Эпилог
Декабрь. Для меня этот месяц всегда казался каким-то волшебным, необычным. Месяц предчувствия приближающегося праздника и ожидания чуда. Первый снег, первый забег на коньках, первый снеговик, первый снежный ангел. Декабрь пора романтичных свиданий под елью и подведения итогов уходящего года.
Я любила декабрь, когда-то...
-Извините.
Я почувствовала лёгкое касание на своём плече и тут-же подвинулась освобождая проход. Проследив взглядом за удаляющимся человеком, я снова повернулась к окну. Закатные лучи уже тронули светло-голубые небо, раскрашивая его пурпурно-золотыми перьями. Мой взгляд коснулся парочки подростков.
Парень и девушка шли по улице, мило держась за руки. Парень то и дело норовил снять с девушки шапку, но та не позволяла ему этого, бойко отмахиваясь рукой. Они прошли половину улицы, когда парню удалось повалить девушку в большой сугроб.
Затем он повалился рядом с ней с задорным выражением лица. Девушка уже успела сесть и была крайне возмущена, но до тех пор пока парень не потянулся к ней для поцелуя. Они радовались жизни, не заботясь о будущем, которое было для них, как что-то далёкое и сказочное.
Мне тоже так казалось, пока моему телу не поставили смертельный диагноз. Пять лет назад, семнадцатилетнему подростку сказали, что у него нет будущего, что его дни сочтены. Всё это стало ужасом на яву. Умереть так и не начав жить было страшно. Уйти в небытие так и не успев совершить что-то стоящее было всё равно что вовсе никогда не рождаться.
Пять лет назад всё должно было закончиться. Я должна была умереть. Мои лёгкие перестали бы дышать, тело обмякло и глаза закрылись бы навсегда. Мой охладевший труп запечатали бы в деревянный ящик и закопали в землю, навечно отправляя меня в небытие. Но этого не произошло.
Мне становилось хуже и хуже. В Германии также не могли дать точного диагноза, и я продолжала угасать на глазах моих родителей. Вскоре я перестала ходить. Мертвенно бледное, исхудавшее тело без движения лежало на кровати, буравя окно больницы тупым взглядом.
Я не говорила, не ела, почти не спала. Смерть стояла у моей постели, дожидаясь последнего вздоха, после которого унесла бы мою душу с собой. Только тогда я поняла, насколько люблю жизнь. Мне было страшно умирать.
Я молилась, чтобы у меня был ещё один день в запасе и с каждым новым рассветом благодарила Бога за жизнь. Так я просуществовала два месяца. Наступил март. Мысли в голове стали спутанными, я стала забывать лица родителей, их голоса, где я нахожусь. Я стала забывать себя.
Я уже не молилась. Мне хотелось быстрее забыться вечным сном и попасть в темноту. Мучения, которые я проживала каждый день не стоили этой жизни. Я и не могла назвать это ей.
И вдруг в один день болезнь стала отступать. Мне казалось, что это уже и есть смерть, но родители и доктора разубеждали меня в этом. Улучшения наступали неправдоподобно быстро. Уже через неделю я смогла сесть на кровати и сама взять ложку в руки. Через три я стала ходить.
Мой разум был чист, как никогда и не было предела моему счастью. Я стала замечать то, о чём никогда не задумывалась раньше. Природа, люди, я находила смысл в мельчайших деталях. Весь окружающий мир был таким ярким, что иногда мне приходилось прикрывать глаза от разнообразия цветов, мерцающих на каждом шагу.
И вот, первостепенная радость закончилась и на смену ей пришло другое осознание...
Я поняла, что вместо клинической смерти, пришла моральная смерть. Я больше не жила, я просто продолжила существовать. Не было смысла в постоянном вставании по утрам, в еде, в отдыхе, в развлечениях. Из-за болезни я потеряла всё, и смерть всё равно вышла победительницей в этой игре...
Я отвернулась от окна. Красиво убранный зал мерцал в свете золотых люстр, водопадом свисающих с потолка. Столы с всевозможными деликатесами и напитками, были облеплены людьми, не менее элегантными и утончёнными, чем те Парижские улитки, что лежали у них на тарелках.
Теперь я стала заведовать компанией отца. Он переписал на меня всю свою корпорацию после того, как два года назад я помогла им выиграть международный грант, что вывело нашу компанию на международный уровень. Нас стали приглашать на всевозможный рауты и светские вечера. Сейчас мы были одним из самых высокооплачиваемых модальных агенств в Европе.
