37 Глава. Пустота
Когда человек может ощутить пустоту? Только когда что-то, что наполняло его тело и душу, вдруг исчезло, испарилось, стало несущественным. Внутри не остаётся ничего. Ни радости, ни счастья, ни раздражения, ни боли, ничего. Это уже не похоже на падение в бездонную яму. Это похоже на смерть.
Мне до сих пор не верилось в происходящее. В ушах всё ещё стоял противный звон аппаратов и мерзкий запах больницы. Рыдания мамы и папа, приехавший по первому звонку, были самыми тяжёлыми испытаниями в тот день. Затем тихий молчаливый ужин и бессонная ночь.
Оказалось, что приступы начавшиеся в этом году были предпосылкой к тому, что случилось. Врачи не могли поставить точный диагноз, но одно было ясно - я умираю. Вся следующая неделя превратилась в ад. Мама умоляла провести ещё одно обследование, положить меня в больницу и колоть всеми возможными капельницами, но всё было тщетно.
Куда бы мы не обращались, при виде моих результатов анализов и каких-то ломанных диаграмм нам отказывали, говоря, что человек с такими показаниями ходячий труп. Так ко мне и стали относится. Мама запретила ходить в школу, пыталась выполнять за меня все простейшие действия такие как, одевание, еда, заправка постели. Каждый раз когда я находилась в поле её зрения, на её глаза наворачивались слёзы.
Папа вёл себя ещё лучше. Он почти не говорил в моём присутствии и лишь с сожалением смотрел мне в глаза, как будто меня здесь и вовсе не было. По ночам, я слышала их шёпот под моей дверью тяжёлые вздохи и после, давящая тишина заполняла нашу, когда-то жизнерадостную, квартиру.
Они меня уже похоронили.
Это было ненормально. Всё что происходило было лишено всякого смысла. Мне всего лишь семнадцать лет. Когда ты молод, смерть представляется тебе, как что-то очень далёкое, что никогда с тобой не произойдёт. Ты не готов к тому, что твоя жизнь, которая только начинает набирать обороты, может закончится в любой момент.
Я не осознавала этого. Мне казалось, что это просто глупая шутка или затянувшийся кошмар, от которого я вот-вот должна проснуться, но что-то подсказывало мне что это не так. Эта игра не выпустит меня живой. Не в этот раз.
Мысли о смерти никак не вязались с теми, что были у меня всего неделю назад. Учёба, проект, любовь, Саша, переезд... Всё это осталось в далёком прошлом, а может прошлого и вовсе не было. Жизнь разделилась на до и после.
Саша. Ему я сказала, что просто болею простудой, а когда он попросился меня навестить, отказала, списав на риск заразить его. Мне не было жаль себя, но я боялась за него. Мысли о том, что мне придётся все рассказать, были самыми тяжёлыми из всех.
Утром мне приходилось вести себя подобающе и стараться отвлекать родителей, хотя казалось бы, отвлекать нужно было меня, а ночью... Ночью меня душили слёзы сожаления. Сожаления о нём, о нас. Сейчас потерянное время, которое мы провели в ссорах и недопонимании, было ощутимее всего. Больше у меня времени не было...
-Мы должны уехать.
Я обернулась на маму появившуюся в дверях моей комнаты. Мне кажется с того момента, как нам нам объявили о болезни она стала бояться заходить сюда, как будто я действительно могла умереть в одно мгновенье. Солнечные лучи, заливавшие мою комнату, казались насмешкой и ещё одним напоминанием о моей участи.
-Что ты имеешь ввиду?
-Мне посоветовали клинику в Германии, которая может узнать, что с тобой происходит...
-Мама, мам.
Я встала со стула и подошла к ней, дотрагиваясь до её руки. Она проследила взглядом за моим движением, а затем подняла глаза на меня. Создавалось впечатление, что ей было тяжело удерживаться на месте, не отшатнувшись от моего прикосновения.
-Со мной всё кончено.
Мама дёрнулась, сбрасывая мою руку и отворачиваясь от меня.
