Сломан
Часть 1
Вэй У Сянь пустым взглядом упёрся в потолок. Все такой же белый, как и всегда. Где-то там ещё и маленькая трещинка затесалась… Даже и не вспомнить, как Цзян Чэн умудрился ударить потолок ванной, да ещё и нанести ему такой урон.
Парень уютно расположился в ванной, откинув голову на бортик и делал вид, что ему совсем не холодно сидеть здесь в одной рубашке и боксерах.
По запястью левой руки маленькими капельками стекала рубиновая кровь. Тяжёлый металлический запах осел в маленьком помещении и остался висеть тяжёлым облаком.
«Давно пора уйти туда, где мне и место, » — подумал парень. Где-то на краю сознания мелькнула мысль о… Нем. Наверное, этот человек, прекраснейший и холоднейший на свете, будет рад избавиться от надоедливого Вэй Ина.
Парень достал упаковку и начал глотать анальгин. Одна таблетка, вторая, третья…
«Мучения закончатся» — двусмысленно вещала пачка из-под таблеток.
Веки налились свинцом, а тело обрело необычайную лёгкость…
*(╥﹏╥)*
Почему-то, уйдя в мир иной, Вэй Ин смог почувствовать оглушающий подзатыльник, а потом ещё и завыл от того, что нежная, но сильная рука ухватила его за ухо. Второе оказалось в такой же крепкой хватке.
— Говорила я тебе, что он придурок! Надумал себе всякого, и помереть решил! Да тебе всю оставшуюся жизнь за моими детьми смотреть и заботиться о них, ты куда намылился, дерьма кусок?!
— Мадам… Юй? — растерянный парень поднял взгляд вверх.
На исхудавшем лице показались следы бессонных ночей, серые глаза, мутные, но постепенно обретающие яркость, остановились на том, кто держал его уши в заложниках:
— Дядя Цзян?! Ты… вы, живы?
— Нет, конечно, — фыркнула женщина. — Это ты помер!
— Спокойнее, моя госпожа, — усмехнулся мужчина, но тут же перевел взгляд на приемного сына. — А-Ин, мальчик мой, как ты?
— Мертв. — Чистейшая правда.
— Пф! — Зафырчала Мадам Юй, — Чтоб я тебе позволила!
Уши, наконец, оказались на свободе, и Вэй У Сянь осел вниз. Как-то отстранёно отметил что они находятся в Пристани Лотоса, в том самом домике, который был местом для летнего отдыха.
Родители, почившие в авиакатастрофе, стояли прямо перед ним, счастливые, здоровые, разве что совсем немного уставшие на вид.
Но Вэй Ин знал, что это иллюзия.
Он видел оба тела, что вытащили из обломков. Видел как они были поломаны, поджарены с разных сторон, но не разорвавшие крепких объятий даже после смерти.
Это его сломало. Душа болела, осознавая, что пережили эти двое перед смертью. Как они мысленно прощались с детьми, друзьями, Вэй Ином…
Как хорошо, что ни шицзе, ни А-Чэн, не видели той картины из множества раскиданных по земле трупов, что пришлось лицезреть и пытаться опознать по обрывкам кожи и одежд своих родителей Вэй Ину.
Спустя две недели парень не выдержал, и решил отправиться вслед за ними. Слишком тяжело было потерять родителей вновь.
— Я знаю, мальчик мой, что тебе плохо, — нежная рука погладила торчащие вихры, потрепала в разные стороны. — Но ты должен жить дальше.
— А если я не хочу? — спросил Вэй У Сянь. Слезы медленно начали скапливаться в уголках глаз.
Когда он в последний раз плакал? Кажется, это было так много лет назад… Ведь там, на похоронах, которые ему же пришлось устраивать, он не мог позволить себе лить слезы. Не тогда, когда брат и сестра страдают. Им нужен был кто-то, кто мог бы помочь. Им самим было слишком тяжело.
Внезапно по спине очень больно пришелся кнут, сверкающий фиолетовыми всполохами.
