Удар молнии
Лань Сычжуй задыхался. Струи дождя, что непрерывным потоком текли по его лицу, смешивались с его собственными слезами, попадая в рот. Как же так… Почему… Почему ему так больно? Почему-почему-почему?
Промокшие насквозь кроссовки хлюпали по лужам, зачерпывая все больше и больше воды, но Сычжую было все равно. Он бежал на предельной скорости, пытаясь убежать от увиденного.
— Нет… нет… нет… — бормотал он себе под нос, походя на умалишенного. Однако вокруг не было никого, кто мог бы на него косо посмотреть — стоял поздний вечер, а вокруг было черным-черно из-за ливня. Мрачные грозовые облака плотно сдавили небеса, не позволяя свету луны пробиться. Давненько Пекин не видел настолько сильного дождя…
И пусть формально лето еще не кончилось, погода была по-осеннему холодной. Лань Юань выбежал на улицу в джинсах, футболке и толстовке на молнии, но вся его одежда промокла в первые же пару минут пребывания на улице.
— Хах… хах… ах…
Через какое-то время Лань Юань все же остановился. Он согнулся пополам и тяжело дышал, сам не зная, как долго бежал и насколько далеко теперь от дома.
— Черт! Черт! Черт! Ненавижу… ненавижу… ненавижу…
Сычжуй был очень близок к тому, чтобы плюхнуться коленями на асфальт и завыть. Завыть от боли и обиды, от несправедливости и бессилия, от злости и ревности. Как все могло так случиться? Как…
Два сильнейших в мире чувства разом пронзили его сердце: ненависть и любовь. И сложно сказать, какое из них ранило его сильнее.
Еще утром он был вполне доволен жизнью, ему казалось, что у него все хорошо. У него было два друга: Цзинъи, с которым он общался с самого детства, и А-Лин, с которым он познакомился около года назад в университете. Они все вместе учились, проводили вместе много времени и не представляли себе жизнь друг без друга.
Сычжуй и Цзинъи жили вместе, но А-Лин так часто приходил к ним, что можно было решить, будто они живут втроем. И все было прекрасно ровно до сегодняшнего дня…
Лань Юань еще пару месяцев назад начал замечать, что ему слишком приятно проводить время с Цзинь Лином. Ему нравилось касаться его, нравилось смотреть на его улыбку, нравилось быть рядом… Однако он не придавал этому значения и старался игнорировать все те колючие чувства, что раз за разом пронзали его сердце.
Ему казалось, что А-Лин не из тех, кто увлекается парнями. Пусть он и не встречался за последний год ни с одной девушкой, ни с одним парнем он тоже не встречался.
И вот сегодня Сычжуй узнал, как сильно заблуждался…
После лекций в университете Лань Юань, как обычно, пошел на работу. Он подрабатывал в небольшой закусочной у дома. Его начальником был достаточно молодой мужчина — не старше лет сорока, — и он всегда с понимаем относился к Сычжую, так как по себе знал, насколько непросто совмещать работу и учебу.
Еще часов в семь вечера небо резко потемнело, и грянул гром. Клиенты, которых и так бывало не очень-то много, окончательно пропали. В такую погоду все отсиживались дома, поэтому начальник отпустил Лань Юаня пораньше.
По пути домой Сычжуй зашел в KFC и взял ведерко с куриными крылышками, которые так любил А-Лин. Он уже представлял себе, как сильно Цзинь Лин обрадуется, когда его увидит. А-Лин этой ночью опять должен был остаться у них, он уже пришел на квартиру вместе с Цзинъи и написал Сычжую смс об этом.
С предвкушением Лань Юань открыл дверь домой. Он отряхнул одежду — та не успела толком промокнуть, пока он шел от работы и KFC до дома. Сычжуй хотел было поздороваться со всеми, но…
Красное ведерко в покрытом каплями дождя пакете упало на пол с глухим «пум».
На диване в гостиной сидели Цзинь Лин и Цзинъи. Сидели и целовались. И не просто целовались — они будто изучали гланды друг друга языками.
Не задумываясь о причинах резкого приступа боли в груди, Лань Юань развернулся и, также беззвучно, как и пришел, покинул квартиру. Именно таким образом он и оказался не-понятно-где не-понятно-зачем посреди одного сплошного черного ничего.
И все же кое-что Лань Юань понял. Пока он бежал, у него было время поразмышлять. Теперь у него имелся ответ на вопрос, почему увиденное дома ранило его хуже удара ножом в живот. Он осознал, почему смог так быстро и сильно возненавидеть Цзинъи, которого обожал всю свою жизнь.
Ответ был прост, но как же сложно было это признать…
Он
любит
А-Лина…
Скитаясь по мокрым улицам Пекина, Сычжуй понял, что давно влюбился в Цзинь Лина — даже не месяц и не два назад. Он просто не хотел принять тот факт, что ему нравится парень. Да ему и в голову не могло прийти, что А-Лин тоже предпочитает парней… Как же глупо все сложилось.
