Тёмная Диада

Примечания:

В главе используются фрагменты ГП и КО.

Очевидно, в особняке, слава Мерлину, покойного папаши он застрял надолго. С другой стороны, всё складывалось как никуда лучше. Волдеморт усталым взглядом изучал уже до каждой пылинки знакомую комнату. На полу всё так же стоял котёл, где настаивалось зелье, а на столе — бутылочки с ядом Нагайны и приготовленное для него зелье. Хвост, едва появившись на пороге комнатушки, рухнул ниц к ногам и начал радостно верещать, что рядом есть большая спальная комната с огромным книжным шкафом, где у окна, напротив кровати, располагалось удобное кресло. Там, по мнению Петтигрю, было очень уютно и непременно должно было понравиться господину. Тем более время неумолимо шло к зиме, в доме холодало. Но как только Хвост залепетал об этом, змеиные глаза Волдеморта превратились в две щёлки, источающие смертоносные адские искры. Петтигрю замолчал, так и не договорив. Волдеморт же едва удержался от того, чтобы не поддать этому неуклюжему увальню круциатусом под зад. Оставшись один на один с собой, Волдеморт тяжело вздохнул. Нагайна подняла огромную голову и положила ее на ручку кресла. Скрюченная рука хозяина тут же принялась гладить шероховатую чешую.

— Видишь ли, Нагайна, — зашипел он на парселтанге. — Мне и самому любопытно, я бы даже сказал до остервенения привлекательно перебраться в ту комнату. Я бы смог прожить ту ночь ещё раз...

Змея что-то зашипела в ответ, а Волдеморт продолжил:

— О, каким же сладостным был тот момент! Но боюсь, столь ярких ощущений я не могу себе позволить здесь и сейчас. Я слишком слаб... Когда я верну тело... Когда я буду ходить на своих ногах, я самолично открою ту дверь, сяду в то кресло. — И без того изуродованное лицо искривилось в какой-то совершенно жуткой гримасе, по всей видимости, улыбке. Волдеморт позволил лёгкой, едва уловимой тени той ночи проскользнуть в его памяти, и предаться сладостному исступлению. О да, он непременно войдёт в ту комнату. — Но пока нужно ждать. Ждать вестей от моего верного приспешника Барти. Судя по его последнему сообщению, всё получилось... Этот поганый мальчишка, этот Гарри Поттер, — имя он произнёс с особой ненавистью и брезгливостью, — участвует в турнире Трёх Волшебников исключительно по моей воле. Не удивлюсь, если все считают этого бездаря талантливым и достойным. И даже этот идиот Дамболдор не понял, что я подобрался так близко. Я всё ещё, признаюсь, не понимаю, что пошло не так в ту ночь...

Волдеморт задумался. После продолжительной паузы, он снова зашипел:

— Неужели это древняя магия? Что-то, что я совершенно не взял в расчёт. Где я мог ошибиться? — Он неутомимо сверлил взглядом пламя в камине, что огненные языки словно бы даже сжались под натиском такой настойчивости. Волдеморт же вдруг громко хохотнул. — Неужели? Неужели всё дело в... — его язык не повернулся сказать вслух умозаключение, к которому он на самом деле пришёл давно. Весь он в мгновение изменился. Можно было физически ощутить, как он затрепетал от гнева, как им овладел импульс.

Он не верил в любовь.

Он презирал это чувство.

Он никогда не испытывал его и никогда не испытает. Он напрочь лишён этой способности. От того так дико и неистово ему захотелось уничтожить Поттера, раздавить его, как мерзкого жирного клопа. Ведь он, этот мальчишка, жив исключительно из-за материнской любви. Она пожертвовала собой. Очевидно, это древняя магия, и настолько сильная, что он, Волдеморт, потерпел крах, с треском и позором провалил до банальности простую задачу: убить немощного сосунка в люльке.

— Хвост! — мерзким высоким голосом вскрикнул Волдеморт. Эти проклятые секунды длились вечность. Он с жутким раздражением позвал слугу ещё раз, прежде чем в коридоре послышались торопливые шаги.

Петтигрю ввалился в комнату. Он испуганно посмотрел на хозяина и дрожащим голосом боязливо заговорил:

— Да, мой Лорд! Я з-здесь, мой Лорд!

— Почему так долго? — разгневанно бросил тот.

Петтигрю открыл рот, чтобы что-то ответить. Он хрипло вздохнул в готовности объясниться, но поперёк горла встал ком. Он понял по нездоровому взгляду, что грядёт нечто кошмарное — то, чего он боялся больше всего.

Жуткие крики разносились по дому, сливаясь с завыванием по-зимнему холодного ветра за окном.

Когда всё прекратилось, Петтигрю, всхлипывая и вздрагивая на полу, обессилено прошептал:

— П-посл...

— Говори громче, Хвост! Тебя совсем неслышно! — издевательски хохотнул Волдеморт.

— Послание от Барти... Я забирал его.

Нужно ли говорить о том, что Волдеморт не испытывал никакого сожаления в содеянном? Он отвёл душу, точнее жалкий кусочек того, что от неё осталось, и ему полегчало. А то, что его слуга действительно замешкался и не появился в комнате сию же секунду по зову, исключительно потому что забирал послание и нёс его ему же, хозяину, — совершенно не заботило.

— Ах, послание, — спокойным тихим голосом повторил Волдеморт. — Что ж, прочти его, не заставляй меня ждать...

Петтигрю, собрав остатки мужества в кулак, поднялся на ноги. Он развернул пергамент и, приложив усилия, применил различные чары, чтобы расшифровать написаное. После он начал дрожащим голосом:

Мой господин,

первое задание успешно выполнено с моей помощью. В Хогвартсе всё стабильно...

☽

— Судя по всему, в Хогвартсе всё стабильно, — прощебетала Кэтрин и отпила чай.

— Ты уверена? — за маской спокойствия скрывалась недюжинная тревога. Миссиc Грейс тем не менее держалась прекрасно.

— Да, мама́, — уверенно подтвердила Кэтрин своё намерение.