— А ну прекратил нюни распускать, и вернулся к жизни! Там, того гляди, твой ненаглядный вслед за тобой опрокинется! — разругалась женщина, как всегда действуя так, как считает нужным.
И это взбодрило. Заставило встряхнуться. Действительно, родители, даже уйдя, навсегда остались рядом. Они все ещё приглядывают за своими детьми. За всеми тремя.
Парень тяжело поднялся на ноги. Рябь прошла по пространству, когда он сравнялся ростом с Мадам Юй и едва достал носом до подбородка дядюшки.
Подавшись вперёд, Вэй Ин обнял обоих и крепко прижался.
— Я так не хочу вас отпускать, — прошептал парень, всхлипывая.
— Ну-ну, — как-то растерянно потрепала его по плечу Мадам. Глава Цзян лишь приобнял его. — Прекрати быть эгоистом. Посмотри вниз: тебя тоже не хотят отпускать. И если мы вернуться не сможем, то у тебя ещё есть шанс.
Вэй Ин обернулся. Он совсем уверился, что они стоят на деревянной пристани, которую они трое — А-Чэн, дядя Цзян, и он сам — сколотили давным-давно, когда мальчики были ещё детьми.
Взгляд упал вниз, на прозрачную воду, где обычно плавало очень много красивых рыб.
Теперь там не было песочного дна — только белая палата, кровать с лежащим на ней, накрытым простыней, человеком, и еще кто-то. Этот кто-то держал умершего за руку, гладил по щеке сквозь ткань. Кажется, даже плакал: капли падали на безжизненную и замотанную бинтами руку пациента, выглянувшую из-за краев.
— Лань Чжань? — сердце закололо, и, прежде чем понял, что делает, Вэй Ин прыгнул в озеро.
Все, что угодно, лишь бы по твоему прекрасному лицу не текли слезы, Лань Чжань, прекрасный нефрит. Печаль на прекрасном лице вызвала у А-Сяня кучу эмоций и желаний: самым важным из них было вернуть Лань Чжаню прежний настрой. И если для этого нужно вернуться, то он это сделает.
Даже если ради этого нужно упасть с небес на землю.
В реальном мире мало что изменилось. Только дернулось внезапно тело под простыней и Вэй Ин начал осторожно дышать. Болела голова, но, в целом, тело было в хорошем состоянии.
Едва простыня пропала с лица, как Вэй Ин нежно улыбнулся:
— Не плачь, Лань Чжань. Я снова здесь.
Судорожно вздохнув, Ванцзи осторожно, как величайшую драгоценность, обнял Вэй У Сяня и прижал к себе. Он дрожал, не в силах поверить, что это действительно произошло, что это реальность, а не страшный сон.
Лань Ванцзи весь день чувствовал странное напряжение и желание увидеть Вэй Ина.
Они не то чтобы хорошо дружили. Но в институте Вэй Ин всегда ходил хвостиком за вторым нефритом. Дразнил, веселил, смеялся и всячески разводил на эмоции.
Эта жизнерадостность надоедала. Бесила. Выводила из себя. Но едва Вэй Ин пропал из виду на целый месяц, стало ясно: Лань Чжань слишком сильно привык. И теперь, когда «наркотик» отобрали, наступила страшнейшая ломка.
Оставалось надеяться что Вэй Ин, пропавший по семейным делам, снова придет на занятия и все вернётся на круги своя.
Но напряжение не спадало, а только поднималось к горлу удушливым комом. Когда новости передавали сведения о проведении опознаний на месте упавшего самолёта и показали интервью с бледным Вэй У Сянем, стало ясно, что как было уже не будет.
Грохот выбитых дверей. Вэй Ин, лежащий в собственной ванной в окровавленной одежде. Его все быстрее слабеющее дыхание.
Ванцзи испытал слишком много чувств в этот момент, потерялся в них. Забылся. Действовал машинально, свободной рукой пытаясь нащупать пульс на шее.
