Тёмная Диада

Правосудие — это путь к гармонии, а месть — попытка облегчить свою боль.Бэтмэн: Начало 

"Если бы я только мог, я бы заплакал." Жирная капля чернил упала на последнее слово предложения, аккуратно выведенное на пожелтевшем листе, медленно растеклась тонкими паучьими лапками. Раздался глубокий вдох. Юноша поджал губы так сильно, что те в следующее мгновение побелели. Еле заметное движение кистью руки — и клякса собралась в маленькую каплю, которая зависла над страницей, а затем послушно нырнула обратно в баночку, что стояла на пошарпанном деревянном столике. Юноша аккуратно закрыл чёрный дневник. Три золотистых слова заискрились в лучах яркого солнца: Том Марволо Реддл. На его лице проскользнула тень отвращения и неприязни. Не желая видеть это имя, он перевернул тетрадь и принялся за местную газету.

На летней террасе небольшого уютного кафе, расположенного в маленькой деревушке под названием Литтл Хэнглтон, было ещё несколько человек, медленно потягивающих холодные напитки и ведущих непринужденные светские беседы. Мужчины средних лет, очевидно, аристократы, в сопровождении таких же дам, расположились за соседними столиками. Том Реддл идеально вписывался в общую атмосферу общества, пожалуй, благодаря своей внешности: в свои шестнадцать лет он уже отличался хорошо сложенной фигурой и достойными манерами; его длинные пальцы были ухоженными; бледное лицо с впалыми скулами красиво гармонировало с тёмными, почти чёрными волосами, зачесанными назад. Утонченные манеры и вежливость делали очевидным тот факт, что он был благородного происхождения.

Том сделал глоток холодного, зелёного чая с мелиссой и перелистнул страницу газеты. Уже в следующее мгновение нечто заставило оторвать взор от абсолютно скучного чтива. Цепким взглядом он проводил две, проходящие мимо, фигуры: мужчина и женщина, которые обращались друг к другу по именам Мэри и Томас. За ними вальяжно проследовал мужчина лет сорока. И если быть внимательным, то можно увидеть безумное сходство между ним и юношей: такой же высокий, статный, с безумно красивым, но таким холодным лицом. Все трое были одеты с иголочки.

— Добрый день, господин Реддл! — Снял шляпу, проходящий мимо джентльмен.

— Добрый день, — ответил Томас Реддл, но его лицо не выражало абсолютно никаких положительных эмоций, а вся его улыбка, словно наоборот исказила лицо. Молодой же мужчина, судя по всему их сын, и вовсе прошёл мимо с высокомерным видом.

Том внимательно проследил за каждым их движением, пока те не скрылись из виду. Затем сделал глоток чая, взял чёрный дневник в руки и растворился среди улочек, оставив газету и пару шиллингов на маленьком уличном столе.

Лето выдалось довольно-таки жарким. Яркое солнце палило так, что большинство людей предпочитали оставаться дома, или же носили с собой утончённые белоснежные зонтики. Деревня Литтл Хэнглтон располагалась между двумя холмами. Она не была сильно популярной, но, стоит признать, природа здесь была безумно красива.

В этом самом маленьком поселении находился большой дом с садом. Он возвышался на холме над деревней. Прекрасный особняк семьи Реддл - самое величественное здание во всей округе. На склоне второго холма - полная противоположность богатому поместью. Старый, обветшалый домик, куда вела одна-единственная проселочная дорога. Хотя природа и здесь внесла свои красивые штрихи: по обочинам густо росла жимолость и другие кустарники, которые заполняли каждый сантиметр летнего воздуха приятным благоуханием.

Тихое шарканье шагов было практически не слышно из-за легкой поступи. Да и по дороге к этой самой хижинке, видимо, не так часто ходили, поэтому она изрядно поросла травой. Том остановился у старой, полуразвалившейся калитки. Скулы напряглись. Более на красивом, точно каменном лице не было ни единого признака отвращения. Он уверенно подошёл к входу и громко постучал, затем толкнул дверь. В нос ударил затхлый, неприятный запах, от чего он замер на мгновение. Небольшая гостиная выглядела очень неряшливо, убого и бедно.