— Быть может нам стоит подождать начала нового учебного года?

— Мама́, всё в порядке, правда. Я не хочу ждать ещё полгода. Я хочу закончить последний курс. Я же должна как-то найти своё место в этом... времени.

Повисла короткая пауза. Впрочем ответ миссис Грейс не заставил себя ждать.

— В таком случае, дорогая, нам необходимо подготовить все документы. Я свяжусь с директором.

Подготовка документов заняла много времени. Пока Кэтрин приходила в себя после ужасного события, пока она хоть как-то свыклась с мыслью о новом мире, прошло почти полгода. Разумеется все это время никому и в голову не пришло, что нужно восстанавливать документы. Нет, Кэтрин несомненно могла бы везде размахивать старыми с годом рождения 1926-ым... Но во имя сохранения своего же душевного равновесия было решено сделать новые. Только после этого миссис Грейс связалась с нынешним директором. Конечно, Дамблдор прекрасно знал данную ситуацию, он был свидетелем. С вопросом о зачислении Кэтрин не возникло совершенно никаких проблем. К счастью, программа не сильно изменилась за все прошедшие десятилетия, но Кэтрин все равно решила приступить к учёбе во втором полугодии, сразу после рождественских каникул. Нужно же было адаптироваться, привыкнуть к новым студентам... Эта ситуация несколько тревожила, но вместе с тем нельзя было находиться всю жизнь в позиции замирания. Нужно было двигаться вперёд. И Кэтрин уверенно приняла этот вызов.

Разговоры лились из каждой щели. Буквально. Месяц назад закончилось второе задание, и ни студенты, ни даже портреты в коридоре не умолкали, без устали обсуждая, кто шагнул на следующую ступень Турнира трех волшебников, а кто с треском провалил погружение на дно Чёрного озера. Кэтрин не понимала, была ли она рада этому факту. С одной стороны, она не привлекала лишнего внимания, ученикам было попросту плевать на "новенькую". С другой, она чувствовала острую потребность общения хоть с кем-то. Девушки её возраста с последнего курса в общем-то охотно шли на контакт, но каждый вечер, засыпая под тенью тёмно-зелёного балдахина, Кэтрин была готова опуститься на самое дно отчаяния. Мерлин, все чужие! Ни одна из них не станет ей подругой. Никогда.

Навязчивая идея, попытка ухватить призрачную бестию прошлого за хвост — всё это дало Кэтрин новый стимул. А что ей терять-то в конце концов?

Сухой и ветреный март. Даже климат изменился. Кэтрин поморщилась и отвела взгляд от окна обратно в пергамент. Ей было разрешено посещать занятия до мая факультативно, ведь ей разве что нужно было подтянуть астрономию да прорицания. На прорицаниях Кэтрин откровенно пришла в ужас в первую секунду, а во вторую едва не взорвалась диким, совсем не дамским хохотом — так её впечатлила профессор Трелони. Но, по правде говоря, где-то глубоко внутри Кэтрин волновалась. Она очень ярко чувствовала обострившиеся способности провидца, и её это тревожило. Когда на занятиях она намеренно пыталась рассмотреть хоть что-то в хрустальном шаре, она приходила в гнев, который сменялся апатией. Ничего, кроме собственной слишком худой мордашки со сморщенным носиком, в мерцающей поверхности хрусталя она не видела, как ни старалась. Зато ночью её обуревали видения, кажется во снах, которые по утру она никак не могла вспомнить. Из-за всего этого Трелони её словно бы начала раздражать, хотя Кэтрин прекрасно понимала, что бедная преподавательница тут совершенно ни при чем.

После Кэтрин засеменила к профессору Синистре. Нужно было взять задание по астрономии. Из класса вывалилась шумная толпа, кажется, второкурсников, и Кэтрин шарахнулась к стене, недовольно шикнув. Будь у неё звание старосты, сию же секунду стянула бы с каждого по пять баллов! Что с них взять — с гриффиндорцев!

Отряхнув подол от невидимой пыли, Кэтрин шагнула в кабинет.

— Вы уже пришли! — улыбнулась Аврора Синистра, умело размахивая палочкой — стопки пергаментов дружно полетели со столов в огромный шкаф, находящийся в самом углу кабинета.

— Конечно, как и договаривались, — Кэтрин уважительно склонила голову. — Что мне нужно сделать?

— Для начала я хочу проверить твой уровень. Можешь сдать отчёт к маю. А так же отследи движение парочки небесных тел, — преподавательница кивнула на парту, где лежала инструкция.

— Благодарю! — Кэтрин взяла бумажку и, не вникая, бросила её в сумку.

Теперь ещё ночью не спать. От одной только мысли, что придётся сидеть на астрономической башне под сквозняком, Кэтрин поплохело. Но вдруг её лицо из недовольного сделалось совершенно другим. Уголки губ растянулись в улыбке, которую она старалась сдержать изо всех сил.

В ближайшие полчаса Кэтрин нашла директора Хогвартса. Дамблдор был очевидно занят, и на монотонное щебетание Кэтрин о важности исполнения задания по астрономии отмахнулся, и велел подойти с этим вопросом к декану её факультета, Северусу Снейпу. Кэтрин на мгновение даже опешила, что смогла так быстро получить разрешение покидать гостиную Слизерина ночью, оставалось только оповестить эту угрюмую летучую мышь, к которой она относилась с осторожностью и уважением. Снейп наверняка так же отмахнётся от нее... И уж тогда-то она использует это время как надо.

Кэтрин прислонилась к каменной стене и невольно закрыла глаза. Ноги гудели от постоянной беготни туда-обратно по замку. У декана по всей видимости урок шёл полным ходом, и самое худшее, что можно было сделать, это отвлечь его. Возвращаться в комнату девочек Кэтрин не стала. Окажись она там, сию же минуту бросилась бы на постель и тут же уснула. Веки слипались. Она прикрыла рот рукой и от души зевнула. За дверьми послышался гогот.

— Надеюсь, это Слизерин высмеивает Гриффиндор, — отметила про себя Кэтрин.

