At Your Side
Прощаться с А-Юанем и Вэнь Нином было сложнее, чем Вэй Усянь того хотел — он только вернул себе А-Юаня. Однако он знал лучше, чем кто-либо, что нельзя мешать делать то, что действительно необходимо сделать, поэтому он отпустил их с улыбкой, которая, как он надеялся, выглядела убедительно.
Лань Чжань оставался с ним, и когда он посмотрел на мужчину, спокойно идущего рядом с Яблочком, он понял, что это многое значит. Он понимал разумом и сердцем, готовым разорваться на части, что единственная причина, по которой он воссоединился с А-Юанем, это Лань Чжань. С осознанием всего, что этот человек сделал и пережил ради него.
Благодаря ему.
Он перестал плакать, но слезы вновь щипали глаза, и Вэй Усяня охватило такое сильное желание, что он не мог ему сопротивляться.
— Лань Чжань, — выпалил он.
Беспокойство омрачило лицо Лань Чжаня, когда он обернулся и заметил слезы в его глазах.
— Вэй Ин?
— Я должен это сделать, — быстро заговорил Вэй Усянь. — Я знаю, тебе это может не понравиться. Но я чувствую, что после всего, что мы пережили, ты не сможешь отказать мне, хотя бы один раз. Если тебе не понравится, я больше никогда не буду этого делать, — в отчаянии добавил он. — Но пожалуйста, дай мне сделать это только один раз!
Лань Чжань не выглядел смущённым или обеспокоенным просьбой.
— Конечно. Но что…
Вэй Усянь обнял его. Это было ужасное объятие. Яблочко стоял рядом, мешал и толкался, и Лань Чжань не обнял его в ответ. Вэй Усянь почувствовал острую боль в сердце, но всё равно крепко обнимал его. Если это была его единственная возможность, он собирался использовать её по максимуму.
— Вэй Ин.
— Я знаю, ты это ненавидишь, — сказал он, закрыв глаза, и слегка поморщился, когда Яблочко наступил ему на ногу. — Но я ведь обещал, помнишь? Всего один раз, просто позволь мне еще несколько минут.
— Вэй Ин, — теперь его голос казался раздраженным. Во всяком случае, настолько раздраженным, насколько это можно было услышать. — Разве не было бы удобнее, если бы между нами не было Яблочка?
Вэй Усянь открыл глаза. Отстранившись, он увидел, что вместо отвращения или сомнения на лице Лань Чжаня была нежная улыбка.
— Ты не можешь взять свои слова обратно! — заявил Вэй Усянь, оббегая вокруг Яблочка.
Насколько он мог судить, Лань Чжань согласился на объятие, и он собирался воспользоваться этим в полной мере.
— Я бы не стал… — он не договорил, потому что Вэй Усянь по-настоящему обнял его.
Лань Чжань тоже обнял его, и стало так комфортно, будто это было не в первый раз. Вэй Усянь не скрывал удивления, наслаждаясь теплом и тем, как было хорошо. Он так и представлял… ну, на самом деле он никогда не думал об этом, но если бы задумался, то ожидал нерешительности или неловкого похлопывания по спине. Вместо этого объятия Лань Чжаня были крепкими, уверенными, как будто он делал это тысячу раз.
— Ты знаешь, как правильно обниматься, — заметил он, прижимаясь лицом к плечу Лань Чжаня, решительно игнорируя глупый укол ревности, из-за того, что он не был тем, кого Лань Чжань обнимал раньше.
— Я вырастил ребенка, — объяснил он. — Неужели ты думал, что я никогда не обнимал его?
Честно говоря, произошло так много событий, что у Вэй Усянь не успел подумать о том, как Лань Чжань вырастил А-Юаня: он был счастлив, что это произошло. Он задумался об этом сейчас, задумался о том, каким был дядя Лань Чжаня, и возможно, его отец. Да, тогда вероятно он не ожидал таких объятий.