— Кто здесь? — раздался сиплый, грубоватый голос. — Кто сюда пришёл? — В двери, ведущей в соседнюю комнатушку нарисовался коренастый, среднего роста мужичок. Его одежда была затасканной, и казалось, даже задубела от грязи. Волосы были густыми, но настолько спутанными, что, можно было подумать, он никогда их не мыл и не расчесывал.

— Ха! — фыркнул мужчина, оскалившись в улыбке, которая продемонстрировала отсутствие несколько зубов. Взгляд маленьких тёмных глаз метался из стороны в сторону. — Это ты, поганый Реддл! Проваливай к себе в особняк, к своим мамаше и папаше маглам!

Том в молчаливом отвращении наблюдал за обнищалым, скатившимся до паразитического образа жизни родственником, который брызгал слюной, пока отчитывал юношу, приняв того за Тома Реддла-старшего.

— Здравствуй, — наконец-то, заговорил Том. — Я ищу Марволо Гонта.

— Ах... — мужчина удивился, услышав речь на змеином языке. — Обознался! — вглядывался в лицо юноши, который прекрасно владел парселтангом. Стало очевидно, что внезапный гость - это не Том Реддл, ведь тому уже лет сорок. А этот юноша выглядел куда моложе и, очевидно, был волшебником, а не поганым маглом.

— Ах, Марволо! — вскликнул мужчина, подходя ближе к юному Тому. — К сожалению, Марволо покинул этот мир...

Коренастая фигура двигалась вокруг парня, от чего неприятный запах бил прямо в нос. Рвотный рефлекс подступил к горлу, но Том спокойно закрыл глаза и сделал глубокий вдох ртом.

— Кто ты? — задал вопрос на ходу, направившись внутрь небольшой гостиной к заветному креслу, чтобы сесть и больше не чувствовать запах пота, грязи и гнилых зубов.

— Я - Морфин Гонт! Сын Марволо, — хвастливо произнёс своё имя, словно это королевский титул. — Ты же знаешь, кто мы такие? — Не дождавшись ответа, Морфин тут же воскликнул по-фанфаронски: — Потомки самого Салазара Слизерина!

Словно пробуя на вкус это громкое заявление, превозносившее самого себя, Гонт улыбнулся. В тёмных, маленьких глазках мелькнул огонек самолюбования, надменности и гордыни.

— Кто остался, кроме тебя? — голос Тома звучал успокаивающе, когда он говорил на парселтанге. Легкий взмах ладонью — и крошки слетели с большого, когда-то темно-бордового кресла на пол. Только после этого Реддл сел, изящно расстегнув пуговицу черного пиджака.

— У меня была сестра... — начал было отвечать Морфин Гонт, как взор бесноватых глаз метнулся куда-то за кресло. — Вот ты где! — злобно завопил, ринувшись вперёд.

Том не спеша повернул голову, отслеживая движения дяди и увидел, что по полу ползла темно-коричневая небольшая змея. Морфин схватил её и начал трясти изо всех сил, сдавливая чешуйчатое тельце за пастью.

— Глупая, глупая змея! Я найду себе новую!

Было очевидно, что такие понятия как «доброта» и «дружба» не были привиты Морфину не то, что бы к маглам или другим волшебникам, а даже к змеям. Отвращение и раздражение всё сильнее овладевали юным Томом. Даже он никогда не позволял себе относится так к пресмыкающимся! Глухой удар о пол уже мёртвой змеи. Морфин вальяжно прошёл к креслу напротив и сел, продолжив свою речь:

— Мой отец был прекрасным человеком! Он, как никто, понимал важность чистоты крови! Хорошо, что у меня осталось его кольцо... — Морфин поник, его глаза наполнились печалью, но уже в следующее мгновение он злобно зашипел. — Но эта мерзкая девчонка! Моя сестра Меропа... Связалась с этим поганым маглом! А я всегда ей говорил, что нет ничего хуже, чем, — нервный смешок дядюшки отозвался эхом где-то в груди Тома, — связать свою жизнь с маглом! Однажды я наслал на него заклятие, изуродовав его милую мордашку! — комнату заполонил безумный, неприятный смех. Стало очевидно, что дядя Морфин не совсем в своём уме. Он даже не задал ни одного вопроса незваному гостю и не уточнил, кто это; а ведь перед ним сидел его племянник. — Так ему и надо! Ещё прикарманила семейную реликвию... Медальон Салазара Слизерина... Потаскуха! Она обесчестила меня! Марволо! Весь род Гонт!

— А где живут Реддлы? — Один-единственный вопрос, который был на пьедестале существования последние несколько лет. Внутри появилось едва уловимое ощущение истомы от предвкушения желанного ответа.

— Их дом на втором холме, его не спутать ни с одни другим, там...

— Остолбеней! — хладнокровно и совсем неожиданно выпалил Реддл.

Морфин Гонт замер в кресле. Он смотрел в одну точку, ведь даже маленькие, похожие на поросячьи, глазки не двигались. Том встал и поправил пиджак, сбросив бытовым заклинанием пыль и грязь, что могли ненароком прилипнуть к ткани. Затем уверенно подошел к креслу напротив и брезгливо откинул полу больше похожего на лохмотья пиджака. Достав из внутреннего кармана тёмную палочку, он направился к выходу.

— Мы с тобой ещё не закончили, — тихий голос, похожий на шелест ползущих змей, заполнил каждый уголок комнатки, — дядюшка Морфин.

Остановившись у самого выхода, Том уверенно произнес заклинание:

— Акцио кольцо!

Полка старого комода резко выскочила вперёд. Маленький предмет вылетел пулей, устремившись в ладонь юноши.

***

Июль был в разгаре, и, как и положено самой природой, стемнело поздно. Над богатым особняком повис красивый месяц. Прохлада ночи была спасительно приятной, остужая пыл не на шутку разыгравшегося солнечного дня. Запах скошенной травы витал в воздухе. Свет в окнах дома давно погас, а садовник по имени Фрэнк крепко спал в своем домике на заднем дворе, ведь весь день он приводил газон, раскинувшийся по периметру сада, в порядок.

На дороге, ведущей к поместью, возник темный силуэт. Он медленно приближался к воротам. Движения плавные, бесшумные. Можно было подумать, что он парил над самой землей. Оказавшись у самой калитки, ночной гость замер, в его руке что-то блеснуло.

— Алохомора! – Ворота послушно открылись. Том Реддл продолжил уверенно двигаться по вымощенной булыжником дороге к фасаду большого здания, где располагался главный вход.

Сверчки монотонно стрекотали, заполняя тишину. Где-то в лесу, что раскинулся за домом, беспрерывно пела птица, одиночно, но красиво. На долю секунды Том задержался у двери главного входа.

— Алохомора! — Мрачный силуэт поглотила темнота спящего дома.

Том осмотрелся. Гостиная была огромной. Прямо располагалась лестница, которая вела на верхние этажи. В доме была идеальная чистота, а по холлу разносился терпкий аромат черных роз и жасмина, который всколыхнул смутное воспоминание непонятных чувств из детства. Том тряхнул головой, словно отогнав назойливую муху, а затем направился к лестнице. Он тихо шагал по ступеням, ладонь скользила по перилам. На втором этаже он уверенно повернул налево. Всё его естество напряглось в мучительном ожидании: сейчас, через несколько мгновений, свершится то, чего он так долго желал; то, о чём он думал изо дня в день, измучив своё сознание трепетным предвкушением.

Уверенно толкнул большую дубовую дверь. Спальная комната была довольно просторной. Лунный свет падал на стеллаж, уставленный бесчисленным количеством книг. Посреди комнаты стояла кровать, на которой спали мужчина и женщина лет шестидесяти. Том уверенно прошёл внутрь и сел на кресло, которое стояло у окна, напротив кровати.