Времена изменились, но она совершенно нет. Хотя та рыжая девочка и помогла ей тогда... Но это не делает их друзьями. И того более, Кэтрин для себя выделила неоспоримый факт того, что к Гриффиндору с годами стали относиться только лучше, чего не сказать о Слизерине. Эти перешёптывания, клеймо, которое уже ничем не смыть, плотно въелось в змеиную кожу.

Раздалась вторая волна дикого хохота. Кэтрин, убедившись в отсутствии студентов в коридоре подземелья, тут же взмахнула палочкой. Её тонкие губы медленно растянулись в мерзкой улыбочке, полной удовлетворения. Но вдруг профессор Снейп сменил тему и уже отчитывал знаменитого Гарри Поттера. Надо ли говорить, в какой ужас пришла Кэтрин, когда недавно на днях увидела его издалека. Впервые. Неопрятный, растрепанный, жаждущий славы, лезущий на рожон. Челюсть сводит какой неприятный! Но Кэтрин пришла в ужас второй раз, когда поняла, что она уже встречала этого мальчишку, на пару лет её младше. На чемпионате... Это был точно он. Третья волна была окончательной и решающей. Вот это вот не пойми что стало причиной свержения его темнейшества? Кэтрин громко и истерично хохотнула. Это точно какая-то злая шутка. Как этот, очевидно, бездарь смог учинить подобное? Тут явно всё не так просто. Это же буквально невозможно. И вот тогда, с третьей волной-цунами, Кэтрин нарекла Поттера своим врагом на расстоянии. Причин, как видите, для этого было много, но первая и решающая — неопрятность.

— В ту ночь, когда залезли в мой кабинет, вас в спальне не было, я это точно знаю! — говорил Снейп. — И я не намерен терпеть ваше поведение, даже если вашим поклонником сделался и Грозный Глаз Грюм. Только попробуйте снова забраться в мой кабинет, Поттер, и вам не поздоровится!

Кэтрин хмыкнула. Неудивительно, что такой, как Поттер, может шарить по чужим вещам. Едва она успела отойти на шаг от двери, как из-за угла выплыла фигура высокого худого мужчины. Кэтрин тут же отметила про себя, что по комплекции он был очень схож с Дамблдором. Как будто все директоры такие. Он уверенно вышагивал по коридору, что Кэтрин непроизвольно прижалась к стене — так внушительно и грозно он смотрелся. В его волосах во всю серебрилась седина, а козлиная бородка была с завитком. Заметив неконтролируемое поползновение студентки в виде обнимания стены, он тут же улыбнулся и кивнул, словно говоря, что не представляет совершенно никакой опасности. Зубы у него были желтоватые, а улыбка никак не вязалась с холодным, проницательным взглядом. Он был одет в гладкие серебристые меха. Чем ближе он подходил, тем отчётливее виднелись его глаза — ярко-синие. Кэтрин сглотнула, замерев в немом восторге.

— Ух ты! — пискнула она, и мужчина остановился.

— Мисс? — дружелюбно склонил он голову, приветствуя Кэтрин.

— Вы должно быть из Дурмстранга! — восхищенно залепетала она. — Я знаю, конечно, что в этом году в Хогвартсе проходит Турнир Трёх волшебников, но студентов вашей школы я видела только из далека. У меня подруга училась в вашей школе! Я и представить не могла, что у вас такая... необычная одежда.

— Что ж, мисс, — он вопросительно изогнул бровь, и Кэтрин тут же смекнула.

— Грейс! Кэтрин Грейс.

— Очень приятно, мисс Грейс. Раз вы под таким большим впечатлением, вам непременно стоит принять участие в программе обмена и посетить Дурмстранг, хотя бы на одно полугодие.

Весь флёр восхищения, аханья и оханья правда тут же улетучился. Кэтрин пришла в ужас от одной только мысли, что она сама будет ходить в этих мехах и размахивать посохом.

— Ах, боюсь, я лишь сторонний наблюдатель, что не умаляет моего восхищения, профессор Каркаров! — Кэтрин быстро сообразила, кто перед ней.

Мужчина глухо расхохотался.

— Что ж, как минимум всегда можно отправиться в путешествие, от Северного Моря рукой подать до Норвегии. Кстати, кто ваша подруга? — поинтересовался директор школы.

— Ах, это... есть, то есть была... Айрин. Айрин Дюстер.

Каркаров немного нахмурился, словно стараясь вспомнить.

— Вы уверены, что она учится в Дурмстранге?..

Кэтрин растерянно заморгала глазами. Слава Мерлину, профессор вдруг хлопнул в ладоши и сквозь улыбку заговорил.

— Я учился с одной девушкой, правда это было так давно!.. Кажется её звали... Долли, Дороти... Не помню, но фамилия Блэк. Так вот она точно дружила с девчушкой, которая была старше неё. Я то был и того моложе... Да-да... Кажется, отец немец, а мать русская. Наверное, кто-то из её внуков, только точно не в Дурмстранге учится.

— И правда, — улыбнулась Кэтрин, — Я, наверное, что-то напутала.

Каркаров улыбнулся и зашёл в кабинет, хотя до конца занятия ещё была пара минут. Когда он входил внутрь, что-то тихо звякнуло. Кэтрин присмотрелась, а затем подняла с пола золотую запонку, которую бросила в карман.

Дверь кабинета вдруг резко распахнулась, и из него посыпались студенты. Вид у них был, откровенно говоря, потрёпанный. Особенно это относилось к измученным физиономиям гриффиндорцев, от вида которых Кэтрин расплылась в улыбке. Все довольно быстро покинули подземелье, кроме двоих. Кэтрин свысока окинула их взглядом, который так и сквозил холодом и надменностью. Нет, не потому что она была неприятным человеком, а потому что эти двое были дружками Гарри Поттера, которые повсюду таскались за ним. Они, как и Поттер, не вызывали ни доверия, ни симпатии. Девушка, на пару лет младше Кэтрин была не просто некрасивой — это по мнению Кэтрин было не так ужасно, — она была неухоженной. Её волосы были, как и у Поттера, растрепанными, разве что без колтунов. Парнишка рядом с ней был одет очень бедно. Кэтрин передёрнулась и отвернулась. Ей очень сильно хотелось сказать, а не пора ли и им пойти отсюда куда-нибудь подальше? Но воспитание не позволяло. В свою очередь эти двое, кажется они носили фамилии Грейнджер и Уизли, молчаливо переглянулись.