Уже в больнице, куда его пустили только после крупной взятки, сердце любимого остановилось.
Лань Чжань видел его последний вздох. И слышал, как разбивается собственное сердце на маленькие кусочки.
Весь мир рухнул в тот момент.
В тот момент, когда умер Вэй У Сянь.
Даже сейчас, спустя два дня после ухода, и такого же неожиданного возвращения Вэй Ина, Лань Чжаня не отпускало напряжение. Он дни и ночи проводил рядом с Ним, держал за руку. Смотрел в глаза, и просил говорить как можно больше.
Вэй Ин покорно не замолкал, тянулся обнять и тщательно следил за тем, чтобы этот неугомонный высыпался и нормально ел. Раз отказался ехать домой — будь добр, прими тот факт, что Вэй У Сянь не позволит тебе портить свое здоровье.
Ян Ли, отправленная к жениху на отдых, и Цзян Чэн, уехавший на практику, подальше от родного города — оба не знали о произошедшем. Вэй Ин не торопился им рассказывать о попытке самоубийства. Цзян Чэну хватит седых волос на голове и без этого. Примчится же, едва узнает, придурок малолетний.
Из больницы отпустили не скоро. Через три дня после инцидента. Лань Чжань даже тогда отказался пускать Вэй Ина в собственную квартиру и утащил к себе.
И когда только вещи успел перевезти?
*٩(｡•́‿•̀｡)۶*
Вэй Ин быстро обосновался в новом доме и даже радовался тому, что второй нефрит всегда рядом. Да, молчаливый. Немного замкнутый. На лице почти ни одной эмоции, но глаза, янтарные и яркие, как у совы, не отрывались от его же, Вэй У Сяня, лица, убеждаясь, что он рядом и не торопится уйти.
Скоро Вэй Ин сам начал носиться по квартире, засел за долги по учебе, которые, на счастье, можно было сделать дома, а после переслать по почте.
Пробовал готовить ужин: долго отпаивал своего сожителя молоком и извинялся за свою любовь к специям.
«Я не специально, » — посмеялся парень тогда, почесывая неловко затылок. Лань Чжань знал, что специи в его квартире спрятаны так далеко, что случайно их достать невозможно впринципе.
Но не все проходит так быстро. Парень вспомнил о потерях, о том, что пытался сделать совсем недавно (и содрогнулся: насколько сильно он себя довел?). С улыбкой припомнил подзатыльники Мадам Юй, наверное, последние в его жизни и крепкую хватку дяди Цзяна.
Почему-то объятия Лань Чжаня были куда ярче всех этих воспоминаний. На руках и плечах, как метки, теплели места, к которым прикоснулся этот идеальный человек. Хотелось больше. Намного больше.
И снова вместо того, чтобы признаться в симпатии и потянуться навстречу ласковым объятиям, Вэй У Сянь рефлексировал по ночам, сверля новый, такой же белый потолок стеклянным взглядом.
Привычка держать чувства в себе уже один раз его убила. Убьет и во второй.
А чтобы не попасть под влияние, надо пойти и признаться Лань Чжаню. Попросить прощения за то, что напугал. Обнять крепко-крепко так, чтобы дышать стало тяжело, но было слышно размеренное биение сильного сердца. Поцеловать бы… Как жаль, что Лань Чжань не тот человек, который мог бы обратить внимание на жалкого суицидника.
Вечером, на кухне после ужина за чашками чая, Вэй Ин набрал в грудь побольше воздуха, и открыл рот:
— Лань Чжань, я хотел извиниться! — выпалил он, а на поднятую в вопросе бровь пояснил: — Я все держал в себе, весь этот месяц был чередой ужасных событий и под конец я просто не выдержал и…
— Вэй Ин, — глубокий голос прервал сбивчивую речь. Сильная рука накрыла другую, подрагивающую от волнения. — Все хорошо. Главное, что ты — жив.