-Не говори так!
Она повисла на меня голос. Ей было тяжело это слышать, но это было правдой. Мне уже ничего не поможет. Возможно это жестокие слова, но глупо тешить себя ложными надеждами, пытаясь обыграть смерть. От судьбы не убежишь.
-Мам, нам не победить в этой войне,- сказала я, предпринимая ещё одну попытку прикоснуться к ней.- Мы можем просто провести хорошо моё... оставшееся время. Зачем эта гонка? Мы всё равно останемся ни с чем.
Мама всхлипнула и обернувшись бросилась мне на шею. Её тело сотрясли рыдания. Я впервые видела её такой... Слёзы, бесшумной змейкой, потекли по моим щекам. Я попыталась стереть их свободной рукой, желая быть сильной перед мамой, но за стёртыми полились новые, а в горле образовался комок, мешающий вдохнуть полной грудью.
-Мам, всё будет хорошо,- в поисках утешительных слов, произнесла я.
-Пожалуйста... ей было трудно говорить.- Пожалуйста Дарина, пообещай, что мы поедем туда и ты сделаешь всё, что в твоих силах, чтобы победить эту болезнь, что бы это ни было.
Пообещать означало оставить здесь Сашу. Я не могла так поступить. Не могла. Я упорно молчала, не желая произносить то, что желала от меня мама, но знала, мне придётся это сделать. Она отстранилась взяв меня за плечи.
-Пообещай,- повторила она,- просто пообещай мне...
Внутри всё сжалось. Голову снова пронзилась острая боль, но я устояла на ногах, пытаясь сохранять здравый рассудок. Внутри меня разрывало от ужаса и страха, но я не кричала. В тот момент я просто перестала дышать.
-Обещаю,- прошептала я.
Тогда я умерла. Это была первая смерть, самая незначительная из тех, что мне ещё предстояло испытать, но в тот день мне показалось, что она унесла всё хорошее и плохое, что было внутри меня. Она забрала мою душу, оставив лишь оболочку, доживать своё жалкое существование.
Оказалось, что билеты были уже куплены и на них стояла завтрашняя дата... Сердце кольнуло от осознания, что прощание с Сашей должно состояться уже сегодня. Так скоро. Я не была к этому готова.
В то время пока я собирала все вещи по нашему проекту, чтобы отнести их к нему, я пыталась придумать слова, которые я скажу ему, но в голову ничего нашло. Скоро на записях стали появляться мокрые следы. Рюкзак выпал из рук. Нет, я не смогу, не смогу. Но уехать ничего не сказав, я тоже не имела права.
Я должна. Я смахнула пелену слёз и продолжила собирать вещи. Когда дело дошло до той самой толстовки, которую я всё же забрала себе, то я долго не могла решить, что с ней сделать. В конечном счёте я оставила её на кровати, так и не сумев расстаться с единственной вещью, которая останется у меня в память о нём.
-Дарина, ты куда?- Забеспокоилась мама, завидев меня с рюкзаком у выхода.
Она уже успела успокоиться. Её глаза снова стали сухими, а лицо перестало излучать мучительную тревогу. На смену ей пришло лёгкое беспокойство, которое не могло меня не радовать.
-К Саше,- натягивая обувь бросила я.
Мама не задала ни одного вопроса. Она кивнула и, поцеловав меня в щёку сказала мне время завтрашнего вылета.
Улица встретила меня безмолвным спокойствием. Это казалось до безумия странным. На улице светит солнце, идёт снег, кто-то опаздывает на работу, кто-то идёт на свидание. Люди проживают свои жизни. И когда меня не станет жизнь вокруг будет продолжаться...
Я не была уверена, что застану его дома. Я не решилась звонить ему, боясь, что передумаю идти, когда услышу его голос. В голове была пустота. Я не знала, что нужно было говорить в такие моменты. Мне никогда не приходилась сообщать о чьей-то смерти, тем более о своей.
Он встретил меня с широкой улыбкой на лице, сразу же заключив в свои объятья.
