Тёмная Диада

Люди иногда творят страшные вещи с добрыми намерениями.

Дик Фрэнсис

14 июля, 1938 г

четверг

Люди иногда творят страшные вещи с добрыми намерениями.Дик Фрэнсис

14 июля, 1938 гчетверг

Теплый воздух сквозил через открытое окно. На улице темнело, хотя стена напротив всё еще отчетливо виднелась каждым серым кирпичом. Вечерний обход только что закончился, керосиновые лампы погасли. Я сидел на стуле, облокотившись на старенький стол, и смотрел на лежащий на подоконнике белый камень. Айрин обещала принести шахматы, которые вновь незаметно вынесла из общего зала. Ей безумно нравилось в них играть, впрочем, как и мне. Это стало своего рода ночным ритуалом.

Днём развлекаться почти не удавалось — слишком много детей на одну коробку шахмат. Когда очередь доходила до нас, мы едва успевали расставить пешки, как всё, — пора на ужин. Учинять шум было бессмысленно, поэтому мы оба без слов выбрали другую тактику — тихо, незаметно.

Стемнело. Воздух стал колючим и прохладным. Я прикрыл окно и стал мерить комнату шагами, то и дело поглядывая на дверь. Почему её нет? Отбой давно прошёл. Где она?

Часы, висящие в коридоре, били по моей голове, точно, как по наковальне, каждым ходом секундной стрелки.

Желание пойти самому — подняться на третий этаж, проверить, — с трудом удерживалось одним-единственным обещанием: "подожди меня". Но время, казалось, тянулось бесконечно долго. Часы в коридоре будто били мне по вискам каждым щелчком секундной стрелки.

В конце концов я сдался — плюхнулся на кровать, разочарованно вздохнув. Взмах ладони — и над кроватью появился огонёк. Тени заплясали по потолку. Этого Айрин не умеет делать точно, иначе бы не попросила научить её...

Сон увёл меня быстро, но неспокойно. Я то и дело просыпался от кошмаров, вскакивал, озирался — тишина. Только летний июльский дождь монотонно стучал по окнам и крыше приюта.

☾

Настало утро. Я нетерпеливо выглядывал из очереди, пытаясь рассмотреть стол, где мы обычно завтракали с Айрин, но мне не удавалось из-за толпящихся ребят. Я машинально взял поднос с едой и, наконец-то, направился к столу. К моему удивлению, Айрин там не было. "Что-то не так!" – мелькнула мысль в моей голове, но я не принял это во внимание и решил просто поесть. Каша была безвкусной, хлеб — бумажным.

— Это было после отбоя... — услышал я шёпот девочек.

— Её увели... К миссис Коул...

Я испытал странные чувства. Я даже не успел осознать их до конца, а ноги меня тут же уверенно понесли к столу. Девочки, завидев меня, осунулись и замолчали, испуганно потупив взгляд в свои тарелки.

— О ком идёт речь? — спросил я холодно.

Они с опаской переглянулись, но понимали, как и все остальные, что со мной лучше не связываться, иначе непременно придётся за это отвечать.

— О... Об Айрин, — тихо ответила рыжеволосая девочка с большими белыми лентами, вплетёнными в косу. Тоже мне, подруга.

— Что случилось?

Всем своим существом я чувствовал, что холодность, с которой я задавал вопросы, вгоняла их в ещё больший страх.

— Вчера... Вчера ночью... Её поймали после отбоя на лестнице, ведущей на третий этаж... И... И она украла...

От этих слов внутри всё всколыхнулось, и я бросил тяжелый взгляд на рыжеволосую Беллу. Судя по её реакции, я выглядел угрожающе и гневно.

— ...То есть взяла, я хотела сказать, — заикалась она, — шахматы. Она взяла шахматы. И ее поймали после отбоя...

Получив ответ, я развернулся и размеренным шагом направился на занятия, которые должны были начаться через пятнадцать минут. Как Айрин поймали? Этот вопрос не выходил из головы. Столько раз она проскальзывала на мой этаж, тихо, словно сам мрак, беззвучно, как призрак. "Это невозможно!" – твердил холодный рассудок и интуиция. Спрошу у нее на уроке, что же все-таки случилось.

Но Айрин так и не появилась на уроках. К четырём часам после полудня её отсутствие уже начинало по-настоящему тяготить меня. Что-то случилось. Нечто куда более серьезное, чем прогулка по приюту во время отбоя. Её наказали — я был в этом уверен. Но обычно наказание ограничивалось грязной работой: стирка, мытьё полов, уборка в кладовых... Айрин отсутствовала слишком долго. А главное — её не было уже с утра. Наказания, как правило, начинались после занятий, чтобы не мешать расписанию.

Неужели?.. В висках стукнуло, в глазах на мгновение потемнело. Я резко выдохнул, отгоняя самые мрачные мысли. Не время. Не место. Всё может оказаться гораздо проще. Я просто подожду. Подожду, пока она появится. Без лишних фантазий. Без паники.