— Да, да Лань Чжань, но знаешь, если бы не ты, я бы и не вернулся совсем, ради кого же мне ещё жить? Когда я увидел тебя около моего тела… Так сразу вернулся, потому что я не могу видеть твои слезы, Лань Чжань, — Вэй Ин задыхался, тараторя.
Ванцзи хотел было прервать парня, остановить поток и уточнить, каким образом он все это видел, но не успел. У Сяня понесло:
— Я, знаешь, Лань Чжань, я как впервые тебя увидел — сердце ёкнуло, а я дурак, не понял, почему. И только там, увидев, что ты грустишь, осознал, что я люблю тебя. Полюбил с той первой встречи в коридоре института. Я не хочу заставлять тебя страдать. Хочу делать так, чтобы ты улыбался и был счастлив. Ты… — судорожный вздох, — Ты должен быть счастлив, иначе я не прощу себе. Я понимаю, что тебе, наверное, неприятно сидеть рядом со мной, но я надеюсь что ты не перестанешь быть моим другом и позволишь быть рядом до самого конца, даже если никогда не полюбишь меня так, как я тебя, мне будет достаточно видеть, что у тебя все хорошо и…
Не в силах слушать эту речь, Ванцзи наклонился, притянул Вэй У Сяня за прядку волос к себе и поцеловал. Мягко, нежно. Но достаточно, чтобы понять, что означает поцелуй.
— Вэй Ин, — спокойный голос, но глаза полны искреннего счастья, — я тоже люблю тебя.
Вэй Ин улыбнулся. Впервые за долгое время эта улыбка была настоящей, а не вымученной и усталой. Сердце, до этого забитое осколками потерь, снова становилось цельным. Ведь Лань Чжань рядом и он — Вэй Ин уверен, — никогда его не бросит.
Примечание к части
Спасибо за прочтение(◍•ᴗ•◍)✧*。
Буду рада увидеть ваши комментарии)
Часть 2
Как бы ни пытался Вэй Ин сохранить произошедшее в тайне, так и Лань Чжань не мог молчать о попытке самоубийства.
Ванцзи был всерьез обеспокоен настроением и состоянием человека, которого он полюбил так крепко за чудовищно короткий срок. Родным, последним близким Вэй Ину людям стоило знать о последних событиях и поддержать брата.
По сбивчивым и весьма коротким оговоркам, Лань Чжань так же понял, что юноша принял на себя больше, чем мог. От этого в душе клокотала злость на неразумных детей Цзян, что зациклились на собственных проблемах и эгоизме, а после просто оставили брата вязнуть в этой грязи, уехав развлекаться.
Как добрый, и не способный на подлость юноша, он сначала обсудил этот вопрос с любимым.
Тот, уставший от работы, но оживающий с каждым днём от заботы и нежности, некоторое время обдумывал, о чем таком спросил А-Чжань, но после твердо покачал головой.
— Не стоит. Это исключительно мои проблемы и им не стоит знать. В конце концов — парень мрачно усмехнулся — Я все-таки не умер.
— Ты умер — якобы спокойно, а на самом деле сдерживая дрожь в пальцах, ответил Ванцзи.
Чашка с чаем в его руках все-таки опасно дрогнула. Вэй Ин дернулся, и поддержал ее снизу, чтобы любимый ненароком не пролил кипяток на свои колени.
— Прости, Лань Чжань, прости, прости — зашептал он. Ранние морщинки снова появились у переносицы, обозначились складки у рта. В свои двадцать два он начал выглядеть на все тридцать.
— Вэй Ин. Ты не виноват. Не извиняйся.
Вэй У Сянь несогласно вздохнул, и, отняв чашку из ослабевших рук, поставил ее на стол. — Мое решение было… Кхм, мы можем оставить эту тему? - Парень тряхнул головой. Ему действительно трудно было говорить об этом и вспоминать о последнем разговоре с четой Цзян и произошедших после событиях. Рассказывать об этом брату и сестре, лишний раз бередя собственные нервы не хотелось.
