🎃34.1 Собранный пазл🎃
Проды долго не было, но на то есть причины. Я писала пока шло. Получилось много, как по мне, и пришлось разделить. Наслаждайтесь, любимые🧡 Как всегда все эмоции приветствуются)
❗Главы 34-35 лучше читать все разом, чтобы не потерять атмосферу и больше проникнуться происходящим❗
Да́йна
Танго вышло настолько жарким, что мы с Фи́липпом не хотели упускать возможность наконец выплеснуть напряжение и уединиться. Конечно не обошлось без посторонних глаз, и Миран застал нас, но другой реакции я и не ожидала, кроме ярости и ревности. Только это его ответственность.
Я чётко сказала, что нам никогда не быть парой. Не могу позволить играть с ним больше. Это заканчивается плохо. Лучше Бонье все же держаться подальше от меня. Не важно, что он обратился. Аллен тоже был таким, но его смерть всегда будет тяжелым камнем.
Слова о Фи́липпе были правдой. Однако лишь частично. Чувства к Гроссо... не любовь. Бонье же знать об этом не обязательно, а Фи́липп... Да, он любит меня много лет, но ответить тем же не могу. Никогда не могла. Ни когда была человеком, ни после обращения.
Гроссо много чего сделал для меня в начале, и он один из немногих кому искренне благодарна. Фи́липп классный учитель, искусный любовник и просто красивый мужчина. Только не думаю, что мне нужно большее. Не важно с человеком или нежитью.
Ну, знаете, муж и дети, уютные спокойные вечера у камина, смерть в один день. Иначе потеряю себя. Как уже говорила год назад я не создана для семьи и крепких отношений. Разве что когда бегать надоест, но процент этого мал.
Крепкие руки Фи́липпа сминают моё тело. Чувствую его власть, и она кружит голову. С ним так хорошо. Не нужно гадать и мучиться разными мыслями, выяснениями отношений. Так просто и понятно. Мы позволяем друг другу забыться и быть собой. Жаркие поцелуи вырывают из нас стоны и заполняют все пространство.
— Как и думал вы здесь.
Мы останавливаемся, но Фи́липп не отходит. Гад, стоит и смотрит на нас скрестив руки на груди. Как только смелости хватает находиться рядом после всего, что сделал?
— А ты все портишь, Марсель, как обычно, — скучно стону я от досады, пытаясь отдышаться.
Держи меня, дьявол, пока не скрутила ему руки. Гроссо чувствует напряжение и гладит талию в надежде успокоить.
— Чего тебе? — наконец говорит Фи́липп. — Пришёл чтобы я тебя все же убил?
— Вы зря заявились сюда. За каждым углом здания ваши враги.
Прошу Фи́липпа взглядом отойти и подхожу вплотную к брату. Хоть и противно даже смотреть на него, но все же хочу запомнить лицо моего предателя. С тех пор как узнала всю правду он в моих глазах никто иной как близкий дьявол.
— Мы с Фи́липпом, в отличие от тебя, не бежим от проблем, не ищем магических решений, — холодно напоминаю я о его поступке в тот самый Самайн 1893-го.
— Знаю, виноват, Да́йна. Никогда не смогу заслужить твоё прощение, но я хотел как лучше, и сейчас пытаюсь все исправить, — его руки ложатся на плечи.
Мерзко каждое прикосновение. Смотрю в чёрные глаза и ощущаю только боль. Слезы хотят вырваться наружу, но я запрещаю.
«Не увидит! Никогда и ни за что!».
Резко вырвавшись я цежу прямо в лицо с диким и острым отвращением пропитанным ненавистью.
— Я полностью свободна спустя долгих сто двадцать восемь лет, и уж сама разберусь, что делать, как жить и с кем проводить время. А ты...трус, — я невольно представляю, как вырываю Марселю сердце, — можешь бежать, пока мы будем сражаться за себя. А еще лучше отправляйся в ад, если так уж тяжело жить зная, что я презираю тебя всей душой.
Лицо Марселя искажает гримаса печали, но знаете, глубоко плевать. Ему никогда не понять меня и того, что натворил спирасором. Вспомнив все, что было исправлено магией духов за столетие, скажу одно - вербена и охотничьи игрушки ничто по сравнению с этим. Даже врагу не пожелаю испытать подобное, а любимым тем более. Слепая сестринская любовь привела к тому, что имеем.
Марсель де Сент-Море не лучше Гастона, но я тоже его дочь, как бы там ни было. Родительская жестокость в крови. С радостью бы напомнила, какие проводила пытки, но хочу дать возможность свалить, как он привык делать.
— Ненавидь сколько душе угодно, я пришёл лишь предупредить, — безэмоционально отвечает Марсель. — После приёма я уеду из Парижа и больше никогда тебя не побеспокою.