Дверь в кабинет была закрыта не до конца, и Кэтрин видела в узкую щёлочку, как Каркаров хвостом ходит за угрюмым Снейпом и что-то говорит, беззвучно открывая рот. Затем он закатал левый рукав мантии и начал размахивать рукой перед каменным лицом Снейпа, который остался невозмутим, только лишь его черные глаза забегали по классу и он что-то звучно рявкнул. Что именно, увы, было невозможно услышать.

Тем не менее через считаные мгновения, Каркаров, встревоженный и злой, вылетел вон из класса. Кэтрин едва открыла рот, чтобы окликнуть его, дабы вернуть запонку, но он был таков. Уже через секунду Кэтрин отвлеклась. Она закатила глаза и громко цокнула, когда из, казалось, уже пустого кабинета вышел Поттер. Нет, ну надо же! Какой невоспитанный юнец! Люди взрослые разговаривали, а он явно сидел и уши грел. Когда Гарри Поттер вместе со своими прихвостнями растворился на лестнице за углом, ведущей из подземелья, Кэтрин наконец вошла в кабинет.

— Добрый день, профессор! — начала Кэтрин и тут же встретила колючий взгляд. Уверенность в том, что Снейп просто так ей разрешит посещать астрономическую башню ночью, вдруг улетучилась. — Прошу прощения за беспокойство. Я хотела вас уведомить о том, что мне необходимо нагнать курс по астрономии, а для этого мне необходимо посещать астрономическую башню.

— Я полагаю, ночью, — сухо буркнул Снейп, и Кэтрин молчаливо кивнула.

Его и без того тонкие губы совсем превратились в ниточки и он едва заметно отмахнулся разрешающим жестом.

Кэтрин, опасаясь, что он передумает в любо момент, уважительно поблагодарив, тут же развернулась и направилась к выходу.

— Мисс Грейс, — строго остановил её профессор. — Подойдите к профессору Грюму. Вам необходимо восстановить пробелы по защите от тёмных искусств.

— Непременно, профессор!

Профессор Грюм оказался несколько жёстким, но вместе с тем определённо интересным преподавателем. Правда он был совсем не рад, что ему приходлось тратить время на новоиспеченную студентку и он совершенно не скрывал, что принял ее исключительно как обузу.

В первые уроки Кэтрин по большей части хлопала глазами, ахала, охала, изящно махала ручкой. В какой-то момент Грюм плюнул и резко сказал:

— Ей-богу как на танцах! Ну что за белоручка!

Кэтрин насупилась и обиженно посмотрела на преподавателя.

— Что ты губы надула! — рявкнул Грюм и проковылял на несколько шагов вперёд. — Вот если на школу нападут, что ты будешь делать?

— Да кому наша школа нужна, — проворчала Кэтрин.

Почему-то именно эти слова стали последней каплей, и Грюм взмахнул палочкой так резко и неожиданно, что яркая вспышка угодила прямо под ноги Кэтрин. Она взвизгнула и рефлекторно отразила следующую молнию, тут же перейдя в нападение. Глаз Грюма — настоящий — полез на лоб от удивления, но он не потерял обладание, а принялся более упорно хлестать нападающими заклинаниями в сторону белокурой куклы. Кэтрин уже стояла в боевой позиции, и все их движения превратились в напряженный боевой танец. Кэтрин то и дело уворачивалась и не прекращала нападать. В какой-то момент Грюм поймал её темп и грозно рявкнул:

— Стоп!

Кэтрин дёрналась, а он начал угрожающе хромать в её сторону. Она вся сжалась в комок и затряслась. Он сам вынудил её... Она бы ни за что не перестала транслировать образ глупой дурёхи, если бы он уже месяц не кошмарил её до изнеможения, вписывая в ни на что неспособные белоручки, которых богатые родители пропихнули на Слизерин. Но теперь, когда он завис грозовой тучей над неё, она места себе не находила и уже думала, как бы всё вывернуть в свою пользу.

— Кто тебя обучал? — гаркнул Аластор Грюм.

— Я, я училась н-на обычных уроках со всеми, — захлопала Кэтрин голубыми глазищами, сделав самый невинный взгляд из всех возможных.

Грюм сверлил её взглядом, а его вставной глаз двигался как-то слишком интенсивно, словно заглядывая в голову Кэтрин, в самые потаенные закоулки. Ей на мгновение показалось, что он вот-вот прочтёт её мысли, и пиши-пропало... Её ведь обучал Том Реддл, ныне известный под совсем другим именем, а Аластор Грюм... О, она читала о нём в газетах! Мерлин упаси, он что-то заподозрил. Кэтрин вдруг представила, что уже завтра её посадят в тёмную вонючую, пропахшую плесенью, сырую камеру Азкабана... Нос вдруг защипало так сильно, что Кэтрин, глядя в исполосованное шрамами лицо бывшего мракоборца, ныне преподавателя по ЗОТи, вдруг разрыдалась. Слёзы градинами потекли по щекам, и Кэтрин, громко всхлипывая, села на пол.

Аластор Грюм никак не ожидал такой реакции и, кажется, даже растерялся на мгновение.

— Хватить ныть! Зальёшь мне весь кабинет! — рявкнул он.

— Я просто очень старалась, мне повезло, но вам, видимо, никак не угодишь! Ничего не получается — плохо, из кожи вон лезу — снова всё не так! — голосила Кэтрин.

Барти в теле Грюма покрылся испариной. А может ему показалось? Может ритмический рисунок она просто переняла у него, а он сам и не заметил, как задал его?.. Он прищурился одним глазом.