Вместо этого Вэй Ин выкинул из головы все переживания и задорно улыбнулся, вдруг обхватывая своего парня за шею и садясь ему на колени. Бедра скользнули по промежности, слегка надавливая. Намек был очевиден.
Губы, искусанные и влажные, заскользили по шее Ванцзи, оставляя после себя наливающиеся краской цветы, иногда укусы, и иногда просто тепло прикосновения.
Нефрит рыкнул и обхватил соблазнителя за округлый зад. Они занимались этим всего пару часов назад и такой Вэй Ин — разомлевший, удовлетворенный, но отчаянно желающий больше — возбуждал его в несколько раз сильнее.
Когда они впервые решили заняться сексом — Вэй У Сянь сам залез в постель к Лань Чжаню, напоролся на объятия и ласку — а после, невероятно смутившись, расплакался, утыкаясь любимому в плечо.
Пока Ванцзи паниковал с каменным лицом и осторожно сжимал подрагивающее тело в объятьях, Вэй Ин только всхлипывал. Успокоившись, он пояснил свое состояние так:
— Не помню, когда в последний раз меня так любили.
У Сянь лишился родителей в раннем детстве — и с тех пор разве что Цзян ФэнМянь или шицзе проявляли к нему признаки заботы, но этого было мало для Вэй Ина.
Яркие, захватывающие эмоции Лань Чжаня слишком потрясли и выбили его из колеи — все стало так легко и просто, а смысл жизни замкнулся на том, чтобы обнимать этого прекрасного нефрита и любить его — отдаваясь всей своей сущностью.
«Как я смел пытаться тебя бросить?» — подумал тогда Вэй Ин, а после сам зацеловал парня так, что А-Чжань задыхался — от желания и смущения.
Сейчас не было в их действиях горечи или отчаяния, была отчаянная необходимость чувствовать дыхание друг друга и тепло чужой кожи. Лень перебираться в другое место: они судорожно скинули с себя одежду.
Вэй Ин, как главное блюдо, был разложен на кухонном столе так, что растрепавшийся хвостик свесился с противоположного края.
Ванцзи наклонился к любовнику и ласково, невесомо выцеловывал на его груди разнообразные, бессмысленные дорожки, смакуя тепло персиковой кожи.
Вэй У Сянь тихонько вздыхал, подставляясь под прикосновения и разглядывая очередной потолок в своей жизни: этот расплывался перед мутнеющим взглядом и терял свою четкость.
Ванцзи синхронно прошелся руками по бокам любовника, надавливая, оставляя на коже покраснения — тот захлебнулся очередным вздохом и начал извиваться, не в силах переносить, но и не желая прекращать ласку. Руки, дойдя до талии, резко поднялись и сжали соски, выкручивая их, слегка оттягивая, и всячески задирая. Бесстыдный рот прижался к поджатому животу, кратко покусывая чувствительную кожу. Горячее дыхание опалило головку поднятого члена, но губы упустили его из виду, опустившись к поджатым яичкам. Язык заскользил по рельефу, обильно смачивая, пуская капельку слюны скатываться вдоль, до заветной ложбинки между ягодиц.
— Лань Чжа-а-ань! — Вэй Ин привольно разметался по столу, покрасневший и вспотевший. — А-Чжань, гэгэ, я долго не продержусь, ну же.
Нефрит оторвался от своего дела и поднял взгляд. Вэй Ин, прикусивший нижнюю губу, коротко стонущий и дергающийся навстречу прикосновением — божество, которому Ванцзи хотел бы поклоняться вечно.
Особенно так: накрывая его своим телом, отчего тот задрожал явственнее, раздвигая ноги так широко, как мог. Сливаться с ним в глубоком поцелуе, исследовать рот и танцевать языками. Ненадолго оторвавшись — глотнуть воздуха — парень начинал покрывать метками длинную шею, рыча и сходить с ума от того, что пах Вэй У Сянь им самим — сандалом и, совсем немного, сексом.
