Истории по Магистру дъявольского культа

Часть 1.

Он не был уверен, что случилось. Он знал, что не должен быть здесь. Он должен быть дома, в Цзинши, ожидая, когда вернётся его муж с завтраком. Они бы поели вместе, Вэй Усянь болтал бы без умолку, пока Лань Ванцзи тихо слушал, и потом, может, остановиться навестить их кроликов перед тем, как они каждый пойдут преподавать в своих соответствующих классах. Он бы провел некоторое время с А-Юанем и ЦзиньИ, после чего снова встретился бы с мужем. Они бы пробыли оставшееся время вместе, поужинали и свернулись рядом друг с другом ночью, в тепле и комфорте другого, готовясь к началу следующего дня.

Спустя годы после женитьбы с Лань Ванцзи, Вэй Усянь был все ещё поражён тем, как много чувствовал к нему его муж. Что он ждал так много лет, оплакивая его, но продолжал жить, представляя, что Вэй Усянь гордится им.

Вэй Усянь любил этого мужчину, дорожил им больше всего на свете, и не мог поверить, как ему повезло, что Лань Ванцзи был его.

Он хотел оказаться дома, в присутствии своего мужа, в его руках, но не мог. Вместо этого, он находился здесь, на холодных, тёмных улицах своего кошмара, в городе, который должен быть безночным, но где последние частицы света полностью исчезли, где толпы людей кричали, что его нужно убить, где мертвецы разрывали и нападали по его команде и где его сестра лежала, укачиваемая руками их брата.

Его сестра, его прекрасная шицзе, та самая, которую он не видел с того ужасного дня. Бескорыстная, добрая шицзе, которая ни за что не должна была умирать, которая заслуживала прожить долгую счастливую жизнь с сыном, что остался без матери по его вине и с братом, который по-настоящему заслуживал её.

Шицзе была жива, шицзе уговаривала, умоляла, и он поднял Чэньцин точно также, как делал годы назад, заставил мертвецов остановить атаку, выполнил то, о чем просила шицзе, потому что не мог по-другому и подумал: «Это кошмар».

Это было чем-то, что преследовало его сны в течение многих лет, заставляло его разрываться в отчаянных хрипах и рыданиях, когда он просыпался ночью, а утешительные объятия Лан Ванцзи - единственное, что удерживало его от паники.

Годы спустя, даже после того, как Лань Ванцзи подарил ему надежду на спасение, после того, как ему удалось ощутить чувство счастья и принадлежности, которое он думал больше никогда не испытает после того, как его сестра пожертвовала собой ради того, кто не заслуживал ее преданности. Боль, которую причинила ему смерть Цзян Яньли, сожаление, разочарование, вина - никогда не покидали его. Это всё ни за что не оставит его, когда он знает, что его сестра исчезла навсегда, и именно его действия привели к её смерти.

«Это кошмар». - снова подумал он, хотя и начинал осознавать, что это неправда. Земля была слишком твердой, воздух слишком удушающим. Цзян Яньли выглядела слишком реальной, чтобы быть просто плодом его воображения, кровь окрашивала её платье от раны на спине, волосы рассыпались по коленям Цзян Чэна, лицо выражало доброту, несмотря на её боль. Вокруг звуки грохочущих шагов, тяжелых вздохов, злобных криков, воплей ужаса, они были слишком громкими, приближались, оглушая его.

Люди умирали, шицзе умирала, но пока шицзе была в руках их брата, шицзе была в тепле, шицзе была жива, шицзе умерла, её кровь запачкала Землю, и -

- это сон, Лань Чжань, Лань Чжань, разбуди меня -

Раздался звук лезвия, рассекающего воздух, крик ярости, паникующее лицо Цзян Яньли, и он слишком хорошо всё это знал, видел это столько много раз. Вэй Усянь знал эту сцену слишком хорошо, и он знал, что будет дальше - сияние клинка, кровь Цзян Яньли, проливающаяся на землю, её тело, оседающее на поле битвы. Он подумал: «Лань Чжань, прости меня», и удержал её на месте, когда она потянулась вперед, чтобы оттолкнуть его в сторону.

На этот раз шицзе не умрёт.

«Это сон». - пронеслось снова в мыслях, но это не имело значения, потому что даже в самых мрачных глубинах его ночных кошмаров он не мог стоять в стороне и позволить своей сестре умереть. Он почувствовал, как холодный клинок вонзился в него, и острую мучительную боль, и о, разве это не та часть, где он должен был проснуться?

Больно. Все болело. Он услышал, как кто-то кричал, но все это звучало так отдалённо. Сны не должны причинять боль таким образом, так ведь?

Боль, мучительная боль, затопила его сознание, что-то влажное пропитывало его одежду, капало на почву под ногами - кровь, его кровь, и, о-о, это был совсем не сон, не так ли?

«А-Сянь». - кто-то рыдал. Шицзе, понял он. Шицзе плакала. Он попытался открыть глаза, и ему потребовалось несколько попыток, чтобы это получилось. Цзян Яньли смотрела на него широко раскрытыми глазами, а у Цзян Чэна, сидевшего рядом с ней, побелело лицо.

В прошлом Вэй Усянь стоял на коленях на этой самой земле, его мир разваливался вокруг него, когда его любимая сестра лежала мертвой. Он потерял её, и он потерял своего брата, поскольку их отношения испортились без возможности восстановления с последним вздохом Цзян Яньли; и он закричал, и соединил кусочки Стигийской Тигриной печати, и убил тысячи людей, а Цзян Яньли все ещё была мертва.

Годы спустя, и он как-то снова оказался в этой ситуации: не в Цзинши, не с его мужем и жизнью, которую они построили для себя, а на темной улице, в окружении всех, кто ненавидел его, и умирал вместо его сестры.

Это был не сон. Это было реально. И Цзян Яньли плакала, отчаянно прижимаясь к нему и умоляя, чтобы он не засыпал: «Пожалуйста, А-Сянь, сделай это для своей сестры, прошу, не оставляй меня». - но она была жива. Она была жива.

«Вэй Усянь», - задохнулся Цзян Чэн, - «ты идиот, ты - просто подожди, я сейчас, я - все вы, ублюдки, отойдите от него, А-Ли, А-Ли, зажми посильнее его рану, Вэй Усянь, ты не можешь...»

Он словно тонул. Звуки вокруг него становились отдалённее, мир сужался. Его брат и сестра все еще цеплялись за него, и он подумал, растерянный: «Цзян Чэн ненавидит меня. Цзян Чэн... почему он?»

Стук от прыжка раздался рядом с ним, мягкий шелест одежд. Вэй Усянь хотел проигнорировать это, хотел закрыть глаза и забыться, хотел проснуться в объятиях своего мужа, но также хотел, чтобы это было реально, потому что шицзе должна жить. Цзинь Лину нужна была его мама, Цзян Чэну нужна его сестра. Этот мир нуждался в Цзян Яньли.