Марсель одаряет странным взглядом Фи́липпа и уходит. Тяжело дышу. Чувствую как плечи быстро то поднимаются, то опускаются. Через несколько минут беру себя в руки и мы прощаемся с некоторыми гостями. Все конечно прошло не так как я полагала, но все же нормально. Врагам же придется побегать. Сама в руки им не дамся, кто бы там ни был. Черт бы их побрал!
***
Как только открываю входную дверь в родной дом сразу же валюсь с ног на мягкий диван. Если все же предстоит кому-то преподать урок, то пусть это будет после того, как я немного расслаблюсь. Обувь на каблуках всегда такое испытание. Хоть и делает меня еще более опасной, чем простые угрозы.
День уже сменился темнотой. Самое время найти бы жертву и подкрепиться, но так устала. Надеюсь, в доме еще есть хоть пару пакетов донорской. Это все же лучше, чем ничего, но мои предпочтения вы и так знаете. Нет ничего лучше свежей.
Гроссо присоединяется закинув мои ноги на колени.
— Мне сложно до конца представить, что ты чувствуешь, но я буду рядом, если нужно. Захочешь побыть одна тоже не проблема.
— Фи́липп, ответь, только честно, ты понимаешь, что между нами?
Он спокойно смотрит и проводит ладонями по щиколоткам, поднимаясь к икрам.
— Да, всегда понимал, Да́йна, но готов принять. Главное, что я смог исправить ошибку, и ты помнишь. Как все сложится дальше вопрос времени. Я уважаю твои чувства к Аллену, и даже к Мирану. Пусть осознавать это неприятно. Нам не быть вместе, как настоящая пара. Принудить тебя любить не в силах. Да и неправильно это...
Фи́липп не смог закончить. С силой выбив входные двери шайка кретинов врывается к нам.
— Как трогательно! – воскликнул знакомый голос с издевкой громко аплодируя.
Тут же слышится рычание волков. Только обернувшись ко входу вижу этих смелых или наглых, как знать, врагов. Брат не соврал, и они действительно здесь. Только никак не ожидала увидеть среди них Маркуса и Лею, а уж тем более Жана и Маргариту. Хотя первая пара не удивила совсем.
Медленно встаю и смотрю на пришедших. Не только внутри, но и на улице. Они окружили дом и ждут команды.
Фи́липп впереди, держит меня за спиной. К нам без конца заходят охотники, из уже знакомого клана, и ведьмы, которые тут же начинают расширять сосуды. Мы с Фи́липпом пытаемся держаться на ногах, но выходит с трудом. Слишком много.
— Вернуть ей память было еще одной ошибкой, Гроссо! — язвительно отзывается крупный охотник пнув в грудь Фи́липпа.
Тот теряет равновесие и отлетает. Мужлан приближается ко мне и грубо сдавливает челюсть. Голова разрывается от магии.
— Как мы долго этого ждали, — в предвкушении сообщает он. — Теперь вы оба заплатите за все пытки и убийства наших любимых. Дамы вперед.
Не выходит и слова сказать. Они выжидали пока я вспомню. Так вкус мести будет ярче, но не думаю, что они быстро успокоятся.
Ведьмы замолкают, и четверо хорошо знакомых подходят ко мне, презрительно сверля глазами.
— Да свершится наконец месть, — триумфально воображает Жан. — За А́ртура, и всех нас.
Ничего не понимаю. Причем здесь А́ртур? А Жан?
Интересно, а Миран вообще знает, что его друг псина? Этот запашок, хоть и редкий, ни с чем не спутаю. Оборотни не жалуют общество вампиров, стараются с нами не пересекаться, но похоже эти только и рады нас разорвать.
— Ты украла мужчину, что мог быть моим! — шипит Маргарита завистливо.
Кто и когда успел обратить ее? Бонье? Из ревности? Нет, он бы так не поступил со мной.
— Миран не чья-то собственность. Он никому не принадлежит, завистливая ты девка.
Они все отходят наконец, а Жан орет:
— Взять их!
В эту же секунду с улицы врываются мохнатые звери разбив окна. Осколки разлетаются и несколько больших пронзают мою ногу. Кровь заливает ковер. Огромные волки набрасываются на нас бешено рыча и гавкая. Янтарные глаза пронзают своей яростью. Пытаюсь оказать сопротивление, но тяжело. Рана не даёт сконцентрироваться.
Нельзя допустить, чтобы меня укусили, а то будет худо. Не хочу стать частью непроверенных слухов.
— Да́йна!
Фи́липп с усилием скидывает с себя волка и помогает мне. Нам обоим нужна человеческая кровь, иначе не выстоять против стольких.