Как только Лань Чжань совсем опустился на А-Сяня, они соприкоснулись грудью, руки последнего крепко обхватили любимого за шею, прижимаясь так, что между совсем не было места.
Возбуждение накатило волной, лишая сознания. Жар прилил к паху, Ванцзи уже не знал, хватит ли ему сил на нормальную подготовку, тем более из смазки у них была разве что слюна, которая обильно скопилась между ног Вэй Ина.
А-Сянь понял колебания нефрита, но вместо того, чтобы отстраниться, только крепче сжал ногами бедра любовника. Губы прижались к краснеющей мочке, дразня.
— А-Чжань, не обязательно. Я все еще влажный после того, как ты кончил в меня с утра… Признайся, ты на это расчитывал, да? Ха-ха, ну же, возьми меня, я весь твой…
Парень прервался и застонал, выгибаясь. У Ванцзи слишком большой член, такой горячий и длинный… Тот нетерпеливо прижимался все ближе к любовнику бедрами, входя плавно, но быстро и до упора. А-Сянь распахнул глаза и рот в крике, когда Лань Чжань вошел полностью:
— …Так глубоко! — с некоторым восторгом пожаловался Вэй Ин.
Прежде, чем он успел привыкнуть, Ванцзи размашисто задвигался, вбиваясь как можно глубже с каждым разом. Быстрее, чем Вэй У Сянь осознавал. С каждым мощным толчком из него вылетали стоны и вздохи, неподконтрольные хозяину. Между ног, снизу, хлюпало, и чем чаще были толчки — тем громче и бесстыднее звучали хлюпы. Вэй Ин не врал, когда упоминал о своей подготовке: он действительно расслаблен и мокр достаточно, чтобы без проблем принять член любовника.
Двое парней совсем забылись, потерявшись в одном, слаженном ритме, целуясь и прижимаясь. Позже, когда у Вэй Ина начало затекать тело и саднить спина, недовольная твердым столом, Лань Чжань вдруг рыкнул, перевернул любовника на живот, приподняв бедра, и снова вошел в растраханную дырочку, больше не нежничая, а наоборот, грубо беря то, что принадлежит исключительно ему.
Вэй Ину не оставалось ничего кроме как покорно принимать этот напор. Грубость только возбуждала – нефрита тяжело развести на эмоции, а тут целый спектр, жаль, А-Сянь сейчас не мог их видеть. Он предпочитал не упускать темнеющие от похоти янтарные глаза и искривленный в оскале рот.
Долго в подобном темпе ни один из них не продержался: что-то хрипло выдохнув, Ванцзи крепко прижался бедрами к упругим половинкам и кончил, заполняя своим семенем нутро любовника. Вэй У Сянь спустил следом, дурея от ощущения заполняющей его спермы.
Немного после, отдыхая в горячей воде вдвоем, Лань Чжань подумал о том, что он счастлив. А раз Вэй Ин не хочет рассказывать родным — он тоже не станет.
* (.❛ ᴗ ❛.)*
Лань Чжань не был подлым. Лань Чжань был хитрым. В бывшей квартире Вэй У Сяня, куда должен был заселиться Цзян Чэн после возвращения с практики оставались документы с заметками о клинической смерти, справки из больницы, бинты, лекарство — орудие самоубийства — и многое другое, что могло бы сказать о произошедшем. Ванцзи «случайно» оставил все это на тумбочке, недалеко от входа, а Вэй Ин даже думать забыл о каких-то там бумажках и таблетках. Впрочем, наступи сейчас хоть конец света — А-Сянь и не заметит, поглощенный своим парнем.
Цзян Чэн вернулся раньше, чем полагалось — сыграли роль его трудолюбие и осведомленность руководителя о душевном состоянии парня. Вэнь Цин, едва нашла повод, выгнала неугомонного придурка домой, засчитав практику без лишней нервотрепки. Парень и так неважно выглядел — в первую очередь потому, что брат уже вторую неделю не отвечал на звонки.