Сегодняшний вечер был как раз одним из тех, куда съезжались всевозможные богатые люди, чтобы вдохновиться или финансово поддержать других богатых людей, и наша компания была не исключением. Чёрное шёлковое платье, плотно облегающее моё тело, повторяло все его изгибы. Это была одна из моделей нашей последней коллекции и одним из самых обсуждаемых нарядов этого вечера.
По началу мне казалось, что я совсем ничего не смыслю в управлении огромным бизнеса с такими большими запросами, но потом это оказалось не так сложно. Работа стала забирать всё моё время и помогала мне забыться. Теперь я жила этим, наблюдая за светскими личностями и стараясь превзойти самые известные бренды.
Сегодня в этом зале не осталось человека, которые бы не знал о нашем агенстве. Многие приветственно улыбались, когда я проходила мимо, некоторые жали руку, хваля платье в котором я сегодня здесь находилась. Были и завистники, которые молча наблюдали за мной из углов зала, пытаясь прожечь дыру в моей груди, но я привыкла не обращать на них внимания. Теперь я могла дать отпор каждому, кто посмел бы выказать своё недовольство.
Теперь я была совсем другой.
Я двинулась в сторону стола с бокалами воды. Я должна была пробыть здесь какое-то время для приличия, а потом незаметно скрыться, не задерживаясь слишком долго.
-Поздравляю с таким грандиозным успехом,- проговорила женщина в искусственной меховой шубе, выкрашенный в красный цвет.
-Добиться успеха легче, чем его заслужить,- ответила я, на секунду останавливаясь перед ней.
-Гениальное высказывание,- парировала дама в шубке и отступила, освобождая дорогу передо мной.
Триумф нашей компании вызывал большие споры и разногласия. Молодая девушка недавно возглавившая большое предприятие в их понимании не могла добиться таких высот без помощи извне или каких-нибудь влиятельных связей. Так что, моё появление на пьедестале вызывало у многих удивление, зависть, а у некоторых даже ненависть.
Такие люди, как эта дама, теперь часто встречались на моём пути, пытаясь задавить меня своими амбициями и кошельками, но меня это лишь смешило. Я всегда презирала тех, кто пытается бороться с теми, кто по их мнению не достоин стоять рядом.
Я усмехнулась про себя, записав женщину в свой мысленный список недоброжелателей и протянула руку за бокалом. Как вдруг... Сновавшие вокруг люди на секунду перестали существовать, когда я услышала голос, раздавшийся за моей спиной. Этого не может быть.
Внутри всё похолодело, а затем меня бросило в жар. Стакан чуть не впал из рук, и лишь чудом уцелев, тут же отправился обратно на стол. Всё мое самообладание пошло чертям под хвост, когда я снова услышала знакомый тембр. Я не могла обознаться.
Но это абсурдно. Сама мысль, что этот человек может находиться здесь выглядела дико и тут же должна была расцениться, как очень глупая шутка. Он давно в прошлом. Он умер вместе со мной тогда. Его больше нет.
Я резко развернулась и похвалила саму себя за решение оставить стакан на столе. Его волосы были короче и уложены в совсем другую причёску, черты лица стали острее, тело спортивнее, но в остальном это был он. Даже неизменный запах лаванды и мяты, только сейчас долетевший до моего носа, говорил о том, что я не обозналась. Александр Гилмор стоял в нескольких метрах от меня, вовлечённый в какую-то беседу.
Он был здесь, в этом сомнений не было. Человек о котором я запрещала себе думать все эти пять лет, стоял здесь. Всего каких-то пара метров разделяла меня от прикосновения к нему. Я бросила его. Бросила самым ужасным образом, ничего не объяснив. Та страшная ночь до сих пор снилась мне в кошмарах, заставляя просыпать среди ночи в холодном поту.
Оцепенение спало, и я поняла, что пристально смотрю на него уже несколько минут, что здесь было не принято. Я уже собиралась ретироваться с этого вечера, не взирая на рамки приличия, но он двинулся с места, направляясь в мою сторону и вскоре мы встретились взглядами.
-Дарина?- Тихо проговорил он.
Я попыталась открыть рот, но забыла все слова, продолжая смотреть на него. Мне вдруг показалось, что я снова стала семнадцатилетней девочкой. Что мы сидим в его комнате, а не на этом дурацком вечере. Только мы вдвоём и больше никого.
