклятия повсюду. Одно из заклятий прошло между деревьями, за которыми прятались мы с Винки. Связь между нами была разорвана. Мы оба были оглушены. Когда Винки нашли, отец знал, что я должен быть неподалеку. Он обыскал кусты рядом с тем местом, где нашли ее, и обнаружил меня. Он дождался, пока остальные волшебники из Министерства разойдутся. Он снова наложил на меня заклятие Империус и отконвоировал домой. Он уволил Винки. Она подвела его. Она дала мне возможность завладеть палочкой. Она почти дала мне возможность убежать. Винки издала вопль отчаяния. — Мы остались в доме вдвоем с отцом. И тогда... и тогда... — голова Крауча качнулась, и по его лицу расползлась безумная улыбка. — За мной пришел мой хозяин. Он прибыл к нам поздней ночью на руках у своего слуги Хвоста. Мой хозяин выяснил, что я еще жив. Он схватил Берту Джоркинс. Он пытал ее. Она многое ему рассказала. Она рассказала ему о Турнире Трех Волшебников. Она сказала ему, что старый мракоборец Грюм будет преподавателем в Хогвартсе. Он пытал ее, пока не разрушил заклятие памяти, наложенное моим отцом. Она рассказала ему, что я бежал из Азкабана. Она рассказала ему, что отец держит меня взаперти, чтобы помешать мне вернуться к хозяину. Так мой хозяин узнал, что я остаюсь его верным слугой — может быть, самым верным из всех. Хозяин задумал план на основе информации, полученной от Берты. Ему был нужен я. Он прибыл к нам около полуночи. Отец открыл дверь.

Улыбка на лице Крауча стала еще шире, будто бы он вспомнил самый приятный момент своей жизни. Винки окаменела от отвращения, а ее вытаращенные карие глаза сверкали между растопыренных пальцев.

— Все случилось быстро. Хозяин наложил заклятие Империус на моего отца. Теперь под контролем оказался отец. Хозяин заставил его заниматься своими делами как обычно, как будто ничего не случилось. А я был освобожден. Я очнулся. Я снова стал самим собой, снова ожил впервые за долгие годы.

— И что лорд Волдеморт велел тебе сделать? — спросил Дамблдор.

— Он спросил меня, готов ли я рискнуть всем ради него. Я был готов. Я мечтал, я больше всего на свете хотел послужить ему, доказать, чего я достоин. Он сказал, что ему нужен верный слуга в Хогвартсе. Слуга, который незаметно проведет Гарри Поттера через Турнир Трех Волшебников. Слуга, который будет следить за Гарри Поттером. Обеспечит его победу. Превратит Кубок в портал, который отнесет первого, кто его коснется, к моему хозяину. Но сначала...

— Вам нужен был Аластор Грюм, — прервал его Дамблдор. Голос его был спокоен, хотя глаза метали молнии.

— Мы с Хвостом сделали это. Мы заранее приготовили Оборотное зелье. Мы пробрались к нему в дом. Грюм сопротивлялся. Был шум. Нам удалось вовремя одолеть его. Сунуть его в одно из отделений его собственного волшебного сундука. Выдернуть несколько волосков и бросить их в зелье. Я выпил его, я стал двойником Грюма. Я взял его ногу и глаз. Я был готов встретить Артура Уизли, который прибыл утихомиривать маглов, услышавших шум. Я заставил мусорные бачки двигаться по двору. Я сказал Артуру Уизли, что слышал, как кто-то влез ко мне во двор и заколдовал мусорные бачки. Затем я упаковал одежду Грюма и его приспособления в его же сундук и отправился в Хогвартс. Я держал его живым, постоянно под заклятием Империус. Мне нужно было расспрашивать его. О его прошлом, о его вкусах и привычках, так чтобы я мог обмануть даже Дамблдора. И еще мне были нужны его волосы, чтобы делать Оборотное зелье. Добыть остальные ингредиенты было легко. Шкуру бумсланга я взял у Снегга. Когда профессор зелий застал меня в кабинете, я сказал, что мне приказано обыскать его комнаты.

— А что стало с Хвостом после нападения на Грюма? — спросил Дамблдор.

— Хвост вернулся в дом моего отца, чтобы заботиться о хозяине и следить за моим отцом.

— Но твой отец ускользнул, — продолжил Дамблдор.

— Да. Через некоторое время он стал сопротивляться заклятию Империус, точно так же как и я. Были моменты, когда он прекрасно понимал, что происходит. Хозяин решил, что отец больше не должен выходить из дома. Вместо этого он заставил его писать письма в Министерство. Он заставил его написать, что он болен. Но Хвост не выполнил свой долг. Он утратил бдительность. Отец бежал. Хозяин догадался, что он направляется в Хогвартс. Отец собирался рассказать обо всем Дамблдору. Признаться. Он собирался признаться, что вызволил меня из Азкабана. Хозяин сообщил мне о побеге отца. Он приказал мне остановить его любой ценой. Я ждал и наблюдал. Я использовал карту, которую забрал у Гарри Поттера. Карту, которая едва не разрушила весь план.