— Ты не можешь помнить! — кричу я Сенье. — Марсель стер память! Тогда, в лесу! Как такое возможно?!
— Так и было, пока в прошлом году А́ртур не помог обратиться, — янтарные глаза и лохматые руки проявляют себя. — Тогда все и вернулось. Почему, как думаешь, ты узнала о моей вечеринке?
Все выходит спланировано с самого начала этим поганым А́ртуром. Кусок кретина!
Резкий грохот отвлекает всех нас и заставляет обернуться. Тела поочерёдно валятся на пол, и в конце концов я вижу Марселя с сердцами в обеих руках.
Брат по-хозяйски раскидывает всех. Видно, что сил сейчас побольше. Везет, иначе бы я сдерживаться не стала.
— Как низко нападать стаду на двоих. Ничего не могут без своего пастуха. Да, волчок?
Не могу оторваться. Такой серьезный и отстраненный. До недавних пор он мне казался более дружелюбным. Неужто это истинная сторона старшего брата? Может он не такой уж и трус, посмотрим. Марсель сказал, что уедет, но решил прийти сюда.
— А вот и третий. Почти все в сборе, — в нетерпении выдает Маркус потирая руки. — Вы все сегодня умрете наконец!
— Я это слышу не первый раз, козел, — бросаю я, вытягивая осколки.
Рана очень медленно затягивается, что наводит на негативные мысли и неожиданные осознания – я не хочу умирать, потому что слишком привязалась к вампиризму и ко всему, что с ним было, но одновременно начинаю морально готовиться к своему концу.
Не хочу бороться с памятью,тем человеческим, которое пытается срамить за поступки. Не знаю, чем светлым смогу наполнить новую жизнь, о которой говорил Миран в отеле. Не уверена, что хочу быть хорошей.
Все останется тем же, но только не я. Уже нет. По крайней мере что-то из старой меня будет голосом совести, который только затыкать.
Похоже клубов, мужчин и смертей станет отныне больше, чем два года назад. А недоверие ко всему окружающему возрастет трехкратно.
Фи́липп обеспокоенно осматривает меня, как бы спрашивая о состоянии. Я лишь киваю и оставляю на губах короткий поцелуй.
— Я привёл помощь, так что все ваши снаружи мертвы.
Никто не поверил. После слов Марселя, Жан бежит проверить, и действительно все лежат абсолютно без признаков жизни. Паника искажает его лицо. Маркус прижимает Марселя к стене, а тот даже не двигается.
— Вы все никто против мира духов и Аллена Лордана, помнишь такого?
Имя любимого в данной ситуации поражает. Марсель произносит странные слова и в момент меняется. Из черных глаз льется яркий голубой свет, что ослепляет близь к нему стоящих. Я жмурюсь, не успев понять, что к чему.
—Ты посмел напасть на самое дорогое, что у меня было, — выдает Марсель, как сам не свой, крепко стиснув горло врага.
Глория и так может? Она действительно призвала его и целый отряд духов. А этот одержимый голос... Марсель снова использовал Спирасор?
— Сволочи... — Жан напрягается, не скрывая злости. — Да я вас всех...
— Аллен?! — окликаю я.
Откликнулся, значит права.
Он не даёт сообразить и вырывает сердце. К телу тут же подбегает Лея. Все происходит без промедленья. Много других охотников и ведьм рядом уже тоже мертвы в одно мгновение. Следом любимый ловит пару летящих в него острых кольев и убивает вампиров рядом. Его дух пропитал каждый предмет. Я в силах лишь наблюдать.
Аллен опускается на уровень глаз Леи и говорит:
— Ты очень хорошая, жаль только, что брат такой непутевый. Прости, но ты пришла убить Да́йну, а значит, я должен тебя остановить.
Этот дом давно не был усыпан таким количеством тел и сердец. Даже как-то странно видеть это сейчас. Не успеваю ничего сказать Аллену. По усталому взгляду Марселя, понимаю, что он стал собой сползая на пол. Аллен с того света защищает. От этого осознания все свело.
Ведьмы тоже решили внести свою лепту, воспользоваться моим слабым моментом, и снова направили на нас магию. В этот раз держаться проще, несмотря на состояние. Присутствие Аллена дало уверенность, что он рядом.
Пока пытаюсь побороть магию где-то двенадцати колдуний, Жан подкрадывается и крепко сковывает меня волчьей хваткой, держа в одной руке ростки вербены, которые безжалостно палят кожу не скрытую под платьем. Дьявольски жжет. Так бы и запихнула ее Жану в глотку!
— Да́йна!
Моё имя громко отражается от стен дома. К удивлению, я смогла определить новый голос, помимо Фи́липпа и Марселя. Это был взволнованный крик главного шпиона в моей жизни - Мирана Бонье.
Как вам глава? Какие впечатления?