-Я так скучал по тебе,- прошептал он, зарываясь в мои волосы.
-Я скучала сильнее,- отвечаю я, сжимая его настолько крепко, насколько могу.
-Я принесла наш проект.
-Наш проект?- Удивляется он, когда я протягиваю ему рюкзак с записями.
-Да, я подумала пусть он лежит у тебя.
Саша согласно кивает, откладывает рюкзак в сторону, а потом снова возвращается ко мне.
-Может ты хочешь чаю или что-нибудь поесть?- Спрашивает он, явно желая меня чем-нибудь занять.
-Нет, спасибо,- улыбаюсь я, стараясь не глядеть на него слишком пристально.- Знаешь...
-Подожди, я совсем забыл об этом.
Он берёт меня за руку и ведёт в комнату. Затем останавливается у стола и лезет в отдельный ящик, где у него обычно хранятся рисунки.
-Я нарисовал нас.
Он протягивает мне картину, и я теряю дар речи. На ней действительно изображены мы: я и он. Мы стоим во дворике, за бальным залом. Всё нарисовано в мельчайших подробностях, даже одежда, которая была на нас в тот день. Сквозь окна сзади проходит желтоватый цвет подсвечивая наши силуэты и там же видно танцующих. Мы улыбаемся смотря друг на друга, хотя я точно помню, что тогда мы всё ещё пытались делать вид, что не переносим друг друга.
-Это прекрасная картина, я... я не знаю что и сказать.
Саша улыбается и подходит ближе.
-Я хотел сделать что-то, что было бы у тебя от меня.
Я слышу его слова, но в голове крутиться совсем другое. Сейчас я должна буду ему признаться. Сейчас или никогда.
-Я...- мне было трудно начать. Голос дрожал, и слёзы были вот-вот готовы прорвать воображаемую плотину, удерживаемую мной огромными усилиями.- Я должна тебе кое-что сказать...
Саша вновь улыбнулся.
-Сначала я,- начал он.- Хотел сказать, я очень тебя люблю. Я не говорил тебе этого раньше, но хочу говорить тебе это сейчас, я хочу кричать об этом. Ты заставляешь меня чувствовать то, что я никогда не испытывала раньше. Я живу с тобой.
Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как плотина пускает трещины.
-Теперь ты?
-Я...- Нет. Я не смогу.- Я хотела сказать...- слова, которые я хотела произнести, совсем не хотели произноситься.- Я хотела сказать, что тоже тебя люблю.
Он обнял меня, снов заставляя чувствовать этот особенный запах мяты и лаванды. Слёзы всё же закапали на его футболку, а я зацепилась за тонкую ткань, боясь, что кто-то может у меня его отнять.
Значит никогда.
Я ничего не сказала. Мы провели вечер за разговорами. Говорил в основном он, а я слушала, снова пытаясь запомнить черты его лица. Сегодня я видела его в последний раз...
Мы лежали на его кровати. Сашина голова покоилась на моей груди. Я бережно поглаживала его волосы, снова чувствуя тупую боль где-то в районе солнечного сплетения. Мы уже не говорили, а просто лежали, каждый думая о своём. Для него впереди была ещё целая вечность, для меня этот день был последним.
-Ты останешься сегодня здесь?- Тихо спросил он, пытаясь удерживаться между сном и реальностью.
-Да,- ответила я, чувствуя, как внутри меня с грохотом ломаются стены.
«Пусть это будет последней ложью, подумала я, действительно в это веря.»
Сейчас это было уже не важно.
-Это хорошо,- мурчит он.- И завтра снова будет самое прекрасное утро, знаешь почему?
Я качаю головой, борясь с рвущимися наружу рычаниями.
-Потому что рядом будешь ты,- шепчет он и погружается в сон.
Я всё ещё продолжала гладить его по голове, расчёсывая прекрасные волосы, цвета шоколада. Он тихо сопит, ещё не зная, что его ожидает завтра. Я просидела над ним ещё час, погрузившись в собственные мысли. В боку начало покалывать и в рёбрах отразилась режущая боль. Мне пора было уходить.