-Прекрасный вечер не правда ли?- Сама не узнавая своего голоса произнесла я.
-Да,- сказал Саша, не сводя с меня глаз.- Как ты здесь оказалась?
Говорим как старые знакомые, но разве он не должен наброситься на меня с криками или обвинить в непростительном поступке...
-Я теперь главная в компании отца. Одна из моих обязанностей посещать эти званные рауты.
Я смотрела на него и всё не могла отделаться от ощущения, что это всё ещё сон. Было что-то дикое в том, что мы сейчас здесь говорили. Сколько раз я хотела позвонить ему, написать, объяснить всё, но отговаривала себя, пытаясь заставить понять, что у него уже совсем другая жизнь. Я хотела, чтобы он был счастлив.
Увидев его сейчас моё сердце забилось с новой силой. Как будто и не было этих пяти лет. Мы снова подростки. Я снова живу. Живу по настоящему, не вымышленными чувствами, а реальными. И я снова разрешила себе быть честной, я всё ещё любила его...
Я вдруг почувствовала, что сейчас мне нужно признаться ему во всём. Сейчас уже нет тех преград, которые были тогда. Возможно ещё не всё потеряно и я смогу что-то починить, насколько бы сломано это не было. Насколько бы глупо это не было, я должна хотя бы попытаться. Сейчас или никогда.
-А ты здесь по какой причине?
Изо рта сорвалось совсем не то, что я хотела сказать. Я заправила выбившийся из причёски локон, чувствуя, как дрожат мои руки. Я скажу ему, только сначала нужно подойти к этому, успокоила себя я. Саша же не спешил отвечать на мой вопрос. Расстегнутая пуговица на рубашке, открывала пульсирующую жилку на шее. Он уже собирался открыть рот, как в этот момент к нему подошла длинноногая блондинка.
-Милый,- она обхватила его руку,- я почти обошла весь зал, но так и не нашла ту картину, о которой ты мне говорил.
Меня смутило её обращение к нему, но я попыталась сделать снисходительный вид. Блондинка кивнула на зал, а затем повернулась ко мне, замечая, что прервала наш разговор.
-А вы...
-Дарина Маккей,- представилась я, окончательно упуская подходящий момент для разговора.
-Я Маргарет Дирон,- ответила девушка, протягивая мне руку.
-Вы были знакомы с Алексом?- Спросила Маргарет убрав руку.
-Да,- произнесла я, кидая быстрый взгляд на Сашу.- Мы когда-то учились вместе.
Когда-то вместе учились. Эти слова дались мне особенно тяжело.
-Правда? А он мне ничего не рассказывал. Знаете,- Маргарет, подошла чуть ближе, встав между мной и Сашей,- он довольно тихий и молчаливый. Возможно он стал таким после школы, но я пытаюсь его растормошить,- она улыбнулась.- А то так и на свадьбе хмурым сидеть будет.
Я почувствовала сильный толчок в солнечное сплетение. В ушах зазвенело, а воздух резко куда-то ушёл. Никогда.
-На свадьбе?- Чувствуя, как внутри меня всё рушится, произнесла я.
-Да, он совсем недавно сделал мне предложение,- она показала руку с кольцом,- Это было так романтично...
Дальше её слова потонули в моём собственном крике, пронзающем сознание. Мой взгляд упал на Сашину руку, где также было кольцо, которое я не заметила изначально. Затем мы встретились взглядами. Моё сердце болезненно сжалось, и я поняла, что совершила...
Он смог идти дальше. Это именно то, чего я хотела для него, но почему же тогда так больно в груди? Почему мне так хочется, чтобы не было никакой Маргарет, людей вокруг, подносов с улитками? Почему я хочу чтобы он подошёл ко мне, успокоил и сказал, что всё ещё любит меня и ждал нашей встречи? Почему я всё ещё верю в это?
-Я так рада за вас,- натягивая улыбку, произношу я.- А сейчас прошу меня простить,- я смотрю поочерёдно на них обоих,- меня ждут.
Маргарет кивает мне, а Саша продолжает молча смотреть на меня. Направляюсь к выходу с высоко поднятой головой, улыбаясь людям слабо машущим мне в ответ. Я улыбаюсь человеку, выдающему моё пальто. Я улыбаюсь, когда выхожу из здания, подставив лицо холодным порывам ветра. И лишь когда я отхожу на порядочное расстояния, падаю на колени, чувствуя слёзы, градом капающие на бесчувственный снег.
Я проиграла жизнь...