Да нет, она же самая обычная дурёха... Ей, судя по всему, лет семнадцать, максимум восемнадцать. Лорд Волдеморт никак не мог её обучать.

— Иди. Неделя перерыва, — строго буркнул Аластор и поковылял хромой походкой за свой стол.

Кэтрин же торопливо вытирая кулачками влагу с щек, стремглав поднялась на ноги и, извинившись, покинула кабинет. Как только дверь захлопнулась, она прошептала:

— Вот же дура! Надо быть впредь осторожнее...

☽

По взмаху волшебной палочки вокруг воцарились согревающие чары, но Кэтрин всё равно потёрла руки в попытке их согреть быстрее. Она воровато оглянулась и, убедившись, что поблизости не было ни единой живой души села на скамью. Астрономическая башня была по совершенно неясным причинам притягательно уютной и полной спокойствия. Кэтрин вытянула ноги и задумчиво посмотрела на раскинувшуюся ночь под небесным куполом, усеянную мерцающими звёздами. Удивительно красиво. Может быть, когда приходит конец всему, люди превращаются в звёзды? В эти далёкие яркие точки, холодные, но от одного только взгляда на них, волнующие что-то на самом дне души. Она грустно улыбнулась, а затем тяжело вздохнула и запрокинула голову, закрыв глаза. Холодный воздух всё ещё щипал нос, хотя стало ощутимо теплее, благодаря магии. Вдруг раздался едва слышный, полный жизни и беспечности тандем смеха. Он доносился эхом в абсолютной тишине ночи, и Кэтрин вздрогнула. Ярко-голубые глаза тут же прищурились, всматриваясь вперёд, в едва различимую тень, которая приобретала всё более ясные очертания. Кажется, их было двое: кто-то высокий, худой, но крепкий с заботой и, можно с уверенностью сказать, самой нежной любовью обнимал за плечи второго — на голову ниже. Подул ветер — Кэтрин нахмурилась и заморгала, пытаясь прогнать видение. Она, наверное, задремала... Ветер растрепал длинные чёрные волосы, и тот второй, что обнимал со спины, опустил голову, глубоко вдыхая аромат развевающихся локонов. Он крепко сжал её в объятиях, и они вдвоём шагнули вперёд, в безызвестность, в пропасть, в пустоту ночи... Кэтрин бросилась вперёд в попытке ухватить за рукав хотя бы одного из них, но, оказавшись на краю башни, она громко ахнула. Никого не было. Лицо Кэтрин в это самое мгновение превратилось в точно неживую маску и она отшатнулась назад. Её вдруг поплохело, а проклятый холод пробрал до самых костей.

— Это же было очевидно, — прошептала она осипшим голосом. — Вы были вместе... Почти с самого начала? — спросила она пустоту. И тут же вспоминание о невесть где ночевавшей в рождественскую ночь Айрин обрушилось молнией; Том ворвавшийся в их комнату с одним-единственным вопросом, где она...

Голова разразилась ужасной болью. Видение прошлого, настигшее так неожиданно, ещё раз подтвердило обострившийся дар Кэтрин. Будущим это не могло быть, но прошлым точно. Она быстро поняла это, и от осознания сердце сжалось в какой-то совершенно невыносимой тоске. Кэтрин всхлипнула, тут же зажав рот обеими ладонями. Захотелось увидеть их воочию, всё таких же молодых и красивых... Она вдруг осознала, как же они смотрелись... Словно созданы друг для друга, эти угрюмые, не по возрасту мудрые и рассудительные выражения лиц, слишком серьёзные глаза. До ужаса похожие, но одновременно такие разные; словно дуальность воплотилась в них.

Она шмыгнула раскрасневшимся носиком и развернула пергамент. Профессор Синистра дала интересное задание, и Кэтрин сначала через силу, но в итоге с искренним азартом погрузилась в него. Нужно было отследить фазы любых двух созвездий. Это всё ничего, но вдобавок профессор Трелони решила, что Кэтрин обладает даром (она, конечно, была права, но сама Кэтрин отнекивалась как могла) и настояла на том, чтобы юная студентка попутно применила свои способности и непременно постаралась что-нибудь предсказать. Кэтрин уже решила, что наплетёт какой-нибудь ерунды.

Задумчиво посмотрев на небо, она грустно улыбнулась.

— Как вверху, так и внизу. Что у нас там... Разгар зимы и начало весны?

Кэтрин вдруг точно поняла, какие два созвездия возьмёт в работу. Раз уж тень их молодости только что прикоснулась к ней, то стоит посвятить себя работе с ними.

Усердно всматриваться в звездное небо, она крутила специальный телескоп и что-то записывала в пергамент. В какой-то момент она замерла, и начала торопливо крутить колёсики механизма.

— Между вами... Ровно между вами. Что это?..

От напряжения на лбу выступили горошинки пота. Кэтрин отпрянула.

— Я не понимаю... — прошептала она в пустоту, и тут же взмахнула палочкой над пергаментом, пытаясь запечатлеть увиденное. — Как такое вообще возможно?

Кэтрин тут же левитировала огромную книгу в руки и принялась перелистывать страницы. Она нашла нужный раздел с потрёпанным названием Aquarius и нахмурилась. Ни одной записи об увиденном.

— Она мертва, — так же сосредоточенно проворчала Кэтрин под нос и продолжила записывать под иллюстрацией на своём пергаменте. — «Мёртвая» дисковая галактика ранней Вселенной... Находится примерно в десяти миллиардах световых лет от Земли. Она перестала рождать новые звезды в совсем юном возрасте... Состоит лишь из чахнущих красных карликов и экзопланет... — Кэтрин закончила и снова посмотрела на небо. — Что же с тобой случилось?..

Покончив с работой, Кэтрин собрала вещи и направилась внутрь замка. Все знали, что ей разрешено задержаться на пару часов, так что она спокойно брела по лестницам. Однако в какой-то момент, воровато оглядевшись по сторонам, она прошмыгнула в заброшенный класс подземелья.