Придя в опустевшую квартиру, юный Цзян нахмурился. Тонкий слой пыли не оставлял сомнений — здесь давненько никого не было. Пройдя дальше, Ваньин задумчиво поднял в руки таблетки. Анальгин. В пачке осталось три одинокие таблетки.
Далее парень посмотрел на бумажки. Сверху лежали какие то справки, о выписке Вэй У Сяня из больницы 17 числа … и небольшое заключение о том, что физическое состояние пациента в норме, но тому стоило бы посетить психиатра.
«Да его только дурка изменит» — зафырчал на сводного брата Цзян Чэн. Следующая бумажка, куда больше
предыдущей, привела его в недоумение, а после в некоторое оцепенение. Это… правда?
13 … . Время смерти: 12:39. Цзян Вэй У Сянь. В причине смерти указана попытка самоубийства, передоз…
Ваньин посмотрел на пачку анальгина, которую все еще держал, зажав между пальцев, как на ядовитую змею и с вскриком закинул ее в дальний угол.
Проверил еще раз записи. Те не были подделкой, раз имели при себе подписи, непонятный врачебный почерк, который Вэй Ину не подделать, и даже приписан адрес больницы, в которой лежал А-Сянь.
Чем больше вчитывался Цзян Чэн в эти бумажки, чем больше цепенел. Его с головой накрыла ирреальность происходящего. Он отказывался верить в то, что видел, осознавать, что же произошло с братом, пока их с сестрой не было в городе.
Чтобы убедиться Ваньин не постеснялся позвонить в больницу. Заявил что он родственник, поугрожал, но лишний раз убедился в том, что это не тупая шутка.
А он так надеялся что Вэй У Сянь с минуты на минуту выскочит из-за угла и с громким смехом заявит что он вновь попался.
«Вместе с ним не было близких родственников, но присутствовал однокурсник» — добавила медсестра, отметив, что звонящий мужчина всерьез переживал за бывшего пациента.
— Кто?
«Имя я не назову, но у него были длинные черные волосы, красивое лицо, но очень безэмоциональное.»
— Благодарю. — оборвал А-Чэн и бросил трубку.
В грудь колом ударила мысль о том, что Вэй Ин, как всегда, молчал о проблемах до последнего, и если бы не Лань Ванцзи — описание медсестры не оставляло сомнений — тело Вэй Ина могло бы сейчас лежать где-нибудь в этой квартире, источая характерный для гниющей плоти запах.
Цзян Чэн передернулся, и другим взглядом посмотрел на окружающие его стены. Развернувшись, он стремительно выскочил из квартиры, закрывая за собой дверь.
Звонить Лань Ванцзи не хотелось. До тошноты не хотелось, потому что этот зануда с каменным лицом раздражал Цзян Чэна одним своим видом и тем, что Вэй Ин в его присутствии вел себя как черт с шилом в заднице.
Ваньин встал около входа в подъезд дома и задумчиво пожевал губу, уставившись в голубое небо.
Вэй Ин давно не брал телефон и не выходил в социальные сети, но, может, сегодня повезет? …Не повезло — спустя десяток звонков и сбросов, понял Ваньин, матным словом помянув брата и его телефон.
Вздохнув, Ваньин набрал Лань Си Чэня.
Тот, пусть и хотел спросить, зачем это молодому Цзян нужен адрес квартиры его брата, все-таки не стал трепать взвинченному (дрожащий голос и злые хрипы Си Чэнь распознал без проблем) парню нервы и надиктовал все, что требовалось. Право, брат достаточно силен, чтобы, в крайнем случае вырубить Цзян Чэна один движением руки.
Пока шел, Ваньин позвонил сестре: та радостно поприветствовала его, на заднем фоне усмехнулся в подобии того же самого ЦзыСюань. Цзян Чэн без предисловий перешел к важному.
— Вэй Ин две недели назад пытался совершить самоубийство. Этот придурок вздумал уйти в мир иной вслед за родителями! Наглотался таблеток, хотел быстрой смерти — Цзян мрачно зарычал, отчего прохожие шарахались от него и обходили стороной. Кому-то казалось, что в глазах юноши скакали искры.