Они спали в идеальных условиях, в комфорте и достатке. В то время как он, когда-то совсем маленький Том, каждый день жил в надежде, что на пороге сиротского приюта Вула появится отец и заберёт его.

Дядя Морфин скатился ниже некуда. Мать бросила, выбрав жалкую смерть, а не борьбу за жизнь. Дедушки больше нет. Великие наследники Салазара бездарно растратили своё величие, сохранив древние магические дары в своей крови, но на этом всё. Перед глазами Тома вновь возникло бедное, неряшливое убранство гостиной в доме Гонтов. Скулы напряглись, выдавая горечь разочарования, но превыше этого отвратительного послевкусия встречи с дядей - магловская семья Реддлов. Смешанные чувства поглотили сознание: у них было всё, чтобы подарить детство без нужды, но они всего лишь жалкие маглы.

На чаше весов столкнулись великая кровь и жалкое существование с идеальными условиями, но безымянностью мерзкой магловской семьи.

Том всегда знал, что он особенный, и доказательство тому теперь есть — оно неоспоримо. Аккуратно погладив черный простой камень на золотом кольце, идеально севшем на палец левой руки, Том скривился в отвращении от мысли: но носить имя папаши-магла?! Пальцы дрогнули, с силой вцепившись в ручку кресла. Желание схватить мраморную статуэтку с полки и просто размозжить головы этим лицемерным тварям, сладко спящим в своей кровати, мелькнуло точно яркой вспышкой перед глазами.

Всё давно решено.

Уничтожить, вырезать всё и всех, что связывает хоть на йоту с магловской семьей. Салазар Слизерин - самый великий и достойный маг всех времён, и он как никто другой знал, что лучше для рода волшебника.

Глубоко вдохнув, женщина перевернулась на бок к окну. Она открыла глаза, очнувшись от глубокого, спокойного сна.

— Том? — Он прищурилась, вглядываясь в силуэт, сидящий в кресле. — Сынок, что случилось?

Не получив ответа, миссис Реддл закопошилась, откидывая одеяло, а затем встала с кровати. Она направилась к креслу, которое заливал лунный свет, из-за чего лицо её сына было сокрыто тенью. Белое ночное платье развевалось от лёгких движений.

— Сынок, тебе плохо? Что же ты молчишь? — Она подошла в упор к сыну, и вдруг замерла в ужасе. — Кто ты? — прошептала.

— Здравствуй, бабушка, — заговорил Том, медленно вставая с кресла. Его мрачная фигура становилась всё выше и выше, придавливая как будто физически к самому полу.

— Н-не может быть!.. — Испуганно попятилась назад.

— Что? Твой любимый сынок не сказал тебе, что у него тоже есть сын? — Том надвигался чёрной субстанцией. Он был всего лишь человеком, но казалось, что это нечто было готово в любое мгновение поглотить с головой бедную хрупкую пожилую женщину.

— Томас! — закричала та в ужасе.

Мужчина, который всё это время крепко спал, зашевелился в кровати и уже в следующее мгновение привстал.

— Что происходит? Том, что случилось? — Голос мужчины звучал бодро, несмотря на то, что он только что проснулся.

— Это не Том! — выкрикнула Мэри Реддл. Мужчина вскочил с постели, ринувшись на незваного гостя.

— Может быть сначала поприветствуешь меня, а? Дедушка? — прошипел Том, ловко отпрянув в сторону от мужчины. Тот замер, с ужасом всматриваясь в лицо незваного гостя.

— Эта мерзкая нищенка, — злостно зашептал Томас Реддл, осознавая, что юноша напротив безумно похож на его собственного сына. Это значило только одно: он не самозванец, а действительно внук. Шум поднимать нельзя, иначе вся семья окажется в невыгодном для неё положении из-за новоиспеченного отпрыска.

— Петрификус Тоталус! — Взмах темной палочкой, которую юноша незаметно достал из внутреннего кармана пиджака. Мэри и Томас Реддл замерли, словно каменные изваяния и тут же рухнули на пол. В коридоре раздался топот торопливых, приближающихся шагов.