Там, не теряя ни секунды, она ринулась к зачарованной спрятанной тумбе и достала добротную стопку газет и бумаг. Она собрала достаточно информации, но всё ещё не помнила все имена и события наизусть.

— Где же ты? Я тебя точно видела... — ворчала Кэтрин, торопливо перекладывая старые выпуски Ежедневного Пророка.

Наконец она нашла то, что искала. С пожелтевших страниц на неё смотрела старая колдография мужчины с козлиной бородкой. Игорь Каркаров! Сегодня он был слишком напряжён, слишком встревожен... Что послужило причиной? Усталый взгляд голубых глаз вперился в расплывающийся текст. То, что во время Первой магической войны он вступил в ряды Пожирателей смерти, Кэтрин и так помнила. А вот то, что Аластор Грюм сам лично выследил и постарался, чтоб его упекли за решётку, она не знала... И как только эти двое сосуществуют в стенах волшебного замка? Они ведь встречаются, видят друг друга... Кэтрин вернулась к статье. Оказалось, что Каркаров участовавл в пытках ни в чём не повинных маглов и волшебников, противостоявших Тёмному Лорду. И судя по всему, он был отлично знаком с Северусом Снейпом. Впрочем в Азкабане он пробыл недолго. Сдав всех своих соратников, он благополучно выбрался на свободу.

Кэтрин тяжело вздохнула. Вдруг воспоминание высокого мужчины в жуткой маске с высоко поднятой рукой возникло лёгкой дымкой перед глазами. Метка! Чёрная Метка! На этой же самой руке она видела её едва заметные следы, и этой же рукой тряс Каркаров перед носом Снейпа. Неужели Тёмный Лорд где-то совсем близко? Сердце Кэтрин забилось быстрее.

— Наш Лорд!.. Он посылает знаки!

Кэтрин едва не подорвалась в замок. Ей захотелось треснуть Снейпу и Каркарову по головам и воскликнуть, какого чёрта они делают вид, что ничего не происходит?! Но её пыл тут же остыл. А кто сказал, что за все эти годы им можно доверять, что они так же верны?

За спиной раздался стук — Кэтрин нервно дёрнулась. Обернувшись, она замерла на мгновение и едва не упала в обморок. На входе стоял Аластор Грюм и смотрел на неё, его искусственный глаз тревожно шевелился. Поджилки затряслись! Она ведь знает — каждый знает! — что его глаз волшебный. Порывистым жестом Кэтрин схватила Ежедневный Пророк, но было поздно.

Глаз Грюм грозно взмахнул палочкой — газета из её рук тут же оказалась у него.

— Что юная студентка делает ночью в заброшенном кабинете? — рявкнул он.

И Кэтрин растерялась. Кажется, впервые в жизни она не нашла, что ответить, а лишь беспомощно открыла рот. Преподаватель уже ковылял к ней, прихрамывая, и от каждого отзвука его шага Кэтрин сжималась сильнее.

— Да ещё и... — он взмахнул палочкой и ворох компрометирующих вырезок из газет и статей сомнительного содержания взмыл вверх маленьким вихрем. Кэтрин зажмурилась, сердце в пятки ушло. — Мне стоит сию же секунду сообщить директору Хогвартса!

— Я, — хрипло отозвалась Кэтрин, ощущая себя рыбой, выброшенной на берег, — я просто...

— Интересуетесь тем, чем не стоит! Что я должен подумать? Что юная леди, спрятавшись ото всех в ночи под предлогом занятий, тайно грезит о Тёмном Лорде и его приспешниках?

Кэтрин отрицательно затрясла головой, с ужасом взирая на возвышающееся над ней огромную фигуру Грюма.

— Что ж... — вдруг спокойно сказал профессор. — В юные годы многие отличаются любопытством.

Кэтрин замерла натянутой струной.

— В качестве наказания, мисс Грейс, вы займётесь чем-нибудь полезным... Дайте подумать.

Кэтрин медленно выпустила воздух из лёгких и уверенно кивнула головой.

— Да, сэр. Я всё сделаю.

— Я буду следить за твоим поведением, юная мисс. Оставлю твою выходку в секрете и посмотрю, как ты справишься...

— Я буду молчать обо всём, даже о своём наказании. Оно справедливо, а вы добры.

Аластор склонился к её лицу угрожающе близко и пристально посмотрел в голубые глаза. Кэтрин сжалась, но не вздрогнула. Профессор же более ничего не сказал и последовал хромой походкой в сумрак замка.

☽

— Проклятый хромой дед! — ругалась Кэтрин, с неимоверной скоростью заталкивая маленький мешочек с златоглазками под мантию. Руки тряслись, и она молила Мерлина только об одном: лишь бы профессор Снейп не свалился как снег на голову. Ей-богу ей будет сказать совершенно нечего в своё оправдание, если только снова разрыдаться. Но Снейп, пожалуй, последний человек на земле, который бы мог расчувствоваться от вида всхлипывающей юной дурёхи. Меньше всего её заботил вопрос, куда и зачем Грюму понадобилось оборотное зелье, а вот собственная безопасность и его молчание очень даже волновали.

Благо все студенты сидели не в замке, а на трибунах поля для Квиддича. Сегодня было заключительное задание турнира трёх волшебников. Точнее четырёх, что всё ещё неимоверно раздражало, да и откровенно-то говоря, бесило Кэтрин. Нет, ну надо же! Этот Поттер даже туда пролез! Ну вот как он это сделал? Кэтрин громко фыркнула и вздрогнула из-за эха своего же голоса. Она тут же прошмыгнула за дверь, покинув кладовую Северуса Снейпа.

В выручай-комнате она не задержалась. Оставив ингредиенты, она окинула взглядом пустой котёл — видимо, Аластор Грюм израсходовал всё сваренное ею зелье — и забросила в другой, рядом стоящий и чистый, три пучка водорослей, добавила два пучка Спорыша и помешала три раза по часовой стрелке. Она торопливо взмахнула волшебной палочкой и отправилась вниз.