Но что-то побудило его открыть глаза, и он заставил их раскрыться, едва различая картину вокруг. Напротив стояла фигура в белом, знакомое лицо смотрело на него золотыми глазами, которые он так любил. И взгляд его выражал полнейший ужас.

«Лань Чжань». - пронеслось в мыслях. Он хотел протянуться к нему, взять его в свои руки, стереть это выражение с любимого лица. Лань Чжань не должен выглядеть так. Лань Ванцзи скорбел по нему слишком много лет, и Вэй Усянь пообещал себе, что он никогда не позволит своему мужу снова почувствовать боль или горе, что он сделает его счастливым на всю оставшуюся жизнь.

Лань Ванцзи смотрел на него с агонией на лице, и Вэй Усянь понял, что нарушил это обещание. Потому что, решив спасти свою сестру, Вэй Усянь приговорил Лань Ванцзи ещё к тринадцати годам страданий.

«Прости меня». - подумал он. Он хотел, чтобы его муж крепко держал его в своих объятиях, заставлял его чувствовать тепло, утешение и любовь, как он всегда делал. Он хотел держать Лань Ванцзи до тех пор, пока боль не станет просто остатком прошлого, а его муж был бы счастлив и спокоен, и любим, о, так любим, потому что это было именно то, чего Лань Ванцзи заслуживал.

Он чувствовал, как жизнь ускользает от него. Он больше не ощущал боли, и он подумал, что это почти приятно по сравнению с его первой смертью, когда не было никакого комфорта, только боль, кровь, кости и открытые переломы, пока от него не осталось ничего, кроме разбитой души и сломанного наследия.

Тем не менее, он потянулся к Лань Ванцзи, потому что, если он приговаривал своего мужа к множественным годам боли и скорби - а может, даже больше, потому как, что если в этот раз все будет иначе, что если он никогда не вернется, что, если Лань Ванцзи будет один навсегда - тогда Вэй Усянь хотел, чтобы по крайней мере он знал, что он хочет сказать.

Ему почти удалось приподнять руку, пока она не упала обратно рядом с ним. Он решил сосредоточиться на Лань Ванцзи, изо всех сил пытаясь держать глаза открытыми, и вытянул из последних сил слабую улыбку.

«Лань Чжань», - пробормотал он, чувствуя, что теряет сознание. «Люблю тебя...»

Он увидел, как глаза Лань Ванцзи расширились, и почувствовал, как закрылись его собственные. Рыдания Цзян Яньли, крики Цзян Чэна, страдания Лань Ванцзи - всё это растворилось, и на мгновение Вэй Усянь был согретым, утешенным и завернутым в утешительных объятиях мужа, а затем все исчезло.

«Он мёртв! Старейшина Илина мёртв!»

«Вэй Усянь мёртв!»

«Демон был убит!»

Аплодисменты возрастали вокруг них, когда Цзян Яньли вопила, когда Цзян Чэн выл и умолял брата, который больше не мог его услышать, и когда Лань Ванцзи стоял на месте, проигрывая в голове последние слова Вэй Усяня, слова, которые он так долго хотел услышать в течение многих лет и теперь они звучали больше как проклятие, всё ещё звенящее в его голове.

Часть 2.

Он проснулся, оказавшись в знакомой ситуации, лёжа в знакомой хижине, с человеком, который давно должен быть мёртвым, пинающим его в живот.

На мгновение он просто моргал, смотря в потолок и чувствуя себя дезориентированным. Как он сюда попал? Где его муж, где -

Что самое последнее ты помнишь?

Быть дома, ожидая возвращения мужа с завтраком, готовясь начать свою обычную утреннюю рутину.

Нет, не совсем.

Холодная земля, грохочущие шаги, удушающий воздух, боль, о Боже, боль - и руки вокруг него, крепко обхватывающие его, руки, принадлежащие людям, которых он любил. Знакомая пара золотых глаз, в ужасе наблюдающих за ним.

Лань Чжань. О Боже, Лань Чжань.

Вэй Усянь резко сел с широко раскрытыми в панике глазами, его последние воспоминания возвращались к нему. Он вспомнил изменённые события в Безночном Городе и как умирал в руках своего родного брата, пока его любимый муж наблюдал за этим. О Боже, Лань Чжань должно быть был так обеспокоен. Он - он должен был пойти и найти его, он должен был объяснить.

Объяснить что? Ну, для начала, что случилось. Как он путешествовал во времени, как он умер. О, какое это имело значение, если бы он нашёл Лань Ванцзи и рассказал ему всё. Они выяснят остальное позже. Ему просто нужно было отыскать Лань Ванцзи, потому что его присутствие здесь, только что воскресшего в теле Мо Сюаньюя, означало, что Лань Ванцзи в настоящее время переживает тринадцать лет скорби по нему. Вэй Усянь не заставит своего мужа страдать от этого дольше, чем необходимо.

Двоюродный брат Мо Сюаньюя оставил его после череды насмешливых комментариев и насмешек, и Вэй Усянь тут же вскочил на ноги, решив не тратить время впустую.

События развивались примерно так же, как он их помнил. Он вошел в дом Мо, увидел Сычжуя и ЦзиньИ - и Боже, А-Юань, его А-Юань, был в порядке. Вэй Усянь до этого момента не понимал, что его смерть могла бы значить для мальчика, но он так обрадовался, увидев его живым и здоровым, - и помог младшим сразить мертвецов и демоническую руку. Он некоторое время поддерживал маску сумасшедшего (хотя и не собирался прятаться дальше), потому что было забавно наблюдать за реакцией младших, и у него всё ещё оставалось немного времени, пока Лань Ванцзи не появился. А до этого момента можно повеселиться.

Он старался не слишком зацикливаться на том, что произошло до его воскрешения. Воспоминания о его изменённой смерти всё ещё оставались смятением, страхом и паникой, и он действительно не хотел слишком много думать об этом. И, кроме того, это была гораздо более мирная смерть, чем его первая: быстрый удар в грудь, а не мучительная боль, когда ломаются кости и отрывается кожа, от ощущения, как мертвецы разрывают его мышцы и органы.

И на этот раз, может быть, просто возможно -

(Он не мог заставить себя думать об этом. Может быть, просто, может быть, его любимая сестра была ещё жива. Мысль о том, что его надежды разрушатся, была слишком болезненной, чтобы её вынести).

Когда Лань Ванцзи наконец появился, Вэй Усянь был более чем готов к этому. Последний раз, когда он видел своего мужа, всё ещё был в его памяти. Он вспомнил агонию на лице того, это видение более ясное, чем угасающие рыдания и мольбы от его родных, которые становились всё более и более далекими во время потери сознания. В его груди что-то сжалось, и, о-о, он никогда больше не хотел видеть такую ​​боль на лице своего мужа.