— О боже! — взволнованно вскричала ЯнЛи — Он в порядке?! А-Чэн, скажи, что он сидит рядом с тобой, а лучше дай ему трубку! Как мы могли такое упустить, какие мы с тобой сестра и брат после того, как наш маленький А-Сянь… — девушка прервалась и всхлипнула.
По шороху, что расслышал Цзян Чэн, ЦзыСюань ее обнял и что-то успокаивающе зашептал.
— Этот дибил сейчас у Ланя, я иду к ним. Как я понял, он жив и почти здоров, если исключить врожденные проблемы с головой.
— Мы с А-Сюанем приедем через пару дней, старайся быть с ним почаще, и передай, что я вас обоих очень люблю! — попросила та, и Ваньин сбросил вызов.
Вовремя — он стоял прямо около входа в подъезд.
Приоткрытый — да здравствуют те, кто не любит закрывать входную дверь, чтобы всякие там Цзян Чэны могли подняться в чужую квартиру к брату!
Парень поднялся на последний этаж, и еще с лестницы услышал веселый смех. Его ни с чем не спутать — Вэй Ин смеялся так всегда, когда удавалось подшутить над нефритом и не огрести за это наказание или выговор.
А-Чэн подошел и толкнул входную дверь, наплевав на звонок: ему жизненно необходимо убедиться, что с родным придурком все хорошо, что он жив и здоров и не скрывает своих бед и переживаний.
Картина ему предстала… Ужасная. Прижатый к стене и поддерживаемый за бедра Вэй Ин бесстыдно целовался со вторым нефритом, обхватив его шею и что то бормоча сквозь соприкосновение губ.
Двое были поглощены друг другом, и не заметили третьего лишнего в дверном проеме.
— Что здесь происходит?! — истерично, в духе старика Лань, заорал Цзян Чэн.
Его бедный мозг не в состоянии обработать столько потрясений в один день. А потому, решив, что наорет на брата за смену ориентации потом, Ваньин оттащил А-Сяня от Ванцзи, сердито взглянув в янтарные глаза последнего и деловито начал осматривать родственника на предмет ранений или отклонений во внешности.
Вэй Ин пораженно стоял, терпя осмотр, а потом втянулся и тоже начал осматривать себя, сам не зная, что высматривает.
Цзян Чэн увидел порезы, нахмурился, немного болезненно, поднял взгляд на А-Сяня, и прошептал:
— Прости, Вэй Ин.
Притянув его к себе, А-Чэн обнял несносного, кляня себя за эгоизм и слепоту: на лице брата все еще виднелись следы горя и усталости, которые раньше он, зациклившись на себе, не замечал.
Помолчав немного и собираясь с мыслями, Вэй У Сянь отогнал от себя непрошенные слезы и обнял того в ответ так же крепко, ощущая себя в полнейшей безопасности. Даже на душе стало легче, чем было раньше. Прав был Лань Чжань — всего то и стоило, что увидеть родных. Отстранившись, Вэй Ин с лучистой улыбкой взглянул на брата.
— За это надо выпить! — заявил он, и обернулся к любимому, схватив его за руку.— Лань Чжань, доставай Улыбку Императора! Мы будем пить!
Примечание к части
Альтернативный конец для тех, кому хочется стекла!
ВИ умер, а Лань Чжань сходит с ума, видя его призрак в своей квартире. Он самолично устроил похороны, дети Цзян об этом так и не узнали, а потому ЦЧ вернулся в запыленную квартиру.
А когда нашел документы, подтверждающие смерть брата, пошел к Ванцзи. Но, зайдя к тому в гости, не увидел брата. Только горюющего, сонного Ланя, который разговаривал сам с собой, и иногда заходился в захлебывающемся крике от тоски и одиночества
"Я умер, Лань Чжань" - только и твердил призрак, сидя напротив сломанного второго нефрита.