Девушка с четвёртого курса по имени Пэнси Паркинсон пообещали приберечь для неё место на трибунах, повыше, чтобы было как можно лучше видно огромный лабиринт, где участникам предстояло пройти последнее, самое опасное испытание. Слизеринки не общались особо близко, но Кэтрин всегда быстро располагала людей к себе, находила подход и умела выстроить дружелюбные взаимоотношения. С остальными студентами она, к слову, практически не пересекалась. Её режим дня сбился из-за ночных вылазок, а преподавали смотрели сквозь пальцы на её отсутствие на уроках. К тому же, она вовремя сдавала все задания, и по факту ей нужно было всего лишь сдать экзамены, чтобы выпуститься из школы чародейства и волшебства и отправиться в большое плавание под названием взрослая жизнь. Впрочем курс своему кораблю Грейс давно выбрала и был он, мягко говоря, грязным и подлым. Но таким он был для каждого современного волшебника. Кэтрин же собиралась во что бы то ни стало найти своих когда-то друзей и присоединиться к ним.

Когда Кэтрин пробиралась на своё место сквозь гомон и толкучку, над лабиринтом разлетелся всполох искр. Кажется, кто-то выбыл из игры. Кэтрин хмыкнула, надеясь на самый справедливый вариант. Она подняла голову и увидела Пэнси, весело поманившую её рукой, и замерла. Конечности онемели, стали тяжелыми, неподвижными. Вся она словно превратилась в каменное изваяние и не могла сделать вдох. Рядом с Паркинсон сидел юноша лет пятнадцати, его платиновые волосы были аккуратно зачёсаны назад, а взгляд холодных серо-голубых глаз был насмешливым и пронзительным. Кэтрин пошатнулась. Пэнси тут же ринулась навстречу и подхватила её.

— Всё в порядке? — поинтересовалась она, устремив брезгливый взгляд за спину Кэтрин, где виднелась рыжая макушка.

— Да, — отозвалась Кэтрин.

Они сели на свои места.

Казалось, что звук выключился. Кэтрин подняла голову вверх, всматриваясь в сумеречное беспросветное небо, затянутое тяжёлыми почти чёрными тучами. Вдруг захотелось, чтобы наступила ночь, чтоб её темнота окутала все вокруг и даже органы чувств, лишая возможности созерцать и умирать снова и снова.

И зачем только она сюда пришла?..

☽

И зачем он только сюда пришёл? Что им двигало? Желание доказать всем вокруг, что он не ничтожество? Или доказать себе, что то предательство не ошибка? Будь у него возможность отмотать время назад, сделал бы он это ещё раз?..

— Хвост! — прервал его мысли холодный голос, преисполненный волнением и тревогой, которые, казалось, впервые Волдеморт не мог сдержать.

Петтигрю, вздрогнув, тут же бросился к грязному большому столу, на котором лежал свёрток.

— Д-да, мой Лорд!

Ткань зашевелилась. Это копошился беспомощный Лорд Волдеморт, готовый вернуть величие. Он так долго шёл к этому. Он терпел предательство, терпел поганые мысли этого трясущегося Хвоста.

— Подготовь котёл, — прозвучал приказ.

Конечно, котёл был давно готов, могила Томаса Реддла найдена. Но Петтигрю, как и Волдеморт, понимал, что права на ошибку нет. Суетливо поклонившись он трусцой выбежал на улицу из маленького здания и оказался посреди темного густо заросшего кладбища, справа за огромным тисом чернел силуэт небольшой церкви. Слева — холм, на склоне которого находился старый красивый особняк. Кругом было тихо-тихо и как-то нереально. Петтигрю сделал глубокий вдох, что даже лёгкие заболели на секунду. В это самое мгновение раздался громкий щелчок.

Он тут же бросился назад.

— Х-хозяин, — неравно зашептал он. — М-мальчишка здесь!

Алые змеиные глаза полыхнули огнём. Это маленькое существо, которым был Волдеморт, превратилось в сгусток ненависти и злобы, трепещущее от предвкушения.

— Скорее, Хвост! — хрипло приказал но, и слуга послушно взял его на руки, торопливо направившись на кладбище.

Было темно, они двигались медленно, огибая могилы. На мгновение Хвост пришёл в замешательство, завидев вместо одного, двух юношей, что растерянно озирались по сторонам с палочками наготове.

Мальчик в очках, по всей видимости Гарри Поттер, прищурился, всматриваясь в свёрток, а затем опустил палочку и посмотрел на другого юношу, Седрика Диггори. Они оба воззрились на Петтигрю, который остановился шагах в двух возле высокого мраморного надгробья. Секунду-другую все трое не спускали друг с друга глаз. И тут случилось то, чего никто не ожидал: Поттер вдруг выронил палочку, закрыл лицо руками, и упал на траву, как подкошенный.

Волдеморт, собравший всю волю в кулак, трясущийся от изнеможения, к этому моменту оценил ситуацию и озвучил команду пронзительным голосом:

— Убей лишнего.

Послышался свистящий звук, и в темноте проскрипел голос Петтигрю:

— Авада Кедавра!

Вспышка зеленого света обожгла пространство. Седрик Диггори рухнул замертво рядом с Гарри. Последний же словно всё ещё не понимал, что происходит. Очевидно, что ему было невыносимо плохо, и даже вырвало. Лишь после этого он открыл слезящиеся глаза. Казалось, он целую вечность всматривается в лицо Седрика, в его широко распахнутые серые глаза, пустые, как окна нежилого дома, в полуоткрытые губы, удивленное лицо. На самом деле прошло лишь мгновение, и он не успел осознать происшедшее, его леденящую невозможность.

Петтигрю, пользуясь ступором и шоком Поттера, положив сверток на землю, достал волшебную палочку и потащил мальчишку к мраморному надгробью. Затем развернул его и прислонил к камню, на котором было высечено "Том Реддл".

Из палочки Петтигрю потянулись веревки, и он начал привязывать Гарри к надгробью. Под капюшоном слышалось его прерывистое, лихорадочное дыхание. Поттер вдруг попытался сопротивляться, но Питер ударил его кулаком.

