Украденный поцелуй
Облава на горе Байфэн мало интересовала Лань Чжаня. Он прибыл сюда только ради брата. Лань Чжань никогда не стремился доказать кому-либо своё превосходство или похвастаться умением владеть луком. Подобным показательным выступлениям он предпочёл бы настоящую ночную охоту. Но, вместе с тем, Лань Чжань понимал, что ордену Гусу Лань сейчас требуется показать себя перед остальными кланами с лучшей стороны, доказать, что его величие не померкло после всех событий, произошедших во время войны с кланом Вэнь.
Была и ещё одна причина, по которой Лань Чжань согласился принять участие в облаве. Эта причина преследовала его во снах, беспокоя душу взглядом своих насмешливых серых глаз. Вэй Ин. Лань Чжань не видел его с самой Аннигиляции Солнца. И он надеялся, что во время облавы у них появится возможность поговорить. Конечно, шансы на то, что тот согласится вернуться с ним в Гусу, были ничтожно малы. Но Лань Чжань просто не мог не попытаться.
Отделившись от остальных адептов Гусу Лань, Лань Чжань углубился в лес, в надежде определить, в какую сторону мог отправиться Вэй Ин.
Вело ли его чутьё или сердце, но вскоре в шуме ветра он действительно уловил едва различимые звуки флейты. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но сердце сразу забилось чаще. Лань Чжань поспешил в сторону, откуда доносилась мелодия.
Вэй Ин сидел на ветке невысокого дерева, безмятежно болтая ногой в воздухе и улыбаясь каким-то своим мыслям.
Лань Чжань замедлил шаг, любуясь им.
Последний раз они виделись ещё во время Аннигиляции Солнца. И тогда Вэй Ин держался с ним отстранненно-вежливо. Это его поведение настолько сильно контрастировало с веселой беспечностью, которую излучал Вэй Ин во время обучения в Гусу, что у Лань Чжаня сжималось сердце. Он не мог на это спокойно смотреть. Хотелось подойти, встряхнуть за плечи, накричать… Что угодно, лишь бы это помогло стереть безразличную маску с прекрасного, хоть и необычайно бледного, лица.
Однако Лань Чжаню приходилось держать себя в руках, не позволяя ни малейшей эмоции отразится на лице. Что он мог предложить Вэй Ину? Как облегчить его боль? Лань Чжань корил себя за то, что не был рядом тогда, когда был нужнее всего. И боялся, что и без того слабая связь между ним и Вэй Ином теперь окончательно разорвана. Как раньше Вэй Ин с завидным постоянством оказывался рядом, нарушая всевозможные границы и правила, так теперь он сторонился его, не подпуская близко.
И каждый раз, когда, окинув его пустым взглядом, Вэй Ин отворачивался, в груди Лань Чжаня что-то обрывалось.
Вэй Ин, похоже, наконец заметил его присутствие и повернул голову в его сторону. К удивлению Лань Чжаня, черная повязка по-прежнему закрывала его глаза. Почему-то это обстоятельство неожиданно взволновало Лань Чжаня.
— Ты пришёл сюда поучаствовать в облаве?
Лань Чжань собирался было ответить, но в последний момент передумал.Вэй Ин не знал, кто перед ним. А значит Лань Чжань мог воспользоваться уникальной возможностью просто понаблюдать за ним, при этом не боясь услышать очередную колкость в свой адрес.
Лань Чжань сделал несколько шагов, медленно подходя ближе, словно боясь спугнуть дикое животное. Но Вэй Ин даже не пошевелился. Он выглядел совершенно расслабленным, очевидно не чувствуя с его стороны никакой угрозы.
А Лань Чжань всё смотрел и смотрел на него, запечатлевая в памяти образ человека, который по какой-то неведомой прихоти судьбы оказался для него самым важным на всём свете и даже не догадывался об этом.
Повязка на глазах Вэй Ина дарила иллюзию вседозволенности. Будто тот факт, что Вэй Ин не мог сейчас узнать Лань Чжаня, давала ему самому возможность быть сейчас кем-то другим. Дать волю чувствам, которые всегда приходилось держать под строгим контролем.
Повинуясь внезапному порыву, Лань Чжань запрыгнул на ветку к Вэй Ину, оказавшись почти вплотную к нему.
