Порное самосовершенствованием
— Апчхи!
Громкий звук заставил Лань Ванцзи проснуться. Впрочем, он и так спал вполглаза: Вэй Ин с вечера отправился с учениками на ночную охоту, а засыпать без него было неуютно и как-то тревожно. Живя в Облачных Глубинах, они не разлучались друг с другом дольше, чем на день, и Лань Ванцзи уже успел привыкнуть к тому, что центральной частью повседневной жизни, которую раньше он проводил в одиночестве, стал его неунывающий, жизнерадостный и вечно непоседливый супруг.
Небо за затянутыми бумагой окнами было еще темным, но чувствовалось, что близится утро. Пасмурное и дождливое, судя по шороху мелких капель и по влаге на коже и волосах Вэй Ина, когда он, торопливо сняв мокрое верхнее платье и сапоги, залез под одеяло.
— Замерз? — Лань Ванцзи обхватил прильнувшее к нему дрожащее и холодное на ощупь тело. На Вэй Ине остались лишь рубаха и штаны, но и они были не вполне сухими.
— Ага. И промок д-до нитки. — Зубы у Вэй Ина тоже стучали. — И, кажется, простудился. Проклятый д-дождь начался под самый конец, когда мы уже собрались возвращаться, и лил-то всего ничего, но мне хватило. Какие у вас тут в Гусу, все-таки, холодные дожди. В Юньмэне я мог под д-дождем часами гулять, и хоть бы хны…
— Нужна ванна.
— Не хочу. — Вэй Ин вцепился в одеяло, будто испугался, что Лань Ванцзи потащит его мыться силой. — Хватит с меня воды. Хочу спать, и чтоб было тепло и сухо.
Лань Ванцзи вздохнул, отказываясь от мысли пойти за водой для омовения. Что с ним таким будешь делать?..
— Спи.
Он поправил одеяло и прижал супруга к себе крепче, стремясь согреть. Тот поерзал немного в его руках, устраиваясь поудобнее, потом затих. Но уснуть обоим так и не удалось. Прошло немного времени, меньше, чем нужно, чтобы сгорела палочка благовоний, и тело Вэй Ина вновь сотряслось от приступов неистового чихания.
— Апчхи! Апчхи-апчхи-апчхи!
Лань Ванцзи приподнялся на локте, с тревогой вглядываясь в лицо супруга. Оно было покрасневшим и слегка опухшим, глаза тоже покраснели.
— Кажется, я совсем расклеился, — голос Вэй Ина тоже стал осипшим. — Наверное, дело вовсе не в ваших холодных дождях. Надо смотреть правде в глаза. Это тело совсем не такое крепкое, как то, что у меня было раньше…
— Тренируйся.
Лань Ванцзи коснулся его лба, чтобы передать часть своей жизненной энергии для исцеления, и нахмурился. Лоб был очень, слишком горячий. Через несколько мгновений Вэй Ин мягко, но настойчиво отвел его руку.
— Хватит. Нельзя отдавать так много. Мне стало легче. Ты спи, уже отбили четвертую стражу, не выспишься до пяти-то утра. Я постараюсь быть потише.
— Не уснешь? — Лань Ванцзи провел рукой по его лбу, уже просто лаская. Кожа на ощупь казалась прохладней, но все еще была далеко от нормы. Передавать ци он перестал — не потому, что боялся отдать лишнее, он всего себя готов был отдать Вэй Ину не задумываясь, — но нельзя поддержать здоровье человека целиком только при помощи внешней силы. Должна быть и своя.
Вэй Ин помотал головой.
— Не получается. Лихорадить вроде меньше стало, но голова все равно болит…
— Дыхательные упражнения.
В этом был смысл, ведь испорченная ци в его теле требовала очищения, но Вэй Ин снова покачал головой.
— Я же дышать почти не могу, какие тут упражнения… — у него даже получилось тихонько, хрипло рассмеяться. — Нет, уж если хочешь помочь мне, братец, лишь один способ остается. Только ты тогда в эту ночь вовсе не уснешь.