— Ты! — вдруг выдохнул Гарри. Но Питер, ничего не ответил. Ему было плевать, узнал его мальчишка или нет. Меньше всего на свете он хотел облажаться. Если только здесь и сейчас он допустит ошибку — его настигнет смерть от руки Волдеморта. И можно поклясться, что она будет самой жестокой в мире, ведь чего стоят одни только пытки...

Он кончил колдовать с веревками и теперь трясущимися руками ощупывал каждый узел, проверяя, крепко ли привязан мальчишка. Убедившись, что он не может шевельнуть ни рукой ни ногой, Хвост вытащил из-под плаща черную тряпку и грубо запихал ее в рот пленнику. Затем, так же молча, обошел Гарри и скрылся у него за спиной.

Волдеморт лежал на земле, замотанный в мантию, рядом с надгробьем. Он неуклюже зашевелился, желая высвободится, желая покинуть этот проклятый кокон. На его движение тут же откликнулась Нагайна. Она заскользила по траве вокруг надгробья. Послышалось быстрое, прерывистое дыхание. Это был Хвост. Он волочил каменный котел, в котором слышался плеск воды. Котел был огромным, в нем бы мог уместиться крупный мужчина.

Волдеморт, лежащий на земле, зашевелился сильнее. Хвост сунул под котел волшебную палочку, и оттуда выстрелили языки пламени. Змея, наверное испугавшись, поспешно уползла в темноту.

Жидкость в котле нагрелась быстро. Не прошло и пяти минут, как она уже кипела вовсю, бросая вверх пунцовые искры, словно тоже воспламенилась. Пар становился все гуще, а Волдеморт в свертке теперь уже лихорадочно метался, требуя пронзительным, ледяным голосом:

— Скорее!

Кипящая поверхность жидкости вся превратилась в искры и сверкала, точно усыпанная бриллиантами.

— Все готово, хозяин.

— Пора... — изрек ледяной голос.

Хвост развернул сверток, не поднимая с земли; увиденное исторгло бы из груди Гарри пронзительный вопль, не будь у него во рту черного кляпа.

Как будто Хвост, споткнувшись о камень, вывернул его из земли, и под ним оказалось что-то вроде скользкого слепого червя, нет, в миллион раз хуже. Принесенное Хвостом на кладбище существо напоминало скорчившегося младенца. Но только очертаниями, во всем остальном оно ни капли не походило на человеческого детеныша. Чешуйчатое безволосое тело цвета сырого мяса, слабые, тонкие ручки и ножки, а лицо — такого ни у одного ребенка отродясь не было — приплюснутое, как у змеи, с блестящими красноватыми глазами-щелками. Существо казалось почти беспомощным. Оно протянуло ручки к Хвосту, обняло за шею, и Хвост его поднял. В этот миг капюшон упал у него с головы, и Гарри увидел на бледном лице крайнее отвращение. Хвост поднял свою ношу над котлом и искры, танцующие на поверхности жидкости, осветили на мгновение плоское злобное лицо. Хвост опустил существо в котел, и оно с шипением исчезло. Было слышно, как тельце мягко стукнулось о каменное дно котла.

И тут Хвост заговорил. Голос его дрожал, выдавая панический страх. Он поднял палочку, закрыл глаза и с трудом произнес:

— Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына!

Земля под ногами Поттера разверзлась, оттуда выпорхнула тонкая струйка праха и, повинуясь мановению палочки, нырнула в кипящую жидкость. Сверкающая поверхность, зашипев, лопнула, искры разметало по сторонам, и жидкость в котле стала ядовито-голубой. Поскуливая от ужаса, Хвост вытащил из-под плаща длинный тонкий серебряный кинжал и снова заговорил, на сей раз каждое слово сопровождая истеричным всхлипом:

— П-плоть... слуги... отданная д-добровольно... оживи... своего... хозяина!

Он вытянул перед собой правую руку, ту, на которой нет пальца, крепко сжал кинжал в левой и замахнулся. Обездвиженный Поттер в этот самый момент зажмурился. Но уши-то он не мог зажать и невольно услыхал безумный вопль, пронзивший его сердце, как будто Хвост ударил и его кинжалом. Что-то со стуком упало на землю, Хвост тяжело задышал, и тут же раздался всплеск зелья, вызвавший приступ дурноты. Зелье стало кроваво-красным. Хвост, всхлипывая и скуля от боли, подошёл к Гарри, обдав его лицо горячим дыханием.

— К-кровь недруга... взятая насильно... воскреси... своего врага!

Гарри не мог ему воспротивиться — слишком крепко был связан. Он тщетно пытаясь выпутаться из веревок. Но в оставшейся руке Хвоста сотрясался серебряный кинжал. Острый конец проколол кожу на сгибе локтя, и по разорванной мантии потекла теплая кровь. Все еще хрипло дыша от боли, Хвост вынул из кармана стеклянный пузырек и поднес к ране, пузырек быстро наполнился. Пошатываясь, Хвост вернулся к котлу и плеснул в него кровь. Жидкость мгновенно стала ослепительно белой.

Покончив с приготовлением зелья, Хвост без сил упал на колени и тут же кулем повалился на землю. Он лежал скорчившись, баюкая кровавый обрубок, и тихо постанывал.

Котел кипел, сверкающие искры летели во все стороны, от их слепящего блеска все вокруг погрузилось в непроглядную черноту. Ничего не происходило... Внезапно искры погасли, из котла взметнулся столб белого пара, он становился все гуще, и в конце концов, затопил все.

Вот уже в облаке пара, идущего из котла, начали возникать очертания высокого, худого, как скелет, человека, и всех присутствующих окатила леденящая волна ужаса. — Одень меня, — произнес он пронзившим сердце голосом.

Всхлипывая и прижимая к груди изуродованную руку Хвост с трудом встал на ноги, поднял левой рукой с земли черный плащ с капюшоном и одной рукой накинул его на голову и плечи хозяина. Живой скелет ступил из котла на землю.

Лорд Волдеморт возродился.