Еще через некоторое время ноги Сычжуя сами привели его обратно домой. Промокший и продрогший до нитки, он устало брел по тротуару, с трудом переставляя ноги в отяжелевших от воды кроссовках.
— Лань Юань!
Как только Сычжуй подошел к подъезду, к нему сразу же бросился Цзинь Лин. Теплый, перепуганный и очень милый. В руках у него был ярко-желтый зонтик, хотя, судя по мокрой обуви и разводам на джинсах, он тоже приличное время простоял на улице. А-Лин — с этим абсурдного цвета зонтом — казался до нельзя неуместным в этом окружающем мраке, словно кусочек солнца, которое не вовремя выглянуло.
— Лань Юань! Ты меня до чертиков перепугал! Я увидел ведерко из KFC в коридоре, понял, что ты был дома, и…
— Отойди… — севшим голосом сказал Сычжуй, отодвигая А-Лина от себя. — Я мокрый… Заболеешь… Простудишься… — бормотал он невпопад. На деле он просто боялся, что снова расплачется — слезы только недавно иссякли, но от вида Цзинь Лина глаза снова начало жечь.
— Это ты простудишься! Скорее идем домой! — А-Лин схватил холодную руку Сычжуя и потянул на себя.
— Нет…
— А?
— Не хочу… Не хочу видеть тебя рядом с Цзинъи… — пробормотал А-Юань.
Где-то вдалеке гремела гроза. Цзинь Лин и Лань Юань одновременно посмотрели в небо и увидели, как яркая молния сверкнула сквозь облака.
— Ты видел, да? — сдавленным голосом спросил А-Лин, посмотрев на Сычжуя.
— Да… — тихо ответил Лань Юань, не опуская головы. Они говорили совсем не о молнии…
— Цзинъи предложил мне встречаться с ним.
— М-м-м, — Лань Юань до боли закусил нижнюю губу. Он понимал, что, наверное, было бы правильно поздравить друга, но он просто не мог заставить себя сделать это, поэтому надеялся, что его мычания хватит.
— Но я отказал ему.
— Что?
Еще одна яркая вспышка озарила небеса, но на этот раз никто из них не поднял головы. Они смотрели только друг другу в глаза.
— Я отказал ему, — повторил А-Лин, — потому что люблю другого человека.
— Другого?.. — сердце Лань Юаня сильно устало за этот вечер, поэтому билось рвано и нервно. — У тебя есть девушка?
Цзинь Лин отрицательно покачал головой.
Лань Юань впивался в губу зубами с такой силой, что почувствовал на языке металлический привкус крови. Как бы ему хотелось надеяться… Могут ли их чувства быть взаимными?..
— Я люблю тебя, Лань Юань, — с грустной улыбкой сказал Цзинь Лин.
— Лю-бишь? — по слогам повторил Сычжуй, не веря своим ушам.
— Люблю. Очень люблю. Но, умоляю, идем домой. Ты весь промок и замерз, и я очень переживаю, что…
— А-Лин! — Лань Юань настолько резко и внезапно обнял Цзинь Лина, что тот от неожиданности даже выронил зонтик, и теперь тот одиноко плавал в луже возле них.
— Ты чего? Уже заболел? — А-Лин смутился и покраснел, не до конца уверенный в том, как реагировать.
— А-Лин, я тоже люблю тебя, — прошептал он на ухо Цзинь Лину. По всему телу бежали мурашки, и его сильно знобило — то ли он и впрямь заболел, то ли все дело было в любовной лихорадке…
— Я знаю, — А-Лин слегка отстранился и погладил щеку Лань Юаня.
— Знаешь? — он удивленно моргал.
— Да. Я влюбился в тебя почти сразу и быстро понял, что тоже нравлюсь тебе. То, как ты смотрел на меня… Как улыбался… Я просто ждал, когда ты наконец поймешь свои чувства.
— Но как же Цзинъи?.. — растерялся Сычжуй.
— Он тоже знает, что я тебе нравлюсь… Мне кажется, он ревнует меня к тебе… — Цзинь Лин нахмурился.
— Что? Но… Я… ничего не понимаю, — руки Лань Юаня безвольно опустились.
— Идем, — А-Лин ободряюще улыбнулся ему, — у нас еще будет время со всем разобраться, а пока главное, чтобы ты не заболел. — Он поднял с земли свой зонтик и протянул Сычжую ладонь.
— Хорошо, — Лань Юань взял А-Лина за руку и легонько сжал своими заледеневшими пальцами. Он сразу почувствовал, как все — внутри и снаружи — потихоньку отогревается. Главное, что теперь они вместе.