Время не помогло, даже сейчас, тринадцать лет спустя, Лань Ванцзи явно всё ещё был в трауре. Большинство людей упустили бы это, но Вэй Усянь умел читать этого человека после нескольких лет брака, и он мог видеть, как тот постоянно нёс свое горе с ним. Это было нечестно. Лань Ванцзи никогда не должен был страдать от всего этого, и Вэй Усянь ненавидел то, что он ничего не мог сделать, чтобы спасти его от этой боли.

В конце концов, это не имело значения в любом случае. Вэй Усянь никогда бы не смог сесть и позволить своей сестре принять удар за него. Ему просто нужно убедиться, что Лань Ванцзи знал, как любим и обожаем он был.

На короткий миг он подумал, что нужно мягко преподнести новости, но его муж выглядел таким грустным, и таким красивым и прекрасным, и, Господи, Вэй Усянь так сильно по нему скучал, и до того, как он действительно понял, что делает, он побежал навстречу и обхватывая руками Лань Ванцзи.

Лань Ванцзи мгновенно напрягся, и Вэй Усянь услышал громкий крик возмущения, который, он был уверен, раздался от ЦзиньИ. Он проигнорировал всё это и уткнулся ближе, вдыхая аромат сандалового дерева.

Лань Ванцзи протянул руку, чтобы оттолкнуть его, и Вэй Усянь надулся. Он просто хотел пообниматься со своим мужем, разве он просил слишком много?

...Вероятно. Лань Ванцзи и все остальные, если на то пошло, в настоящее время думали, что он сумасшедший, и он, вероятно, не помогал их вопросам, нападая на другого мужчину прямо сейчас.

Он отстранился и дал Лань Ванцзи самую яркую улыбку, какую только мог воспроизвести: улыбка, которую он подарил ему в день свадьбы, улыбка, которую он подарил ему в ту ночь, когда они впервые встретились.

Лань Ванцзи не выглядел сердитым или раздраженным внезапным нападением, но всё же, это был Лань Чжань. У этого человека было много терпения, если кто-то не пытался причинить боль или оскорбить Вэй Усяня или его семью. Вэй Усянь на миг подумал о том, чтобы выложить всю правду о том, что он был путешественником во времени из будущего, который изменил ход событий, приведших к его первоначальной смерти, умер раньше, и, о да, он также был замужем за самым совершенным удивительным человеком во всей вселенной, да, Ханьгуань-Цзюнь, это ты. Но потом решил, что всё это может показаться немного неправдоподобным.

Снова улыбаясь, на этот раз более мягко и мило, он потянулся, чтобы положить руку на запястье Лань Ванцзи. Затем, прежде чем мужчина сможет оттолкнуть его снова, (Лань Ванцзи не был фанатом незнакомых людей, прикасавшихся к нему), и так же сильно, как Вэй Усянь любил дразнить своего мужа, он, вероятно, действительно давил на него к этому моменту, так что он начал напевать очень знакомую мелодию.

Лань Ванцзи застыл, его глаза расширились от шока. Вэй Усянь продолжал петь и позволил ладоням опуститься ниже, взяв обе руки Лань Ванцзи в свои.

К тому времени, как он остановился, Лань Ванцзи уже дрожал. Его золотые глаза были в потрясении, и он губами произнес «Вэй Ин», казалось, он не мог говорить сейчас.

Он кивнул, улыбаясь: «Это я.»

Он знал, что это должно быть много информации, чтобы переварить, но Вэй Усянь пережил недоразумения и недопонимание, и пережил ночи, когда Лань Ванцзи просыпался от кошмаров, разыскивая его, отчаянно пытаясь увидеть, что Вэй Усянь всё ещё жив и в безопасности рядом с ним. Вэй Усянь никогда не позволил бы своему мужу пережить ещё один момент боли, если он мог что-то с этим сделать.

Что ж, он никогда не был тем, кто сдерживается. Он открыл рот, и произнёс знакомые фразы. В конце концов, что может быть прекраснее слов, которые он произнес в первый раз, когда признался в любви человеку перед ним?

«Ты действительно великолепен. Ты мне нравишься. Или, другими словами, я пропал в тебе, я люблю тебя. Я хочу тебя, я не могу оставить тебя, я - это всё, что ты. Я хочу ходить на ночную охоту с тобой каждый день. Я хочу засыпать с тобой каждый день. Я не хочу никого, кроме тебя. Это не может быть кто-то, кроме тебя».

Слова вылились так же, как в тот момент, который был так давно. Этот день был потерян во времени, которого больше не существовало, но Вэй Усянь позаботится о том, чтобы Лань Ванцзи всё ещё слышал эти слова.

Если раньше Лань Ванцзи был шокирован, то теперь он казался совершенно ошеломленным. Он дрожал, его глаза были покрыты плёнкой непролитых слёз, задыхающаяся мантра «Вэй Ин» оставляла его губы снова и снова.

Вэй Усянь сжал руки Лань Ванцзи и нежно поцеловал его запястья. Он поднял голову, встретившись глазами с Лань Ванцзи, наслаждаясь видом своего мужа. Он отпустил его руки, и Лань Ванцзи издал приглушенный звук протеста. Вэй Усянь легко рассмеялся и вместо этого протянул руку к щеке Лань Ванцзи с нежной улыбкой на лице. Он почувствовал слёзы, собирающиеся в его собственных глазах, тронутый эмоциями мужа, как и всегда.

«Не могли бы вы оставить нас наедине?» - Вэй Усянь обратился к младшим, которые так ничего и не сказали. Если бы он обернулся, он бы увидел, что причина этого в том, что они выглядели совершенно ошеломленными тоже, но его взгляд не отрывался от лица его мужа.

«Эй!» - Лань ЦзиньИ сорвался, немного стряхивая шок: «вы не можете просто...»

«Уйдите». - твёрдо сказал Лань Ванцзи, и ЦзиньИ замолчал. Вэй Усянь посмотрел на него с удивлением, как раз вовремя, чтобы увидеть, как смущенные юноши уходят, а их взгляды прилипают к полу.

Ах, было приятно видеть этих двоих. ЦзиньИ и его А-Юань: оба они являются частью его семьи. Он загладит вину перед ними позже.

Намного позже, решил он, поскольку Лань Ванцзи потянул его назад резким движением. Вскоре он снова оказался лицом к лицу со своим мужем, и тоска, отчаяние и надежда в глазах Лань Ванцзи были больше, чем он мог бы вынести.

«Это я, Лань Чжань», - прошептал он, «И мне очень жаль, что я тебя оставил. Я обещаю, что больше никогда не уйду, хорошо? Я люблю тебя».

«Вэй Ин», - сказал Лань Ванцзи, его голос всё ещё подрагивал, - «я- тоже люблю Вэй Ина, так сильно люблю Вэй Ина, я- я...» Кажется, неспособный в данный момент составлять предложения, вместо этого Лань Ванцзи решил наклониться вперёд, сжимая лицо Вэй Усяня в ладонях, и потянулся к нему за поцелуем.