Но размышляя так, он явно думал о Лань Чжане незаслуженно плохо.
— Если быть честным, то для меня это сюрприз. Но очень приятный, — улыбнулся Вэй Усянь.
Лань Чжань на мгновение напрягся.
— Ребенок нуждается в утешении. Ласке.
Так много было в том, как он это произнес, и в том, чего он не сказал. Вэй Усянь знал об этом не по наслышке. Его собственное воспитание не обошлось без проблем, но брат, сестра и Цзян Фэнмянь заботились о нём, обнимали его.
У Лань Чжаня не было подобного опыта. Возможно мать обнимала его, но это было недолго. Возможно были случайные прикосновения брата или дяди, но точно не объятия. И точно не потому, что это было приятно.
Для Лань Чжаня было проще вырастить ребенка так же, как это сделал его дядя, пойти по его стопам, как многие брали пример со своих отцов. Однако он заботился о потребностях и счастье А-Юаня, а не о сдержанности и правилах.
— Ты опять плачешь, — заметил Лань Чжань, вероятно почувствовав, как намокла ткань на груди.
— Ты такой замечательный, — в плечо пробормотал Вэй Усянь, понимая, что слёзы лишали его собственного достоинства. — Ты спас А-Юаня и… — он замолчал.
Подняв залитое слезами лицо, он пристально посмотрел на Лань Чжаня.
— Вот что ты хотел мне сказать. В Безночном городе.
Он сглотнул, изменившись в лице, и кивнул.
Они не могли ничего изменить сейчас, и он не знал, могло ли что-то измениться тогда. Он обещал жить без сожалений, — их у него было достаточно. Он не хотел, чтобы этот момент превратился ещё в одно, поэтому продолжил:
— Ты спас А-Юаня и вырастил удивительного человека, самого лучшего. И не смотри на меня так. Он превосходит других учеников, ты это знаешь, — губы Лань Чжаня дрогнули, и Вэй Усянь воспринял это как подтверждение своей правоты. — Ты должен рассказать мне о нём, всё, что я пропустил. Я понимаю, что для тебя это будет не просто, но…
— Я расскажу тебе. Всё, — ответил Лань Чжань.
Сердце Вэй Усяня забилось чаще, и он опустил голову на плечо Лань Чжаня, крепче прижимаясь к груди.
— Ты такой хороший человек, самый лучший. Ты так много сделал для меня, я многим обязан тебе.
— Нет, — серьёзно сказал Лань Чжань, и Вэй Усянь посмотрел на него. — Ты мне ничего не должен, Вэй Ин.
Вэй Усянь обдумал его слова и понял, что он говорил правду.
— Ты прав, — тихо согласился он. — Никто никому ничего не должен. Только не в нашем случае.
Явно довольный тем, что он согласился, Лань Чжань кивнул.
— Нужно идти, если мы хотим добраться до города до наступления темноты.
Если честно, Вэй Усянь мог бы простоять в объятиях Лань Чжаня целый день, но эта была долгая, бесконечно долгая ночь без сна, и возможность уснуть в кровати, а не под звёздами, радовала.
Неохотно отстранившись, он демонстративно поправил волосы и вытер лицо.
— Ну как, Ханьгуан-цзюнь, я выгляжу достойно? — шутливо спросил он.
Лань Чжань удостоил его едва заметной улыбкой.
— Как никогда, — поддразнил он, а затем тихо добавил: — И всегда.
— Лань Чжань! — воскликнул Вэй Усянь и, покраснев, обернулся: Яблочко стоял неподалёку и жевал травку. — Как бесстыдно. Ты попал под дурное влияние.
Он взял Яблочко под узцы, не переставая улыбаться. Он не мог объяснить почему, он так улыбался.
— Мгм, интересно, кто в этом виноват, — спокойно ответил Лань Чжань.
Радостно улыбаясь, Вэй Усянь двинулся по тропинке. Лань Чжань последовал за ним.