Как у него выходит, даже больного и растрепанного, с заложенным носом и покрасневшими глазами, быть таким… желанным?.. Лань Ванцзи судорожно сглотнул, так что кадык дернулся вверх и вниз. Вэй Ин, будто читая его мысли, тесно прильнул к нему, шаря руками под рубахой и потираясь всем телом о его тело, и спросил с дразнящей улыбкой:
— Если только гэгэ хочет меня… такого…
Этой улыбке и поддразниванию Лань Ванцзи никогда не умел сопротивляться. Он опрокинул Вэй Ина на спину, провел рукой по груди и бедрам, походя сдергивая влажные нижние одежды, так что местами трещала разрываемая ткань, и навис над ним.
— Масло? — неуверенно спросил он. Вэй Ин мотнул головой так сильно, что выбившиеся из хвоста волосы мазнули Лань Ванцзи по лицу.
— Лишняя жидкость только помешает, ты же знаешь.
Лань Ванцзи знал. Если бы они просто занимались любовью, он бы, не спрашивая, смазал и вход возлюбленного, и себя, чтобы избежать неприятных для него ощущений, но для того, что они собирались предпринять сейчас, нужно было, чтобы между телами супругов не было ничего чужеродного. Но он все равно колебался, и снова Вэй Ин понял его сомнения без слов.
— Ты о том, что я вчера говорил? Что я там себе все стер? Ты же знаешь, не нужно так верить всему, что я болтаю. Потом, с тех пор прошло полдня и почти вся ночь. Если что и было, все уже зажило. Ну же, братец, ты же не оставишь меня без помощи, — Вэй Ин потянулся к нему, невесомыми поцелуями покрывая лицо, и одновременно ладонью обхватил его член, совсем не так мягко. — Или же, о один из Нефритов клана Гусу, твой стержень так утомили наши каждодневные забавы, что он больше не хочет взломать мои ворота?..
Эти дразнящие слова, хоть и сказанные слегка гнусавым от простуды голосом, оказались последней каплей для едва удерживавшего самообладание Лань Ванцзи. Он закинул ноги Вэй Ина себе на плечи и вошел одним сильным движением под его полустон-полувскрик.
***
Это было больно. Это было хорошо. Вэй Усянь крепче стиснул ногами супруга, чтобы как можно глубже ощутить в себе его разгоряченный член. Да, с маслом было бы не так болезненно в начале, но Вэй Усянь не стеснялся признаваться себе в том, что боль для него неотделима от удовольствия. Без нее ощущения как-то стирались, становились менее яркими, и поэтому он сам нередко провоцировал Лань Чжаня на секс без предварительной подготовки, впрочем, после нескольких месяцев совместной жизни она и не была особенно необходимой. Боль от яростного вторжения утихла через несколько мгновений, оставив после себя небольшое жжение и сладостную истому внизу живота, предвещавшую куда большее наслаждение. Он слегка ослабил объятия, позволив Лань Чжаню начать двигаться в свойственной ему манере: равномерными глубокими толчками, достигавшими, казалось, самого центра тела возлюбленного. Любви Лань Чжань предавался так же старательно, как и переписывал правила в библиотеке, — координируя каждый удар с дыханием, он мог вставлять и вытаскивать без устали на протяжении часа и даже больше, оставаясь твердым и удерживаясь от семяизлияния.
— А-а-х! — выдохнул Вэй Усянь, когда супруг выдвинулся из него почти полностью, чувствуя внутри себя тягучую пустоту. И тут же вскрикнул снова, когда она заполнилась. Лань Чжань вошел в него до упора и на мгновение остановился. Едва переведя дыхание, Вэй Усянь продолжил нести всякую чушь:
— Иногда мне приходит в голову, что ты способен пронзить меня тысячу раз, если не больше… Правда, вряд ли я смогу достаточно сосредоточиться во время наших папапа, чтобы начать считать…
— Больше.