— Матушка, отец? Что происходит? — звонкий голос эхом отозвался внутри Тома. В дверях стоял тот, кого он жаждал увидеть столько лет. Заметив своих родителей недвижимыми на полу, тот кинулся со всех ног на незваного гостя.

— Что ты сделал? Кто ты такой?

— С ними всё в порядке. Пока, — голос Тома звучал холодно. — Инкарцеро!

Том Реддл-старший рухнул на пол, окутанный невидимыми веревками, которые сдавили ноги и руки.

— Что ты сделал с моими родителями, ублюдок!

— Ах, какой... Моветон! — театрально выразительно произнёс Том. — Мне показалось, что тебе привили хорошие манеры... Отец.

Холодный, отталкивающий смех залил комнату. Мужчина на полу словно харкнул в лицо молодому парню своим высмеиванием.

— Ах, вот оно что... Сын нищенки пришёл в мой дом! — Реддл-старший, лежа на полу, не в состоянии пошевелиться, надменно рассматривал возвышающегося над ним сына. — Чего ты хочешь добиться этим, забравшись посреди ночи в мой дом? Вытянуть из меня деньги, как и когда-то твоя оборванка-мать? Но знаешь... Мне плевать. Я никогда не любил эту дурнушку! Она обманула меня. Это не было моим решением. Ты — не моё решение. Ты — ошибка. Поэтому мне плевать на тебя, понимаешь?

Юный Том сильнее сжал палочку в длинных белых пальцах. Это было единственным, что показывало его внутреннее напряжение. Внешне же он оставался непоколебим.

— Ты бросил Меропу, когда она была беременна мной. Ты не дал ей ничего, а просто сбежал к своим родителям-маглам. — Лицо Тома было абсолютно каменным. — Как какой-то жалкий трус.

— Называй меня как хочешь, но я никогда, слышишь? Никогда не любил твою мать. Эта дурнушка обманула меня, эта нищая оборванка... Была ведьмой!

Оскорбления из уст заносчивого магла в адрес матери, которая была наследницей Салазара, были более невыносимы. Том Реддл-младший поджал губы так сильно, что те побелели, и медленно направил палочку вперёд. Да, именно так он и сделает: как волшебник, не как магл, доказав своё превосходство, указав, где чьё место.

— Круцио, — злостный шёпот в ночи.

Отец Тома забился в конвульсиях от боли из-за разламывающихся костей, а жуткий крик заполнил комнату. Том взмахнул ладонью — под потолком завис огненный шар, освещающий комнату. Глаза Томаса Реддла застыли в ужасе, но он, как и его жена Мэри, лежали абсолютно недвижимы на полу. По щеке женщины стекала слеза.

— Что, Мэри? Ты так сильно любишь своего сына, что рыдаешь при виде его мук? — усмехнулся Том. — Жаль, он этим качеством не обладает. Как мы только что узнали, ему плевать на собственного сына. И так было всегда. Я ни за что не поверю, что ты не знала обо мне... Так насколько твоё чувство любви истинно?

Том склонился над двумя телами.

— Фините инкантатем, — спокойствие в его голосе казалось чем-то диким, противоречащим всем человеческим эмоциям.

Прародители сразу же почувствовали облегчение, но встать так быстро не смогли. Все конечности затекли и не поддавались желанию вскочить на ноги.

— Умоляю, — на коленях подползла к внуку, вцепившись в брюки, зашептала Мэри, — оставь моего сына.

— Как скажешь! — Том Реддл-младший бодро пожал плечами.

Мужчина на полу прекратил корчиться от боли. Затем он перевернулся на бок, тихо простонав:

— Не трогай моих родителей. Просто убирайся отсюда. Ты такой же, как она, мерзкий выродок...

Абсолютная тишина. Ненависть, накопленная за все эти годы, разрывала цепкими когтями грудную клетку, желая вырваться, наконец-то, наружу.