***
До города было далеко, но они успевали добраться туда к закату. Верный своему слову, Лань Чжань рассказывал о детстве А-Юаня. Он рассказывал об этом легко и просто, и это была самая долгая речь Лань Чжаня, которую Вэй Усянь когда-либо слышал. Он был заинтригован и, слушая эти воспоминания, представлял, каким был А-Юань в тот или иной момент. Судя по рассказу Лань Чжаня, он не был капризным, но всё же он был ребенком.
Вэй Усянь хотел бы видеть, как это происходило.
Однако время от времени рассказ Лань Чжаня прерывался, и он понимал, что это были воспоминания, омраченные горем.
Его горем, каким бы шокирующим оно не казалось, даже после всего, что рассказал ему Лань Сичень. Ему было сложно поверить, что Лань Чжань мог так сильно переживать из-за него, но он не мог этого отрицать.
После одной из таких историй Лань Чжань погрузился в молчание, и Вэй Усянь понял, что на сегодня рассказ закончен.
— Ну так, — громко начал он, стараясь отвлечь Лань Чжаня, — какие у тебя планы на сегодня?
Они продвигались в сторону Гусу, но у Вэй Усяня не было конкретной цели. Всё, чего он хотел, это быть рядом с Лань Чжанем.
— Теперь, когда все стало известно, — продолжил он, обдумывая события в храме Гуаньинь, — наверняка есть вещи, о которых ты должен позаботиться? Ответственность, которая у тебя появилась?
Он ненавидел об этом думать, но понимал это слишком хорошо.
Лань Чжань шёл рядом, не глядя на него.
— Я пойду туда, куда пойдет Вэй Ин, — тихо сказал он. — Если Вэй Ин захочет.
— Конечно, я хочу! — выпалил он, шагнув к нему, но на пути снова оказался осёл. Вэй Усянь бросил яростный взгляд на Яблочко. — Но все, что произошло… И твой брат…
— Я хотел бы заехать к брату на несколько дней, если ты позволишь, — он смотрел вперёд.
— Но потом…
— Лань Чжань, — обойдя осла, Вэй Усянь схватил его за запястье, и развернул Лань Чжаня к себе. — Я не вправе позволять тебе что-либо делать. Это твоя жизнь. Ты можешь делать всё, что хочешь.
Лань Чжань метнул на него взгляд. Ноздри раздулись и по тому, как изменилось его лицо, Вэй Усянь понял, что он пришел к какому-то решению.
— Когда ты умер, — начал он, и Вэй Усянь удивленно моргнул, — я решил сказать тебе, если мы когда-нибудь встретимся вновь.
— Что сказать?
— Ты вернулся, но из-за всех последних событий, было не время…
Лань Чжань не отвечал на вопрос прямо, и это сводило с ума.
— Время для чего? Просто скажи мне!
— Было не время причинять тебе неудобства, — ответил он, придав лицу холодное выражение.
— Причинять неудобства?
Лань Чжань сглотнул, явно нервничая, но ответил:
— Из-за моих чувств.
Казалось, все звуки вокруг исчезли.
— Чувств, — судя по тому, как Лань Чжань нервничал, это были вовсе не дружеские чувства. Вэй Усянь ощущал, как колотилось сердце. Осознание чувств к Лань Чжаню пришло к нему недавно, и он никогда не мечтал… — Но сейчас подходящее время, чтобы причинять неудобства своими чувствами.
Стоп.
Он был в панике.
— Я не это имел в виду! — он придвинулся ближе, отпустил запястье Лань Чжаня и медленно переплел их пальцы. Лань Чжань не сопротивлялся, его плечи немного расслабились.
— Лань Чжань, значит ты… как и я? — с надеждой спросил он.
— Очень сильно, — теперь, когда он признался, то больше не выглядел так, словно скрывал болезненную рану.