— Ты считал! — восхитился Вэй Усянь, и тут же снова вскрикнул от очередного яростного натиска:
— Ах, братец! Чуть нежнее, не забывай, я слаб и болен! Попробуй несколько неглубоких ударов, необязательно каждый раз достигать моего Северного полюса*!
— Обязательно, — последовал невозмутимый ответ. Но угол проникновений чуть изменился, теперь, входя до конца, член Лань Чжаня задевал определенное место, вызывая у Вэй Усяня каждый раз спазм удовольствия, отчего тот коротко постанывал.
Наслаждение исподволь растекалось по всему телу, до кончиков пальцев рук и ног, даже притом, что он не касался себя, но Вэй Усянь продолжал хныкать, больше по привычке, — это давно уже стало частью их любовной игры:
— Ох, моя поясница! Она совсем онемела, завтра я, наверное, и разогнуться не смогу! Смилостивься, братец, давай сменим позу!
— Хочешь сверху? — Лань Чжань на миг прекратил двигаться, в его светлых глазах мелькнуло беспокойство. — Если очень больно…
Но Вэй Усянь уже передумал.
— Нет! Это лучшая поза для принятия в себя жизненной энергии. Не слушай, братец, что я болтаю, ты же знаешь, как мне нужно вылечиться…
— Дыши ровнее.
Вэй Усянь задышал, насколько позволял заложенный нос, приноравливаясь к ритму дыхания супруга. Еще один удар, еще и еще… Он громко закричал, сладкая дрожь охватила все тело, ноги сползли с плеч Лань Чжаня, разошлись в стороны, сильнее открывая его последнему, самому глубокому удару. Лань Чжань тоже содрогнулся, навалился на него сверху, прижимая крепче, и жаркий поток его энергии ян излился в Вэй Усяня вместе с семенем. Энергия двинулась вверх, к слабому еще Золотому Ядру, отчего оно запульсировало, увеличиваясь в размерах и наливаясь силой, потекла вдоль всего позвоночника, достигла головы, убирая боль, насморк и жжение в горле. Продолжая издавать сдавленные звуки, Вэй Усянь нашел губами рот супруга, и энергия потекла дальше, замыкая кольцо сквозь их соединенные в единое целое тела. Наслаждение от такого полного слияния было настолько велико, что заполнило их обоих без остатка, не оставляя места ни для чего больше — ни для мыслей, ни для ощущений. Когда же оно все-таки схлынуло, они лежали, не расцепляя объятий, и приходили в себя, обмениваясь короткими, нежными поцелуями.
— Как ты? — спросил, наконец, Лань Чжань.
Вэй Усянь быстро проинспектировал свое состояние и с радостным удивлением определил, что от простуды не осталось и следа.
— Лучше. Я бы даже сказал, совсем хорошо. А ты? — спросил он с некоторой тревогой. — Большая потеря ян чревата уменьшением жизненной силы…
— Я не потерял.
Вэй Усянь вспомнил, как светлая энергия лилась непрерывно через их тела, буквально вплавливая их друг в друга, и кивнул. Заниматься парным самосовершенствованием — совсем не то, что отдавать свою жизненную силу постороннему. Супруги, отдавая, приобретают энергию ян вдвойне.
Наконец, они разъединились, и Вэй Усянь повернулся на бок, устраиваясь в объятиях Лань Чжаня поудобнее, чтобы уснуть, но тут взгляд его упал на окно, серевшее на фоне темной стены цзинши.
— Уже почти пять… — протянул он разочарованно.
— Да. — Лань Чжань прижал его к себе еще раз, а потом, нехотя высвободившись из объятий, поднялся. — Но ты спи. — Он поднял одеяло, упавшее на пол во время их любовной игры, и, подоткнув со всех сторон, накрыл им супруга.
— Спи, — повторил он.
Уже уплывая в страну приятных предутренних сновидений, Вэй Усянь почувствовал, как его лба нежно касаются теплые губы.