Как только подошло время прогулки, я нарочно оставил в своей комнате лёгкий пиджак — заранее приготовленную отговорку, чтобы вернуться в здание, когда все выйдут на улицу. Это, конечно же, сработало.

Я поднимался по лестнице быстрым шагом, временами почти сбиваясь на бег. Третий этаж. Комнаты девочек. Айрин жила в самом конце коридора — как и я, только этажом выше. Моя — двадцать седьмая, её — тридцать седьмая.

Деревянная дверь. Решительный, настойчивый стук. Тишина. Я уже собирался без лишних церемоний войти — в приюте никто особо не церемонится, если дело доходило, — но в тот момент послышался тихий всхлип. Рука застыла в воздухе. Я замер, уткнувшись лбом в холодную панель двери. Нет, мне не показалось. Она действительно... плакала? Сердцебиение замедлилось. Один толчок — и дверь открыта. Хрупкий силуэт на кровати. Айрин. Она вздрогнула, услышав скрип петель, и тут же резко отвернулась к окну.

— Тебя поймали, я в курсе. Но почему тебя не было ни на завтраке, ни на обеде, ни на занятиях? — спокойно поинтересовался я, нерасторопно двигаясь в сторону кровати.

— Мне не разрешили, — ответила она едва слышно, пытаясь взять свои эмоции под контроль.

— Это странно, — я рассуждал вслух. — Обычно наказывают после уроков. Отправляют мыть пол, чистить кухню... Тебя ведь могли просто заставить стирать простыни...

Но она всё так же сидела, отвернувшись к окну, будто застыв в этом положении. Я уже не шел — тянулся к ней всей душой, ногами, взглядом. Что-то было не так. Совсем не так.

— Что случилось? — спросил снова, на этот раз твёрже, отчётливее. Ответа не последовало. Только молчание — глухое, вязкое, раздражающе тяжёлое. — Ты собираешься молчать? — Слова вырвались резче, чем я хотел. В голосе промелькнуло раздражение, которое я не мог контролировать.

Я подошёл ближе. Хотел лишь увидеть её глаза, но всё, что видел, — это затылок, тонкие плечи, застывшее тело. Словно бы Айрин исчезла из себя, оставив лишь оболочку.

Ведомый импульсом, я осторожно взял её за подбородок, разворачивая лицо к себе.

И тогда я увидел.

В изумрудных глазах застыла влага. На нижней губе — тёмная, запёкшаяся кровь. Я опустил взгляд — её руки были испещрены фиолетовыми и синеватыми пятнами. Гематомы. Молчаливая исповедь того, что на словах не передать.

Ярость, словно вулкан, пробудилась где-то в районе солнечного сплетения. Я услышал, как мой собственный пульс застучал в висках.

Я не сразу смог выговорить. Когда сказал — голос мой стал почти шипением:

— Кто это сделал?..

Она смотрела на меня спокойно. Почти без страха. Как будто приняла уже всё, что было.

— Миссис Коул?.. Это она? — голос ломался, срывался на свист. — Как она посмела...

— Но меня бы не поймали, — наконец-то ответила Айрин.

Я ощерился. Губы скривились в ненастоящую, звериную усмешку.

— Кто? Кто сдал тебя? — спросил, уже зная ответ.

— Она появилась внезапно, будто знала, где искать. А за её спиной стоял Крис... и ещё один из его дружков. Они следили. Всё это время.

— Смелый ублюдок... — процедил я.

Я резко, почти со злостью, прижал Айрин к себе. Её тело вздрогнуло от боли, и я тут же отступил, не желая причинять ещё больший дискомфорт. Айрин дрожащими пальцами расстегнула платье и медленно стянула его с плеч. Обнажённая спина. Раненая. Вся в рубцах и багровых следах от розг.

На мгновение потемнело в глазах. Я с трудом сдержал порыв что-то разбить, уничтожить. Какой же... какой же надо быть тварью... Видимо, про пакет он тоже рассказал. Всем своим нутром я ощущал, что на ней выместили все зло, весь страх, который испытывали и ко мне в том числе. Я был не единственным, кто увидел это сходство? Айрин просто терпела, хотя могла сделать больно в ответ... Но тогда бы ее просто выгнали на улицу, и мы бы больше никогда не увиделись. Она терпела ради нас.

— Я всё решу, — с абсолютной уверенностью поклялся я сам себе в тот момент и быстро покинул комнату, чтобы не вызывать никаких подозрений.

Я поспешил на игровую площадку возле приюта, где убедился, насколько глупы бывают люди. Компания Криса всем своим видом выказывала, что это она поспособствовала наказанию Айрин. Они смотрели на меня издалека, когда я сидел на лавке и просто наблюдал за всеми, думая, что делать дальше. Видимо та ситуация, когда они хотели обидеть её, но она дала им отпор сильно их задела, и этот злосчастный пакет... И зачем ей эти деньги?! Они думают, что я оставлю это так...Нет. Их эмоции на лице были абсолютно читаемы: превосходство и торжество от того, насколько они умны и как изящно они отомстили ей и, возможно... Мне?