Огромная улыбка появилась на лице Вэй Усяня, возможно самая широкая из всех, что у него когда-либо была.
— Ох, это так удачно, Лань Чжань! — с энтузиазмом воскликнул он и, увидев, что Лань Чжань склонил голову в молчаливом вопросе, продолжил: — Ты мне тоже нравишься!
— Правда? — его лицо казалось полным отчаянной надежды и выразительнее, чем обычно.
— Правда, — заверил его Вэй Усянь, взяв Лань Чжаня за руку. Сейчас все было так просто.
— Совершенно. Полностью, — закончил он, осмелившись поднести правую руку Лань Чжаня к губам и нежно поцеловать ее.
Прикрыв глаза, Лань Чжань глубоко вдохнул, перед тем, как снова посмотреть на него.
— Ты сказал, что я могу делать всё, что я хочу.
— Верно, и что? — заметив, как он серьёзен, Вэй Усянь перестал улыбаться и внимательно слушал.
— Всё, чего я хочу, это тебя. Всегда. Быть рядом с тобой. В Гусу. Юньмэне. В собственном доме или в странствиях. Где угодно. Вдвоем, — он решительно кивнул.
Пальцы Вэй Усяня напряглись от волнения, слышимого в голосе Лань Чжаня, от тех невероятных слов, которые он говорил.
— Лань Чжань, — прошептал он, и его горло сжалось. — Да. Да!
За всю жизнь он не говорил так решительно. Ну, подумал он с горьким смешком, за его вторую жизнь.
Облегченно вздохнув, Лань Чжань наклонился к нему, их лбы соприкоснулись.
Прикрыв глаза, Вэй Усянь наслаждался близостью. Тем, что теперь, кажется, он может это делать, когда захочет. В глазах снова предательски защипало.
— Лань Чжань, Лань Чжань, — забормотал он. — Ты всё время говоришь такие прекрасные вещи, и у меня больше не осталось слез, чтобы плакать.
— Так и должно быть, — Лань Чжань легко сжал его пальцы.
Он выпустил его руку, и немного отстранившись, коснулся его лица.
— Могу я..? — взгляд Лань Чжаня упал на его губы.
Вэй Усянь понимал, что он хотел сделать, по его телу пробежала приятная дрожь.
— Лань Чжань, какой бесстыдный, — поддразнил он, потому что в любой ситуации оставался Вэй Усянем и ничего не мог с собой поделать. Мысль о том, что Ханьгуан-цзюнь хочет его, была опьяняющей. — Здесь, на людях? А что если нас кто-нибудь увидит?
— Пусть смотрят, — резко ответил Лань Чжань и поцеловал его.
Брови Вэй Усяня взлетели, но он вскоре расслабился и улыбнулся в его губы. Поцелуй был скомканным и неуклюжим, потому что они не знали, как это делается, но всё равно было так хорошо и искренне, и это был Лань Чжань, так что все было идеально.
Вэй Усянь потерял счёт времени. Всё, что он понимал, это то, что они очень долго простояли в объятиях друг друга, целуясь. Поцелуи становились лучше и лучше. Настолько лучше, что он чувствовал волнение, которого не ощущал много лет, и которое его новое тело не ощущало никогда.
— Лань Чжань, — выдохнул он, прерывая поцелуй и ощущая, как горели губы, а тело переполнено возбуждением. — Доберёмся до города? Найдём кровать?
Через мгновение он осознал, как непристойно это прозвучало. Ему не было стыдно, но для Лань Чжаня такой переход мог показаться слишком быстрым, с учётом того, что это действительно было…
— Да, — твердо произнес Лань Чжань, схватив запястье Вэй Усяня.
Он взял Яблочка под уздцы и повел их вниз по тропе.
Вэй Усянь мгновенно отбросил сомнения.
Они добрались до города спустя полтора часа, и это были самые долгие полтора часа в его жизни. Лань Чжань решительно шёл вперед, собранный и сосредоточенный, и это абсолютно не помогало Вэй Усяню унять растущее возбуждение.