— Карта? — быстро спросил Дамблдор. — Что еще за карта?

— Карта Хогвартса. Она была у Поттера. Поттер видел меня на ней. Поттер видел, как я ворую составляющие для Оборотного зелья из кабинета Снейпа. Он думал, что это мой отец, потому что нас одинаково зовут. Я тогда забрал карту у Поттера. Сказал ему, что мой отец ненавидит черных магов. Поттер поверил, что мой отец охотился за Снейпом. Целую неделю я ждал, когда же отец явится в Хогвартс. Наконец однажды вечером карта показала, что отец добрался до школы. Я надел мантию-невидимку и спустился к нему. Он шел по краю Запретного леса. Потом появились Поттер и Крам. Я ждал. Я не мог напасть на Поттера. Моему хозяину он был нужен живым и невредимым. Поттер побежал за Дамблдором. Я оглушил Крама. Я убил своего отца.

— Не-е-е-е-е-ет! — горестно завопила Винки. — Мастер Барти, мастер Барти, что вы говорить?!

— Ты убил своего отца, — тихо повторил Дамблдор. — И что ты сделал с телом?

— Отнес его в лес. Прикрыл мантией-невидимкой. Со мной была карта. Я увидел, как Поттер побежал в замок. Он встретил Снейпа. К ним присоединился Дамблдор. Я видел, как Поттер выходит из замка вместе с Дамблдором. Я вышел из леса, обошел их сзади и догнал их. Я сказал Дамблдору что Снейп сообщил мне, куда идти. Дамблдор велел мне искать моего отца. Я вернулся к телу отца. Посмотрел на карту. Когда все ушли, я трансфигурировал тело отца. Превратил его в кость... Я надел мантию-невидимку и зарыл кость на свежевскопанной грядке перед хижиной Хагрида.

В комнате повисла гробовая тишина, которую; нарушали лишь судорожные всхлипы Винки. Потом Дамблдор произнес:

— А сегодня вечером...

— Я вызвался отнести Кубок в лабиринт, — прошептал Барти Крауч, — и там превратил его в портал. План моего хозяина сработал. Он вернул себе силу, и я буду вознагражден так, как никто из волшебников не смеет и мечтать.

Лицо его снова озарилось безумной улыбкой, и голова безвольно свалилась на плечо. Рядом с ним, не переставая всхлипывать и причитать, сидела на полу Винки.

Наконец присутствующие стали покидать комнату. Сердце стучало с такой силой, что казалось ноги вот-вот откажут. Вдруг сотни самых жутких вариантов событий накатили гигантской волной, которая практически утопила здравый рассудок.

Что если Дамблдор по одному только взгляду понял, что мантия-невидимка в сундуке была фальшивкой? Что если её сейчас обнаружат? Что если раскроют самую страшную тайну?.. Ведь Оборотное Зелье последние полгода варила она... Но зато ясно, почему Барти, учуяв её присутствие, никак не отреагировал... А значит, её можно считать соучастнице?      

Тело бросило в холодный пот, на лбу выступила испарина, которая тут же попала в глаза и неприятно их защипала. Минерва МакГонагалл обернулась в сторону закутка, где она пряталась, словно почувствовав невидимое напряжение и панику, но в этот самый момент дверь распахнулась. Кэтрин хрипло вздохнула, но её никто не услышал. В комнату вошёл Корнелиус Фадж, а следом влетел дементор и тут же словно по команде набросился на Барти Крауча...

Ужас. Вопиющий ужас парализовал Кэтрин. Ничего чудовищнее она не видела никогда прежде. Пожиратель Смерти в считаные секунды стал хуже, чем мёртв. Кэтрин заткнула себе рот обеими руками, лишь бы не вырвался ни единый звук, а иначе с ней покончат здесь же, в этом же самом кабинете, предварительно влив сыворотку правды в рот.

Ноги онемели. Прошло много времени, прежде чем в кабинете совсем никого не осталось: ни министра магии Корнелиуса Фаджа, ни преподавателей... Лишь тогда Кэтрин сделала неуверенный шаг. Она глубоко вздохнула, и из горла вырвался сдавленный нервный хрип. Наверняка все носятся с Поттером, беседуют с Министерством Магии... А значит, это лучший вариант вернуть настоящую мантию-невидимку на место. Кэтрин в мгновение ока затолкала её в, слава Мерлину, незакрытый сундук и стремглав покинула кабинет.

Оказавшись в комнате для девочек, она бросилась на кровать, закрылась балдахином, без зазрения совести установила заглушающие чары, и разрыдалась. Настолько велик был ужас от увиденного.