Сначала он колебался, и Вэй Усянь знал, что Лань Ванцзи сдерживается, боясь надеяться, что это действительно происходит, только чтобы его надежды снова рухнули после. Вэй Усянь углубил поцелуй, вжимаясь в объятия своего мужа, и беспокойство Лань Ванцзи, казалось, немедленно ослабло. Он вцепился в Вэй Усяня, отчаянный, тёплый, утешающий, знакомый, и, о, Вэй Усянь никогда не хотел больше терять это. Что бы ни случилось, Лань Чжань всегда будет его домом.

Они наконец рассоединились. Вэй Усянь увидел неугасающий страх в глазах Лань Ванцзи и почувствовал еще одну волну привязанности к человеку перед ним. Он знал, что это должно быть очень много, чтобы принять. У Лань Ванцзи из его параллели было, по крайней мере, достаточно времени, чтобы обработать возвращение Вэй Усяня, прежде чем они раскрыли свои чувства друг к другу.

На этот раз Лань Ванцзи был поражен всем сразу. Вэй Усянь всё ещё видел частицу неуверенности в глазах своего мужа. Лань Ванцзи был так счастлив, но Вэй Усянь также знал, что после тринадцати лет скорби и боли Лань Чжань испугался, что всё это снова будет оторвано от него.

Вэй Усянь много о чём сожалел в своей жизни, даже если старался изо всех сил сосредоточиться на настоящем и не оставаться в прошлом. Будучи неспособным предотвратить боль, которую Лань Ванцзи терпел все эти годы, всегда будет одним из этих сожалений. Он был просто благодарен, что на этот раз Лань Ванцзи не был вынужден вспоминать слова гнева и отвращения, которые Вэй Усянь кидал в него из-за безумной истерики, вместо этого он знал, что тот, кого он любит, ответил на чувства.

Вэй Усянь вернулся, и он докажет Лань Ванцзи, что ничего из этого никогда не исчезнет. У него есть вся оставшаяся часть их жизней, чтобы сделать это.

«Я люблю тебя», - снова сказал он Лань Чжаню, и руки вокруг него сжались в ответ, - «я так сильно тебя люблю и- мне есть что рассказать».

Часть 3.

Вэй Усянь намеревался рассказать Лань Ванцзи всё. У него не было причин скрывать правду от своего мужа, и не было никакого желания делать это. Однако он был измотан, и Лань Ванцзи ясно видел это. Вэй Усянь не помнил, что был настолько истощен в первый раз, когда его вернули к жизни, но он также был тогда слишком озабочен тем, что ему удалось спастись, и чтобы никто не узнал, кто он такой. Его возвращение на этот раз включало отчаянное желание найти своего мужа и искреннее признание. Он хотел больше всего сейчас свернуться калачиком в большой удобной кровати, в объятьях Лань Ванцзи.

Правда могла подождать немного дольше, подумал он. Они будут тратить намного меньше времени без ненужных недоразумений и недопониманий, поэтому он предположил, что они могли бы потратить несколько дополнительных часов на столь необходимое время наедине.

Лань Ванцзи забронировал для них комнаты в соседнем постоялом дворе, в то время как младшие продолжали избегать любых зрительных контактов. Вэй Усянь считал это очаровательным. И хотя Вэй Ин хотел бы проводить свои будни всегда вместе - сколько дней они пропустили за последние тринадцать лет?! Лань Ванцзи мягко сказал ему немного отдохнуть, а Вэй Усянь надулся, но подчинился. В конце концов, у них была ещё вся жизнь впереди, чтобы восполнить это. И Вэй Усянь позаботится о том, чтобы они сделали это.

Но потом он вспомнил, что есть другие важные вещи, которые они действительно должны закончить. Например, Статуя Богини, потому что, если Цзинь Лин всё же окажется там, то Вэй Усянь тоже должен быть с ним, чтобы помочь своему племяннику.

Так что, как бы ему ни хотелось на самом деле отправиться домой в Цзинши и провести остаток дня, захваченным в порыве страсти со своим мужем (и он позаботится о том, чтобы они не покидали кровать с захода солнца и до начала следующего дня), у них еще были другие дела.

И ему определенно нужно было рассказать Лань Ванцзи всё. Он просто не хотел, чтобы это случилось сейчас, когда он знал, что скоро они отправятся в путь. Это займет время, и он хотел иметь возможность говорить столько времени, сколько потребуется, чтобы всё объяснить.

«Лань Чжань», - сказал он, когда они собирались уходить позже в тот же день, - «у меня так много всего, что нужно сказать тебе. Давай... может быть, сегодня вечером. Это непросто». О Боже, как это непросто. Хотя он был почти уверен, что если кто-то и сможет справиться со всеми этими откровениями, это был Лань Ванцзи. «Ты мне доверяешь?»

«Всегда». - Лань Ванцзи ответил немедленно, и Вэй Усянь покраснел.

«Вэй Ин», - Лань Ванцзи вскрикнул, когда они уже собирались покинуть комнату. «Лань Сычжуй-»

«Он А-Юань, не так ли?»

Лань Ванцзи уставился на него.

Вэй Усянь улыбнулся. «Родитель всегда знает!» Это, и то, что он пережил целую другую временную параллель, но он скоро расскажет своему мужу обо всём этом.

Они вышли, рука Вэй Усяня всё также покоилась в руке Лань Ванцзи, поэтому оба ЦзиньИ и Сычжуй быстро отвели взгляд, их лица были ярко-красными.

...

Вскоре они столкнулись со знакомой сценой на горе Дафань, где Цзинь Лин и Цзян Чэн стояли напротив них. Вэй Усянь чувствовал, как быстро бьётся его сердце. Воспоминания о том, как это произошло в первый раз, были всё ещё живы, и, хотя на этот раз он был не один, мысли о том, как его поразило полное осознание того, насколько сильно изменился его брат, всё также находили отклик у него в душе.

Он инстинктивно приблизился к Лань Ванцзи, который мгновенно приобнял его, защищая.

Цзян Чэн посмотрел на него, его взгляд метался между Лань Ванцзи и Вей Усянем, замечая их близость, как Вэй Усянь цеплялся за того, как Лань Ванцзи нежно обвил рукой его талию.

Вэй Усянь заметил, как его брат сглотнул, и его адамово яблоко качнулось. Не отводя взгляда от них двоих, он сказал: «Цзинь Лин, иди. Посмотри, сможешь ли ты найти хорошую добычу».

«Но дядя-»

«Сейчас же!»

«Вы двое тоже можете пойти», - сказал Лань Ванцзи ЦзиньИ и Сычжую, которые настороженно смотрели на главу клана. Они замешкались, но затем Сычжуй кивнул и схватил ЦзиньИ за руку, таща его за собой.