Я аккуратно переложила его голову на подушку и накрыла его одеялом. На секунду мне показалось, что Саша вот-вот проснётся, но он лишь пододвинул руку к голове. Я прошла к его столу и достала оттуда клочок бумажки. Слова дались мне нелегко, но это казалось мне единственным верным решением.
Пусть он лучше будет ненавидеть меня, чем убиваться горем. Мёртвый живому не товарищ. Я положила листок бумаги на тумбочку и прошла к выходу. Правило никогда не оборачиваться в этот раз не сработало. Я снова смотрела на него не веря, что вижу его в последний раз.
-Ты достоин лучшего...
Мои слова потонули в глуши пустой квартиры, и я вышла из дома, навсегда прощаясь с этим местом и с человеком, оставшимся здесь.
***
Открыв глаза, Саша понял, что находится один в собственной квартире. Нигде не было света и на улице всё ещё был мрак. Он сел на кровати, вспоминая события прошедшего дня. Дарина должна была остаться у него, но сейчас он точно понимал, что её здесь нет.
Он прошёл на кухню, налил воды и просмотрел, сначала ленту звонков, потом сообщений. Не найдя там ни одного нового уведомления, он вернулся в комнату, решая стоит ли звонить ей в столь ранний час. Затем он сел, размышляя, что же могло сподвигнуть девушку на столь быстрый уход.
Саша откинулся на подушку и отвернулся к стене. Быстрый взгляд на тумбочку, и записка всё же успевает зацепить его внимание. Он берёт её в руки, прежде, чем начав читать, заведомо понимая от кого она.
«Знаю, что ты читаешь это уже утром, поэтому знай, я уже далеко. Я не знала, как сказать тебе лично, поэтому написала записку, значение которой, мне кажется, ты прекрасно понимаешь. Сколько бы мы не тешили себя пустыми мечтами, нам не удалось бы жить долго и счастливо. Думаю наша судьба была предопределена, и она к сожалению такова. Я надеюсь, что ненависть ко мне, поможет тебе начать жить дальше, найти себе девушку, в будущем жену, завести детей и всё то, о чём ты мечтал...»
Дальше текст обрывался, как будто продолжение письма просто оторвали от основной части. Саша мотнул головой. Затем потёр глаза и перечитал записку ещё раз. Ему казалось, что это всё какая-то глупая шутка и это вовсе не записка от Дарины, а что-то страшное, что можно выбросить в мусорку и забыть, как страшный сон.
-Нет,- он покачал головой, вскочив с кровати и принимаясь ходить по комнате.- Нет, это не могла быть она.
Он метнулся к выходу, схватив куртку и ключи, выбежал из дома. Машина зажигалась слишком медленно, и он не дожидаясь прогрева, выехал на пока ещё безлюдную трассу. Саша не знал, что делает, но он во что бы то ни стало хотел убедиться, что это всё не правда или Дарина лишь подтвердит свои слова.
Ему нужны были объяснения. Скорость на спидометре зашкаливала, но парня это не волновало. Ему хотелось успеть. Он оставил машину на дороге перед домом и опрометью бросился к дверям дома. Позвонив в квартиру раз два, он так и не дождался ответа. Тогда он оббежал дом с другой стороны, но в окнах была лишь тьма, отражающаяся от прозрачных панелей.
-Давай, возьми трубку!- Прикрикнул он, на раздражающие гудки, но ответа не последовало.
«Набранного вами номера не существует» продиктовал женский голос в динамик. Этого не может быть подумал Саша. Этого не может быть. Он упал на колени, опуская руки в холодный снег. Его трясло. Сегодня он потерял всё.
Холодный ветер подавил его крики, а снег засыпал следы оставшиеся от его тела. Затем всё вокруг осветило солнце, восставшее из-за горизонта. Наступил новый день. Пустая квартира откликнулась немым сожалением, но было уже поздно. Слишком поздно.