Когда они добрались до города, сгущались сумерки. Они убедились, что у Яблочка есть надежное место на ночь, и решили отдохнуть.
Вэй Усянь никогда в жизни не ел так быстро.
Однако он по достоинству оценил возможность привести себя в порядок и помыться. Он ничего не мог сделать с порезом на шее, но понимал, что для Лань Чжаня это не будет иметь значения. У них было достаточно шрамов, снаружи и внутри.
Когда они пришли на постоялый двор, Лань Чжань попросил комнату с большой кроватью. Кончики ушей покраснели в тот момент. Но Вэй Усянь оценил жест, когда разглядывал постель. Если бы у них были односпальные кровати, они сдвинули бы их вместе, но ему нравилась мысль, что их первый раз произойдёт в такой уютной атмосфере. Они определенно это заслужили.
Их первый раз. Может, он торопил Лань Чжаня? Лань Чжань действительно хотел этого так же сильно?
Когда Лань Чжань подошёл к кровати, с лицом, чистым от дорожной пыли, сомнения Вэй Усяня взяли верх над ним.
— Мы не обязаны что-либо делать, — заверил он, и Лань Чжань удивленно посмотрел на него. — Я чувствую себя виноватым за то, что напоил тебя в Облачных Глубинах и заставил нарушать правила без твоего согласия. И я знаю все ваши правила касающиеся, — он неловко замолчал, — плотских наслаждений.
Его лицо пылало, но он продолжил, потому что сказать это, было очень важно:
— Я знаю, что все эти правила очень важны для тебя. Я всё понимаю, — он серьезно посмотрел на Лань Чжаня.
Лань Чжань молчал, принимая к сведению его слова. Потом он обошёл кровать и взял Вэй Усяня за руку.
— Это мой выбор, — твёрдо сказал он, глядя ему в глаза. — Я не буду жалеть об этом. И ради тебя стоит нарушить любое правило.
После таких слов, добавить было нечего.
На этот раз Вэй Усянь начал поцелуй, и нервозность исчезла. Одежда, которую он носил всю жизнь, невероятно раздражала его, и требовала ужасно много времени, чтобы избавиться от неё.
Однако он наслаждался тем, как они раздевали друг друга, как тихо смеялись. Лань Чжань тоже улыбался, когда они не могли больше сдерживаться, или когда волосы цеплялись за одежду. Это было мучительно и великолепно. Вэй Усянь не представлял раньше, что всё может быть именно так.
Это было совсем не похоже на то, что было в тех весёлых книжках с картинками.
Говоря об этих книгах, Вэй Усянь имел некоторое представление о том, что должно происходить, но они были так нетерпеливы в первый раз, что у них вряд ли бы получилось попробовать что-то серьезное. Но это не имело значения, всё происходило далеко не совершенно. Очень быстро, очень горячо и очень громко, — с его стороны, разумеется, — но это их не волновало.
Они даже не разговаривали после, утомленные бесконечным днём и любовными ласками, и вскоре заснули, обняв друг друга.
Много часов спустя, когда они проснулись отдохнувшими, их страсть вернулась. Вэй Усянь узнал, насколько это может быть по-другому. Во второй раз всё происходило неспешно, с тихим шепотом, когда они медленно касались друг друга, глядя в глаза. Это было страшно и окрыляюще.
Он никогда не чувствовал себя таким открытым, и они были переполнены эмоциями, когда ласки довели их до конца.
— Лань Чжань, — прошептал Вэй Усянь, шмыгая носом и пытаясь успокоить тихо плачущего мужчину. Он понимал: чувства переполняли и его, и он не мог представить, как такой обычно сдержанный человек, как Лань Чжань, справлялся с ними.
— Я не представлял, — слова Лань Чжаня прерывались тихим плачем, — что могу быть счастливее, чем после твоего возвращения. Я ошибался.