Когда дети ушли, Вэй Усянь нервно повернулся к Цзян Чэну. В его собственной вселенной их отношения немного улучшились, так как Цзян Чэн больше не пытался убить его. Помимо этого, они даже близко не были к воссозданию потерянного братства. Это очень больно, постоянно скручивающая, горькая тоска, которая усиливалась каждый раз, когда он видел своего брата, но ничего не мог с этим поделать. Просто между ними произошло слишком много всего: слишком много секретов, слишком много нарушенных обещаний, слишком много боли и потерь. И, возможно, они могли бы попытаться восстановить что-нибудь из пепла своей прошлой связи, но Вэй Усянь был наполонен неуверенностью в себе и сожалениями, а Цзян Чэн был полон горечи и обиды.

Они были братьями, но также они были незнакомцами, а это две вещи, которые просто не могли сосуществовать. Вэй Усянь сумел сохранить недолгое перемирие с человеком, которого однажды называл братом, но это было всё, на что ему оставалось надеяться.

С волной усталости и сожаления он понял, что теперь у него не было даже этого. Ему придётся начать всё сначала с Цзян Чэном и разобраться со всей этой злостью и ненавистью, пока они не смогут найти решение, которое позволило бы им обоим принять существование друг друга, но не больше.

И всё же Лань Ванцзи не выглядел особенно враждебно или неприветливо, когда он снова посмотрел на Цзян Чэна, и при этом Цзян Чэн не казался слишком сердитым. На самом деле он казался почти надеющимся.

Прошло еще одно мгновение, и теперь молчание казалось удушающим.

«Вы двое, кажется, очень близки», - наконец произнёс Цзян Чэн, его глаза были прикованы к руке Лань Ванцзи, обвившей его талию. «Уважаемый Ханьгуань-Цзюнь, позволяющий такой... интимный контакт? Возможно, это новый любовник?

«Мгм».

Цзян Чэн кивнул, тяжело сглатывая. Он перевёл взгляд на Вэй Усяня, и внезапно он показался очень уязвимым.

«...Вэй Усянь?»

Вэй Усянь напрягся и заставил себя оставаться на месте.

'Ты уже проходил через это однажды', - напомнил он себе. 'Просто покончим с этим'. Он приготовился к знакомым гневу, обиде и ненависти, когда услышал, как к нему приближаются поспешные шаги.

«Вэй Усянь?! Это ты?»

Он открыл глаза, чувствуя, как сильно бьется его сердце, и встретился взглядом с братом.

'Я не хочу делать это снова'. Он терпеть не мог, когда сталкивался с напоминаниями о дружбе, которую он никогда не вернёт, даже если это было больше, чем он заслуживал за боль, которую причинил.

'Просто покончи с этим.' Ведя себя как полнейший трус, он ничего не изменит.

«Цзян Чэн», - тихо сказал он. - «Я-»

А затем Цзян Чэн притянул его в обьятья, прижимая к себе и дрожа, а Вэй Усянь мог только стоять неподвижно, совершенно потрясённый.

Цзян Чэн отстранился, и Вэй Усянь увидел слёзы в глазах брата.

«Что, ты даже не собираешься обнять меня в ответ?» - потребовал Цзян Чэн, быстро проводя рукой под глазами. «Ты - идиот, заставил меня ждать все эти годы, а теперь ты даже не можешь...»

«Я...», - голос Вэй Усяня подрагивал, и он едва мог высказать свои мысли вслух или понять, что происходит. Цзян Чэн должен был ненавидеть его. Цзян Чэн никогда бы не обнял его, потому что он разрушил жизнь Цзян Чэна, он разрушил его семью, он нарушил свое обещание. «Я... как ты узнал, что это был я?»

Цзян Чэн фыркнул. «Как будто Лань Ванцзи когда-либо будет держать кого-то таким образом. Мы с А-Ли знаем, что он так и не оправился после тебя. А потом он подтвердил, что вы с ним были вместе, и, кроме того, у меня всегда было чувство, что ты когда-нибудь вернёшься. Это ты, ты слишком надоедливый, чтобы просто остаться мёртвым...»

Остальные слова Цзян Чэна, казалось, ушли на второй план, и Вэй Усянь услышал только одно: «Мы с А-Ли знаем».

Мы с А-Ли...

A-Ли...

Шицзе.

«Шицзе», - прошептал он, его голос прозвучал слабо для его собственных ушей. Если бы он сфокусировал взгляд, то заметил бы, что Цзян Чэн больше не продолжает говорить, что он и Лань Ванцзи смотрят на него с беспокойством.

Однако его мысли сейчас были в другом месте, обращенные к образу крошечной молодой девушки в фиолетовом, которая умерла на руках брата в луже собственной крови.

'Шицзе умирает, её кровь капает на холодную землю, Цзян Чэн смотрит на него с ненавистью в глазах, а шицзе лежит мёртвая в его руках. Шицзе с мечом, пронзающим её, шицзе вся в крови, шицзе мертва, мертва...'

'Но это не то, что случилось, правда?'

'Шицзе умерла'.

'Нет'.

Шицзе... пыталась оттолкнуть меня в сторону. Я остановил её.

'Да'.

'Я... остановил её. Я умер'.

'Шицзе жива. Шицзе плакала, шицзе умоляла, шицзе смотрела, как умирает её А-Сянь, но шицзе жива, шицзе жива, жива, жива-'

«Вэй Усянь!»

«Вэй Ин!»

Руки обернулись вокруг него, и Вэй Усяню понадобилось мгновение, чтобы понять, что они принадлежали Лань Ванцзи, который держал его крепко и сохранял его слабое тело в вертикальном положении. Он весь дрожал, его глаза были широко раскрыты, а лицо было очень бледным. Цзян Чэн держал его за руку с беспокойством в глазах.

«Шицзе», - повторил Вэй Усянь, его голос звучал почти как всхлип, когда он озвучил вопрос, который пытался отложить с момента пробуждения. - «Шицзе... жива?»

Потому что он так хотел в это верить, но одна только мысль пугала его. Если он сдался и позволил себе надеяться и мечтать о мире, в котором выжила Цзян Яньли, и все это окажется жестокой ошибкой, то он не был уверен, что сможет пережить последствия. Он знал, что принял удар, пощадив сестру, но он не позволял себе поверить, что вселенная была достаточно доброй, чтобы подарить ему такой подарок.

«Конечно, она жива», - ответил Цзян Чэн в замешательстве.

«Шицзе жива», - повторил Вэй Усянь, нуждаясь в заверении. - «Она жива, она в порядке, шицзе-»

Его глаза были затянуты непролитыми слезами. Лань Ванцзи притянул его ближе и нежно поцеловал в макушку.

Цзян Чэн фыркнул: «А-Ли это понравится». Он повернулся к Лань Ванцзи: «Если вы вдвоём собираетесь пожениться, вам лучше сначала спросить разрешение».