— Как же сильно ты любишь своих родителей. — Нездоровая улыбка промелькнула на бледном лице. — Одна проблема... Отец. Я не знаю, что это такое, ведь некому было меня научить. Поэтому... Мне плевать.

— Ты мстишь за то, что твоя дурная мать, ведьма, обманом женила меня на себе?.. Но я прозрел... Я понял, что она ненормальная... И ты такой же!

— О, да. Я такой же... Я — великий. — Том склонился над телом отца. — И ты, поганый магл, никогда не был достоин её, понимаешь? Ты — грязь и смрад, который запятнал мою кровь.

Том резко отвернулся к Мэри и Томасу. Момент величия, власти и превосходства над тем, кто унизил ещё до рождения. Этот сладкий момент справедливости.

— Авада Кедавара!

Зеленая вспышка озарила комнату.

— Авада Кедавра!

Молния изумрудного цвета вырвалась во второй раз из тёмной волшебной палочки.

Истошный крик.

Том Реддл, смакуя момент, повернулся к отцу, лицо которого застыло в ужасе. Он медленно перевёл взгляд на сына.

— До никогда, отец. — Хладнокровный оскал застыл болезненной улыбкой на бледном лице, обрамляемом смольными волосами.

В левом окне второго этажа ярко мелькнула зелёная вспышка. Через некоторое время парадная дверь распахнулась, на её порог вышел шестнадцатилетний Том Реддл. Он не спешил. Вдохнув полной грудью, он задержал дыхание, а затем медленно выдохнул. В отблесках лунной ночи, всего лишь на мгновение, в его глазах полыхнул красный огонёк.

Кто знает, может быть, это всего лишь игра света. Яркая вспышка, и на том месте, где только что стоял юный волшебник, никого не было.

***

Обветшалый дом семьи Гонт выглядел ещё более мрачно в ночи. Том Реддл торопливо поднялся по ступеням, уверенно распахнул дверь и скрылся в глубине особняка. Дядя Морфин всё так же недвижимо сидел в кресле в маленькой, грязной гостиной.

— Легилименс! — выкрикнул на ходу, врезаясь в закоулки памяти волшебника.

Искушение слишком сильно. Назад в прошлое по тропе воспоминаний.

Перед юным Томом возникли образы зашуганной темноволосой девушки самой неприметной внешности. Морфин издевался над ней, язвительно высмеивая её чувства. Заметив, как та засматривалась на проезжающего мимо Тома Реддла, Гонт наслал на того заклятие.

В следующее мгновение картина сменилась: мужчина, по всей видимости, Марволо, шпынял её и насмехался над тем, как та неуверенно держала черпак над котелком, в котором бурлило тёмное варево. Меропа, вздрогнув, опрокинула зелье и получила затрещину от отца.

Вот Морфин получил сову из Министерства Магии за использование заклятия против магла. Высокомерно прошествовав до старого камина, он демонстративно сжёг письмо.

Затем на пороге хибары появился представитель волшебной организации, Боб Огден. Марволо и Морфин, прекрасно владея магией, устроили ему гнусный "приём", не желая сдаваться просто так. В дело были вынуждены вмешаться мракоборцы. Оба Гонта, и отец и сын, получили различные сроки заключения в Азкабане.

Вывернув всё наизнанку, Том стёр каждый отголосок воспоминания о себе, создав ложное об убийстве семьи Реддл. Аккуратно вложил палочку во внутренний карман пиджака дяди.

— Усни!

Парализующие чары тут же отступили, и Морфин погрузился в глубокий сон.

— Это милосердие, — тихо прошептал Том, покидая дом, кинув последний взгляд на единственного кровного родственника.

***

На следующий день, летом 1943 года, на пороге дома Гонт, появились представители правопорядка магического мира. Палочка Морфина была прямым доказательством использования непростительных по отношению к маглу, за нападение на которого тот уже был однажды осуждён.

Морфин Гонт был приговорён к пожизненному заключению в Азкабане за убийство магла и его родителей. До конца своих дней он был твёрдо уверен в собственной вине.