Из его глаз снова полились слезы.
Вэй Усянь прижимал его обнаженное тело к своему так крепко, как только мог.
— Тебе не нужно скрывать эмоции от меня, — произнёс он с теплом в голосе. — Хочу знать всё о тебе, видеть всё, любить всё.
Дрожа всем телом Лань Чжань отчаянно вцепился в него.
— Мне так жаль, — прошептал Вэй Усянь. — Жаль, что всё это время ты был одинок.
Мысль о том, что Лань Чжань страдал из-за него, была самым ужасным, что он мог представить.
— Не один, — возразил Лань Чжань. Его голос дрожал от слез. — У меня был А-Юань. И у меня была память о тебе. Это была и моя боль, и мое единственное облегчение.
Зажмурившись от боли, которую вызвали эти слова, Вэй Усянь подвинулся так, чтобы было удобно смотреть Лань Чжаню в глаза.
— Я никогда больше не покину тебя.
— Ты не можешь этого обещать, — Лань Чжань нежно смотрел на него покрасневшими глазами.
— О, разве? — спросил он, демонстративно скрестив руки на груди. — Я сказал, значит так оно и будет. Я Старейшина Илина, разве нет? А раньше принадлежал ордену Цзян. Разве я не достигал невозможного каждый день?
— Да.
— А я — человек слова. Так что, если я скажу, что собираюсь что-то сделать, то ты увидишь, как это произойдет!
Лань Чжань мягко улыбнулся ему.
— Я прослежу, чтобы так и было.
— Это ведь так эгоистично, ты же понимаешь? — Вэй Усянь взял руку Лань Чжаня и переплел их пальцы.
— Мн? — видимо его слова совершенно не тронули Лань Чжаня, его явно больше интересовали их переплетенные пальцы.
Вэй Усянь улыбнулся, чувствуя себя совершенно опьяненным. Как он вообще мог считать, что Лань Чжань холодный и бесчувственный?
— Заботясь о твоем счастье, я забочусь и о своём.
Посмотрев на него, Лань Чжань замер на несколько мгновений, а затем медленно потянулся к маленькому столику возле кровати. Там лежала только одна вещь, за которой он мог потянуться, предмет, который он положил туда прошлой ночью посреди их возни.
Вэй Усянь с колотящимся сердцем наблюдал, как Лань Чжань взял лобную ленту. Усевшись прямо, он жестом указал на его руку.
Глядя на него, Вэй Усянь протянул ему дрожащую ладонь.
Лань Чжань несколько раз тщательно обернул ленту вокруг его запястья, и затем аккуратно завязал ее. Когда она была надежно закреплена, он поднес запястье к губам и оставил поцелуй поверх ленты.
— Люблю тебя, — пробормотал он, прикрыв глаза. — Только тебя. Всегда.
Глаза Вэй Усяня сияли, он наслаждался тем, как выглядела лента на его запястье. Он будет носить её с гордостью.
А Лань Цижень будет очень сердиться. Он рассмеялся.
— Значит, когда мы выйдем отсюда и все увидят это.?
— Все поймут, — подтвердил Лань Чжань, наконец выпустив его запястье. — Если тебя это беспокоит…
— Конечно нет, — быстро ответил Вэй Усянь и заметил, что слегка напрягшиеся плечи Лань Чжаня тут же расслабились.
Конечно, это всё не означало, что он не может немного повеселиться.
Подняв руку, он любовался лентой, сияющей в лучах утреннего солнца, которое пробиралось в комнату.
— В конце концов, — драматично начал он, — я хочу, чтобы как можно больше людей узнали, что я выхожу замуж из-за денег!
Лань Чжань ничего не ответил, но через мгновение его улыбающийся жених повалил Вэй Усяня на кровать.
Если это было счастье, которое ему принесла только помолвка?
То он не мог дождаться свадьбы.