«Мы просто сбежим», - сказал Вэй Усянь, его голос дрогнул. - «я всего лишь хочу быть с ним».

Лань Ванцзи повернулся к нему с раскрытыми в шоке глазами, и Вэй Усянь хотел просто поцеловать его. Сейчас он был так счастлив, он чувствовал, что может просто улететь.

«Пойдём со мной в Пристань Лотоса», - сказал Цзян Чэн, его слова звучали почти отчаянно. «Там ты будешь в безопасности, я обещаю».

Вэй Усянь покачал головой. Ему так долго хотелось услышать эти слова от брата, и он так сильно хотел вернуться. Но прямо сейчас он чувствовал утешительное присутствие своего мужа рядом с ним и остро ощущал боль, которую Лань Ванцзи понёс из-за его смерти.

Тринадцать лет скорби, и Вэй Усянь больше не позволит ему страдать. Они оба собирались вернуться домой.

«Я приеду навестить», - сказал он Цзян Чэну. «Но мне нужно сначала пойти за Лань Чжанем».

«Это небезопасно», - утверждал Цзян Чэн. «Если ты вернёшься в Гусу, и кто-то узнает, кто ты - это небезопасно. Пожалуйста, просто-»

«Я буду в порядке. Лань Чжань позаботится обо мне. Но, он должен вернуться сейчас. И мне нужно пойти с ним».

Он ожидал, что Цзян Чэн рассердится на него, но его брат в основном выглядел уставшим и очень обеспокоенным. Через минуту он медленно кивнул и повернулся к Лань Ванцзи. «Хорошо. Пожалуйста, отправьте письмо, когда вы двое вернётесь в Облачные Глубины, и дайте мне знать, когда будет безопасно для нашего визита с сестрой. Мы будем тактичны, но мы тоже ждали, и - и никто из нас не хочет растягивать ожидание ещё больше».

Вэй Усянь дрогнул. «Цзян Чэн».

Цзян Чэн вздохнул. «Идиот. Береги себя, ладно? Не своди Лань Ванцзи с ума».

Вэй Усянь подался вперёд, обняв брата. Цзян Чэн немедленно обнял в ответ, и они долго держали друг друга, не в силах отпустить.

Вэй Усянь в конце концов отстранился, вытирая глаза тыльной стороной ладони. Это было бесполезное движение, и оно не сделало ничего, чтобы скрыть слёзы, которые намочили его щёки. «Я скоро увижу тебя снова, хорошо?»

«Тебе лучше сдержать это обещание».

Вэй Усянь повернулся к Лань Ванцзи, который посмотрел на него таким тёплым и нежным взглядом, что Вэй Усянь захотел прижать его близко и никогда не отпускать. «И так, Лань Чжань», - сказал он, улыбаясь, - «отведи меня обратно в Гусу».

...

Конечно, не всегда всё шло по плану, и вскоре после этого он вспомнил события своего первоначального времени и подумал: 'О, верно, Цзинь Лин, Сычжуй и ЦзиньИ должны сражаться с этой статуей богини» так ведь?'

Быстрый осмотр показал, что все юноши исчезли, поэтому он, Лань Ванцзи и Цзян Чэн отправились за ними.

Последовавшая за этим драка, по крайней мере, дала ему возможность сыграть знакомую мелодию, встретить взгляд Лань Ванцзи с дерзкой улыбкой, продолжая играть, чтобы освободить Вэнь Нина из его заточения. Он на мгновение задумался, не слишком ли сильно он спешил со своими действиями, поворачиваясь к своему брату, но Цзян Чэн в основном выглядел смущенным и настороженным из-за присутствия Вэнь Нина.

Вокруг были другие заклинатели, поэтому когда Вэй Усянь захотел убрать иголки из головы своего друга, это было не время и не место. Он позаботился о том, чтобы Вэнь Нин был далеко от них. Он разберётся с этим как можно скорее после.

Когда они в конце концов снова разошлись, Цзян Чэн ещё раз напомнил ему, что он и Цзян Яньли скоро придут в гости, и Вэй Усянь почувствовал, как его сердце сжалось от этой мысли. Надежда на то, что он и его брат действительно смогут восстановить свои отношения, и что его сестра может быть жива и здорова, всё ещё казалась такой невозможной, и он знал, что ему нужно будет увидеть её, чтобы действительно поверить в это.

Тем не менее, Лань Ванцзи подтвердил, что это правда, а он никогда не лжёт ему. Вэй Усянь цеплялся за эту мысль.

Позже тем же вечером Лань Ванцзи забронировал для них комнаты в постоялом доме, который они смогли найти, чтобы отдохнуть, прежде чем отправиться в Гусу. Когда они лежали в объятиях друг друга, Вэй Усянь слушал, как Лань Ванцзи рассказывал ему о том, что произошло после его смерти.

Он почувствовал тяжесть в груди, слушая, что случилось с остатками клана Вэнь. Оказалось, им не так повезло, как его сестре; его смерть в Безночном Городе ничего не изменила в их собственных судьбах, и они погибли так же, как и в его параллели.

Лань Ванцзи пытался говорить от их имени, отчаянно стараясь сделать хотя бы что-то ради любви, которую он не смог защитить. Но он мало что мог предпринять перед лицом кланов Не, Лань и Цзинь, которые призывали к смерти Вэней, раз уж Старейшина Илина умер.

На этот раз клан Цзян не участвовал в осаде. Цзян Чэн даже пытался предотвратить осаду из уважения к своему мёртвому брату. Но клан Цзян всё ещё был слаб после потерь, которые они понесли, и даже охваченный горем и чувством вины после смерти своего брата, он всё же хотел пойти так далеко ради тех, кого он обвинял в разрушении своего дома.

Вэй Усянь не был удивлен. Он знал своего брата, и он знал, что у Цзян Чэна был клан, за которым нужно следить. Вэй Усянь никогда не ожидал и не надеялся, что он откажется от всего этого, чтобы помочь Вэням. И в конечном итоге он сомневался, насколько это бы помогло к тому моменту. И большие, и малые кланы, которые, скорее всего, были под влиянием Цзиней, хотели уничтожить остатки Вэней и Старейшины Илина.

«Как выжил А-Юань?» - спросил он. В своё время он спрятал мальчика в самое безопасное укрытие, которое он смог найти, и молился, чтобы тот каким-то образом выжил. На этот раз, так как он умер раньше, для этого не было возможности.

«Я поднимался на Могильные Курганы во время осады», - сказал ему Лань Ванцзи. «Я хотел помочь... но там было слишком много людей. Не оставалось никакого способа спасти их».

Вэй Усянь прижался ближе, мягко улыбаясь. Конечно, его удивительный муж попытался бы помочь.

