Слишком счастлив
В ордене Гусу Лань больше четырех тысяч правил. Некоторые считают их количество чрезмерным. Но не Лань Ванцзи. С раннего детства он переписывал правила много раз и знает их наизусть. Он следует им искренне, ибо понимает: правила нужны, чтобы в мире царили гармония и порядок. Но есть одно правило, которое он отныне нарушает каждый день.
«Не будь слишком счастлив».
Счастье Лань Ванцзи всегда с ним. Оно говорит, что думает, и почти не умолкает при этом, смеется, даже тогда, когда другие бы заплакали, пьет вино и кладет в пищу столько перца, что во рту должно бы зажечься пламя, но у него лишь румянятся щеки. Счастье Лань Ванцзи гуляет по ночам, и его не добудишься утром, ему плевать на дисциплину, оно всегда действует импульсивно. Его лицо загорается радостью, когда приближается Лань Ванцзи, а когда они занимаются любовью, счастье громко кричит, возмущая покой в Облачных Глубинах. Счастье Лань Ванцзи всегда улыбается ему — так тепло и широко, что от этой улыбки, кажется, поздней осенью могут зацвести вишни, — и каждый его день состоит из бессчетных нарушений правил.
«Просыпайся в пять утра».
Каждое утро, просыпаясь ровно в пять, Лань Ванцзи первым долгом поворачивает голову, чтобы увидеть, как его счастье мерно и сладко дышит во сне рядом с ним. Рассвет уже вступил в свои права, и солнечный лучик, проникнув сквозь щели в закрытых ставнях, гладит смуглые щеки и зацелованные губы. Но разбудить счастье не способна невесомая нежная ласка, для этого требуется куда больше активности и страсти. Иногда Лань Ванцзи заключает свое сонное счастье в объятия, чтобы оно проснулось от неистового удовольствия, оглашая цзинши стонами и криками. Но чаще просто смотрит — он может любоваться на свое счастье вечно, — пока оно не просыпается само ближе к часу змеи.
«Не шуми».
В течении дня, куда бы не пошел Лань Ванцзи и чем бы он ни занимался, он не теряет свое счастье из виду. Оно всегда там, где что-то происходит, где какой-нибудь переполох, вокруг него всегда собираются ученики, от малышей, недавно получивших налобную ленту, до старших адептов, и просят что-нибудь рассказать или чему-нибудь научить, счастье громко говорит и звонко смеется. Но Лань Ванцзи все равно предпочитает, чтобы оно было рядом. Он обнимает свое счастье одной рукой, держа в другой руке кисть, когда переписывает древний трактат или проверяет сочинения учеников. Он может молчать весь день, но ему совсем не мешает то, что счастье продолжает без умолку говорить. Звук его голоса — лучшая музыка для слуха Лань Ванцзи, приятнее даже трепета струн гуциня.
«Не будь разборчивым в еде».
Лань Ванцзи привыкает выпивать каждый день по две чаши травяного отвара — только чтобы стереть с лица своего счастья жалобную гримаску, которая всегда появляется, стоит тому попробовать традиционное блюдо Облачных Глубин. Лань Ванцзи учится готовить — и тайком доставлять из Цайи свинину и перец в огромных количествах, — чтобы любоваться радостью, с какой его счастье, причмокивая, ест суп из свиных ребрышек с корнем лотоса и запивает еду «Улыбкой Императора», которую тоже приходится тайком проносить в Облачные Глубины, ведь алкоголь здесь запрещен. Но счастье Лань Ванцзи, в отличие от него самого, не хмелеет, — лишь шире становится улыбка, ярче румянец, а речи — еще более дерзкими и дразнящими.
«Говори скромно, слишком много слов приносят только вред».
Наверное, это и вправду так, ведь от подобных речей Лань Ванцзи совсем теряет голову и забывает все правила, которые в совершенстве знал наизусть, и они со счастьем оказываются в постели, даже не дотерпев до наступления первой стражи. Нередко это случается и в другие часы дня, а постелью может оказаться и мягкая трава между корней растущей возле библиотеки магнолии, чьи усыпанные цветами переплетающиеся ветви спускаются почти до земли, образуя прекрасное убежище, и иссиня-черные камни на берегу холодного источника. Но это не может считаться нарушением правил, ведь дозволяется отпускать себя со спутником на пути самосовершенствования, а счастье Лань Ванцзи — навсегда его единственный спутник. За право видеть его улыбку, слышать смех и стоны наслаждения, сливаться с ним воедино заплачено дорогой ценой, но Лань Ванцзи не жалеет теперь ни о шрамах от дисциплинарного кнута, ни о годах беспросветной тоски.
Счастье Лань Ванцзи зовется Вэй Усянь, и он нарушает множество правил. Сам Лань Ванцзи отныне и каждый день нарушает лишь одно.
Он слишком счастлив.