Вэй Ин вздрогнул, и Лань Чжань заметил, как его рука потянулась к повязке. В голове только успело вспыхнуть: «Нет! Ещё рано!», а ладонь уже сама дернулась вперед, перехватывая тонкое запястье. Вторую руку, потянувшуюся за талисманом, он так же почти инстинктивно удержал, прижимая обе кисти к стволу над головой Вэй Ина.
Под пальцами ощущалось тепло и биение чужого пульса. Сладкий запах такого желанного, но недоступного тела, кружил голову. По телу Лань Чжаня прошла дрожь. Вэй Ин был так близко…
Взгляд невольно соскользнул на губы, ярко выделяющиеся на бледном лице.
Словно в ответ на его мысли, губы Вэй Ина приоткрылись, как будто он собирался что-то сказать. Но то ли передумал, то ли засомневался, и слова так и не слетели с его губ. А Лань Чжань почувствовал, как рушится последний барьер у него внутри. И, не в силах больше сдерживаться, припал к сводившим его с ума губам своими.
Первые прикосновения были осторожными, почти невесомыми. Всё происходящее казалось Лань Чжаню совершенно нереальным, невозможным. Он боялся, что одно неверное движение, и мир вокруг разлетится вдребезги, а мираж — сладкая фантазия из его снов — исчезнет.
Но с каждой секундой, ощущая мягкие и теплые прикосновения чужих губ, Лань Чжань все больше проваливался в этот омут чувств, забывая обо всем остальном. Он пил дыхание Вэй Ина жадно, как уставший путник пьет воду, не имея ни возможности ни желания оторваться хоть на миг.
Ласки из неуверенных становились всё более напористыми. Язык пробрался внутрь чужого рта, жадно исследуя недоступную ранее территорию. Слабая попытка Вэй Ина извернуться в его руках была пресечена жёстким, на грани грубости, захватом подбородка. Лань Чжань не готов был его отпускать.
Прошло несколько минут, прежде чем осознание происходящего начало доходить до затуманенного наслаждением сознания Лань Чжаня.
Одна его часть страстно желала, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Другая же приходила в настоящий ужас от происходящего. Что он делает? Лань Чжань боялся даже представить, как отреагирует Вэй Ин если узнает, кто сейчас так страстно срывал запретные поцелуи с его губ. В лучшем случае Вэй Ин просто не подпустит его больше близко к себе. В худшем же его ожидал град насмешек и презрения со стороны единственного человека, чьё мнение было Лань Чжаню действительно важно.
Мозг ухватился за единственную мысль — надо бежать. Скрыться, пока Вэй Ин не успел его узнать. Чтобы он никогда не узнал правды. Только так Лань Чжань мог надеяться сохранить с ним то подобие хороших отношений, которые были между ними со времен, как Вэй Ин ступил на Путь Тьмы.
В последний раз прижавшись к припухшим от его поцелуев губам, и слегка оттянув зубами нижнюю, словно не желая отпускать, Лань Чжань с сожалением отстранился.
С опаской он посмотрел в лицо Вэй Ина, боясь быть тотчас разоблачённым. Однако тот пребывал в сладкой истоме и, похоже, не собирался предпринимать новых попыток к тому, чтобы высвободиться.
Лань Чжань отпустил его руки и тут же со всей возможной скоростью поспешил покинуть место своего преступления.
Он бежал, не разбирая дороги, надеясь только, что не встретит никого по пути. Отдалившись, наконец, на значительное расстояние, Лань Чжань позволил себе остановиться и перевести дух.
Если бы кто-то увидел его в этот момент, то не поверил бы, что вечно бесстрастный Второй Нефрит клана Гусу может быть таким: волосы растрепались от бега, грудь тяжело вздымается, мочки ушей покраснели. Куда делся тот образец благородства и спокойствия с вечно прямой спиной и холодным взглядом янтарных глаз?
Мысли метались в его голове. Никогда ещё за свою жизнь Лань Чжань не позволял себе настолько потерять контроль.
Губы приятно саднило от украденного поцелуя. Лань Чжань в неосознанном порыве прикоснулся к ним пальцами, словно пытаясь сохранить в памяти этот момент и эти ощущения. Ведь, он был в этом уверен, им больше никогда не суждено повториться.
Позже он подумает о том, что натворил, сколько правил нарушил и насколько недостойным было его поведение. Сейчас его интересовал лишь один вопрос: как ему теперь жить дальше, зная вкус этих губ?