«Я нашел А-Юаня, прячущегося за ближайшим деревом. Никто не видел его. Они не ожидали, что там будет ребенок».

Нет, конечно нет. Они отправились туда, надеясь найти армию, и встретились с небольшой группой больных, пожилых и слабых. А ребёнок?

Никто не ожидал найти там ребёнка.

«Ты спас его», - сказал Вэй Усянь. «Ты забрал его с собой?»

Лань Ванцзи кивнул. «Никто не видел. Все они были слишком озабочены другим».

Хотя лицо Лань Ванцзи оставалось без эмоциональным, как и голос, Вэй Усянь слышал в нём скрытый гнев. Он проглотил свою собственную боль, воспоминания о семье, которую он обрёл там, в Курганах, и которая оставила в нём острую, колотую рану.

«Я прошу прощения».

Вэй Усянь моргнул. «За что?»

«Я не мог сделать больше».

Вэй Усянь покачал головой. Он протянул руку, обхватив лицо Лань Ванцзи ладонями. «Лань Чжань, ты и так много сделал. Ты правда удивительный, ты это знаешь? Ты спас А-Юаня и ты...» - он покачал головой. «Ты мне очень нравишься. Я люблю тебя».

Взгляд Лань Ванцзи смягчился, и он наклонился вперед, поцеловав в лоб Вэй Усяня. «Мгм. Я тоже люблю Вэй Ина».

Вэй Усянь улыбнулся и прижался ближе. Руки Лань Ванцзи обвились вокруг него, и он закрыл глаза, чувствуя себя довольным.

«Вэй Ин».

«Мм. Я так счастлив сейчас, Лань Чжань. Обними меня крепче, хорошо?»

«Вэй Ин - твоё признание...»

«Ха-ха, я понимаю, что был бесстыдным, но ты меня знаешь! Мне просто нужно было высказать свои мысли...» И он никак не мог позволить своему первому признанию потеряться во времени, которого больше не существовало.

«Я не отреагировал должным образом».

«Хм?» - Вэй Усянь слегка отстранился, чтобы взглянуть в лицо Лань Ванцзи, нахмурившись в замешательстве. «Что ты имеешь в виду? Ты меня поцеловал, конечно это была отличная реакция!»

Лань Ванцзи покачал головой. Внезапно он встал, игнорируя протесты Вэй Усяня, и опустился перед ним на колени.

«Лань Чжань! Вернись в постель, мне холодно». - пожаловался Вэй Усянь, надувшись.

Лань Ванцзи проигнорировал его, вместо этого просто взяв его руки в свои и встретил его глаза своим мягким взглядом. При таком виде перед ним слова Вэй Усяня застряли у него в горле; даже после нескольких лет их брака его муж никогда не переставал захватывать его дыхание.

«То, что ты сказал - я... ты мне тоже нравишься. Восхищаюсь тобой. Люблю тебя. Хочу тебя, никогда не смогу оставить тебя...» Голос Лань Ванцзи дрожал, и Вэй Усянь чувствовал, как у него растёт комок в горле, чувствовал слёзы, наполняющие его глаза. «Не хочу никого, кроме тебя... Не может быть кто-то, кроме тебя...»

Вэй Усянь неуверенно кивнул и наклонился вперед, пока их лбы не соприкоснулись. «Я знаю, Гэгэ».

Лань Ванцзи схватил его за руки и притянул к себе, и Вэй Усянь позволил ему это сделать. Он закрыл глаза, греясь в близости и тепле человека перед ним. Боже, он так сильно его любил.

Было так много всего, что они должны были сделать. Цзинь Гуаньяо был ещё жив и строил свои интриги, правда о смерти Не Минцзюэ не была раскрыта, Вэнь Нин всё ещё где-то там... Но они скоро со всем разберутся. Прямо сейчас Вэй Усянь просто хотел расслабиться в комфортных объятьях Лань Ванцзи и напомнить себе, что он здесь, и что Лань Ванцзи больше никогда не останется один.

Он должен был рассказать ему обо всём, что произошло. Они могли бы решить всё остальное позже, но он дал обещание Лань Ванцзи о том, что поведает ему, что произошло, и что он смог изменить.

«Есть много вещей, которые я должен тебе сказать, Гэгэ», - сказал ему Вэй Усянь. «Много сумасшедших вещей, и мне нужно, чтобы ты верил, что то, что я говорю, правда».

«Всегда буду верить тебе, Вэй Ин».

Вэй Усянь слегка наклонил голову. «Лань Чжань! Тебе следует следить за своими словами, моё сердце слишком слабое, чтобы принять такое». - он глубоко вздохнул. «Ладно. И так, как бы ты отреагировал, если бы я сказал, что мы на самом деле женаты? И что я однажды уже пережил все это и...»

Лань Ванцзи наблюдал за ним, его взгляд выражал открытость и доверие, которые могли получить от него лишь пара дорогих ему людей.

Вэй Усянь улыбнулся и рассказал ему всё.

...

У него едва было время, чтобы вернуться в Облачные Глубины, его личность всё ещё была тщательно скрываемым секретом, хотя Вэй Усянь и Лань Ванцзи оба согласились рассказать А-Юаню в ближайшее время. Без болезненной лихорадки, которая поразила его во время его детства в другой параллели, А-Юань до сих пор достаточно хорошо помнил о своей первоначальной семье и о времени, проведённом со своим Сянь-Гэгэ, и Вэй Усянь мечтал рассказать своему сыну, кем он был до того, как Цзян Чэн и Цзян Яньли внезапно заехали в гости, не в силах больше оставаться в стороне.

Они были осторожны во время прибытия, не желая привлекать слишком много внимания к тому, кого они посещают, или разбираться с людьми, спрашивающими, почему Глава клана Цзян и мать наследника Ланьлин посещают предполагаемого сумасшедшего, которого выгнали из клана Цзинь.

Вэй Усянь посмотрел на Цзян Яньли и мгновенно расплакался.

«Глупый, почему ты плачешь?! - воскликнул Цзян Чэн. «Мы те, кто оплакивал тебя!»

«Шицзе!» - Вэй Усянь всхлипнул, бросившись к ней. Она сразу же поймала его в крепкие объятия, и Вэй Усянь смутно осознал, что теперь он лишь немного выше её. Это не беспокоило его так сильно, как он мог подумать. Это напомнило ему о времени, когда они были очень молоды, и его старшая сестра всё ещё была выше, чем он и их брат.

Он знал, что его слёзы впитываются в её платье, но не мог заставить себя оторваться. Она тоже, казалось, не была готова отпустить в ближайшее время, прижимая его к себе и бормоча: «А-Сянь, А-Сянь...» - снова и снова.

«О, конечно, просто забудь обо мне», - проворчал Цзян Чэн. «Я просто постою прямо здесь».

Вэй Усянь слегка отстранился, вытер глаза и неуверенно улыбнулся. «Это правда. Вы здесь». После всего, через что они прошли, когда любая надежда вернуть его брата казалась невозможной, Цзян Чэн был здесь. Он был счастлив видеть Вэй Усяня живым. Он хотел, чтобы он был жив.

Мысль отправила Вэй Усяня в очередной круг истеричных рыданий, и Цзян Чэн теперь выглядел слегка испуганным. Вэй Усяню было всё равно. Он бросился вперед, обхватив руками Цзян Чэна, который, несмотря на серию громких протестов, на самом деле, похоже, не хотел убегать.

Через некоторое время его брат просто вздохнул и обнял его тоже. Если он прижмёт Вэй Усяня к себе покрепче, и если он почувствует что-то мокрое на своём плече, то Вэй Усянь, может, в этот раз не будет дразнить своего брата. Он ощутил, как другая пара рук обхватила их, и взглянув в сторону увидел, что Цзян Яньли смотрит на них так, словно они были самыми драгоценным сокровищем, которое она когда-либо видела.

Он вернул свою семью. Его брат, его сестра, его сын, любовь всей его жизни. Все они были здесь вместе, и, несмотря на неопределенность и проблемы, которые наверняка принесет будущее, эта мысль была одной из самых утешительных вещей, которые Вэй Усянь когда-либо чувствовал.

Тем не менее, он мог отложить в сторону то, что должно было случиться, но даже с его привычными попытками не останавливаться на прошлом, он не мог игнорировать боль, которую он причинил перед своей смертью. Его сестра заслуживала лучшего. Он причинил Цзян Яньли неизмеримое горе и страдания, забрав у нее мужа и оставив ребенка без отца, будто принятие удара, который даже не был предназначен для неё, это как-то восполнит.

«Шицзе», - сказал он, - «мне очень жаль...»

«Ох, А-Сянь», - Она прикоснулась к его щеке. «Ты жив сейчас, и вот что по-настоящему важно».

Он покачал головой. «Нет. Я-я так сильно обидел тебя. Я не заслуживаю этого... Ты должна ненавидеть меня. Что я сделал с тобой и Цзинь Лином - я убил твоего мужа...»

Цзян Яньли сглотнула, и в её глазах появилась боль. «Да. Смерть А-Сюаня... это больно. Всё ещё болит. Но я никогда не смогу ненавидеть тебя, А-Сянь. Как я могу чувствовать что-то, кроме любви к моему СяньСяню?»

Он всё ещё качал головой, из его губ продолжались идти протесты. Он не заслуживал этого, не заслуживал доброты шицзе, её понимания. Он разрушил её семью, она должна ненавидеть его...

«А-Сянь. Я тебя знаю. Я знаю, что этому должна быть какая-либо причина». - её губы дрожали. «Я знаю, что были вещи, которые скрывал клан моего мужа. Вещи, которые просто не укладывались в голове... Что-то случилось, не так ли? Они сказали нам, что вы напали на него, что вы хладнокровно убили его, но я знаю, что это не могло произойти. Если бы не угроза со стороны, я знаю, что ты никогда не сделал бы мне больно таким образом. А-Сянь, я знаю.»

«Цзинь Лин-»

«Знает, что его отец был смелым, удивительным человеком, который любил свою семью», - перебила Цзян Яньли, прекращая любые протесты. «И он может быть расстроен из-за тебя, потому что, как бы я ни хотела, я не могу остановить то, что он слышит от окружающих. Но от меня и от А-Чэна он узнал, что его дядя был добрым, самоотверженным и любил своих брата и сестру. И хотя мы, возможно, не знаем точно, что произошло в тот день, он никогда бы не стал намеренно причинять вред нашей семье».

Вэй Усянь дрожал. Он чувствовал, как по щекам катятся слёзы, и желание разрыдаться снова было таким сильным. Он боялся, что если он продолжит сейчас, то никогда не остановится.

Он так по ней скучал.

«Просто перестань быть идиотом и хоть один раз позаботься о себе», - сказал ему Цзян Чэн. «Ты умер. Ты - ты заставил нас смотреть, как ты умираешь. Я должен сломать твои ноги за это».

«Шицзе не позволит тебе».

«Хватит прятаться за A-Ли! Я серьезно! Заставь нас пройти через что-нибудь подобное снова, и ты пожалеешь!»

«Я больше не уйду и не умру», - сказал Вэй Усянь, слегка надутый. «Я больше не покину Лань Чжаня».

Цзян Чэн застонал, а Цзян Яньли тихо хихикнула.

«Я рада», - сказала она, улыбаясь. «Второй Господин Лань очень любит тебя, А-Сянь».

«Похоже, ты хорошо знаешь Лань Чжаня, шицзе», - ответил Вэй Усянь в замешательстве. Он не думал, что они когда-либо представлялись официально.

«Ты любил его», - сказала ему сестра, и да, он сказал это Лань Чжаню перед всеми ними, не так ли? Прямо перед смертью. «И он любил тебя. Он понимал наше горе... Не многие понимали». - она выглядела грустной. Вэй Усянь сглотнул, чувствуя острую боль вины при мысли о том, через что пришлось пережить его близким.

Цзян Чэн вздохнул. «Прекрати делать это лицо. Просто не повторяй такое снова».

Вэй Усянь слабо улыбнулся. «Ой, А-Чэн беспокоится обо мне?»

«Кто беспокоится о тебе! И не называй меня А-Чэн!»

«Шицзе! Цзян Чэн обижает меня!»

Цзян Яньли рассмеялась. «Сколько тебе лет, А-Сянь?»

Вэй Усянь усмехнулся. «СяньСяню три!»

«Я думаю, что три слишком много, не думаешь? Один звучит лучше».

Вэй Усянь слегка наклонил голову. «Если это то, чего хочет шицзе».

Цзян Чэн покачал головой. «Боже, ты никогда не меняешься, не так ли?» - спросил он, хотя его голос был любящим.

Вэй Усянь отошёл назад, чтобы рассмотреть обоих своих родных, живых, здоровых, и стоящих рядом с ним. Он знал, что предстоит ещё долгий путь. Было так много вещей, с которыми им нужно иметь дело, и он всё ещё не был уверен, как много ему стоит рассказать им о том, что именно с ним произошло.

Но он был здесь сейчас, и люди, которых он любил, были с ним. Вскоре Цзян Яньли и Цзян Чэн отправятся в путь, но обещание об их возвращении останется с ним. Вскоре он сможет сказать своему сыну правду и увидит, как шок исчезает, превращаясь в отчаянную надежду, после чего Сычжуй притянет его к себе и будет бормотать «Сянь-Гэгэ», снова и снова. Вскоре он вернётся к своему мужу и согреется в тепле знакомого золотого взгляда и его утешительных, любящих объятьях.

Вэй Усянь был счастлив и полон надежды, что на этот раз он как следует позаботится о том, чтобы вся его семья была в безопасности.