Глава 26
- Слушай, а что ты во сне так дёргался рьяно? Что с тобой приключилось? Было неприятно? Может я что-то не так сделал...
- Прекрати винить себя, Филипп! Да и посмотрел бы я на тебя, когда тебя собака за ногу цапает.
- Собака? Серьёзно? Ты их боишься?
- Ха, ну... Теперь видимо да.
- Я запомню. А знаешь... Мне вот снились бабочки. Да, две белых бабочки... Они летели и сверкали своими тонкими крылышками, как тысячи светлячков... А блёстки, вскользь отлетавшие при каждом взмахе, звенели как переливные маленькие колокольчики...
- Филипп?
- Да?
- Давно хотел об этом с тобой поговорить... Спрашивал уже, но не добился внятного ответа.
- Да? Что же тебя так тревожит?
- Ты. Ты тревожишь.
- Неужели? Как удостоился я такой чести?
-Ты очень странный. Противоречишь сам себе... А эти движения твои! Ты каждый раз пытаешься потрогать меня... Для чего? Что ты творишь?
- Так разве я не могу трогать то, что мне нравится?
- Да ты... Да как... Ты вообще сам понимаешь, что делаешь?! Зачем ты положил руку на мою талию сегодня ночью, а? А если бы та старушка увидела?
- Если тебе неприятно, то ты скажи, и я прекращу.
- Нет... Мне не то, чтобы совсем... Это...
Молодой монах замешкался и стих.
Но ещё недолго длился их путь к городу. Друзья проезжали мимо небольшого селения, как вдруг прямо на дорогу выбежали несколько мужчин, женщина и старик с криками: «Это же монах! Монах!» Франсуа немного испугался этого явного непонятного внимания к себе и невольно прижался ближе к разбойнику.
- Что вам нужно? – тут же спросил Филипп.
- Нам нужен монах! Монах! – говорил мужчина.
- Зачем?
- Наш односельчанин болен! Он овладел неизвестным недугом!
Патрокл взглянул на друга. Парень кивнул ему, показывая, что боятся нечего.
- Прекратите кричать, - продолжал разбойник, - не зачем так орать, мы вас прекрасно слышим.
- Так вы поможете нам?
- Это зависит не от меня, а только если согласиться мой друг.
- На больного я мог хотя бы взглянуть, - прошептал молодой монах.
- А оно нам надо, Франсуа?
- Так если люди просят, то что я сделаю?
- Не знаю... Не нравится мне всё это...
- Давай хотя бы взглянем.
- Как скажешь, лачинько.
Оба слезли с коня, и тогда молодых людей провели в хижину. Там на соломенных подстилках располагался и сам больной. Он оказался юношей чуть младше Патрокла с выбритой на лысо головой. Франсуа тут же присел рядом и стал осматривать страдающего. Филипп пожал плечами и уселся чуть поодаль от своего товарища, к стене. Он сложил у груди руки и минут двадцать смотрел на действия молодого монаха.
Франсуа же принялся осматривать больного. Зелёные пятна на груди, шее и руках не наводили его на мысли о какой-либо болезни. Он спросил о проявлении недуга у больного. Тот назвал всё подряд. Создавалось такое ощущение, будто он подхватил несколько зараз сразу. Молодой монах тяжело вздохнул и отвернулся от больного, оказавшись сидеть лицом к другу.
- Неужели я такой никудышный лекарь, что и не знаю названия болезни? – упавшим голосом прошептал Франсуа, шмыгнув носом.
- Нет-нет, это вовсе не так, лачинько! – тоже шёпотом ласково подбадривал его Филипп, хлопая по плечу, - с чего ты взял вообще?
- Ну как же? Я не знаю никакой болезни с телесными зелёными пятнами, кроме как проказа. Но и там пятна уже более фиолетовые или красные. Тут я бессилен.
- Так может то и не болезнь вовсе?
- А что тогда? Не станет же человек жаловаться на то, чего нет, правда?
- Ну... Как поглядеть, знаешь ли.
- И что ж делать, Филипп?
- Ты же лекарь, не я, лачинько. С чего тебе просить у меня совета? – улыбнулся разбойник.
- Верно. Тогда я сделаю, что смогу.
- Уже лучше, Франсуа.
Молодой монах долго возился с больным, отчего Филипп, сидя, даже задремал от усталости. Ещё бы, столько времени править конём. Патрокл наконец закончил с травяными примочками и сел рядом со спящим другом, чтобы отдохнуть. Но не долго его отдых длился. В хижину вдруг зашёл мужчина. Юноша прикрыл глаза, но его лица со стороны двери и так было не видно, поскольку он сидел за другом. Мужчина прошёл вглубь комнаты, оглядел всех присутствующих и вдруг резко подскочил к Филиппу. Патрокл испугался, но пока не подал виду. Только когда подозрительный мужчина потянулся к заветному кольцу на пальце разбойника, молодой монах схватил его за руку.
- Что вы делаете? – шёпотом спросил он.
- Не твоего ума дело, - огрызнулся мужчина и продолжил своё занятие.
- Прекратите!
Франсуа рукой оттолкнул неприятеля и быстро вскочил на ноги. Тогда мужчина хлопнул больного по плечу, и тот быстро поднялся с постели, будто и не болел вовсе. Патрокл очень удивился, но долго прочувствовать это не успел, потому что те двое вновь рвались к кольцу. Молодой монах закрыл друга собой:
- Уйдите! Отстаньте!
- Что случилось, лачинько? – тихо спросил Филипп, открывая глаза.
- Они хотят украсть кольцо, Филипп!
- Да?
Но тут Франсуа схватили за руки и оттащили подальше.
- Что вы делаете?! Не трогайте его! – вспылил разбойник и поднялся на ноги сам, - зачем вам кольцо?!
- Отдай его нам! Отдай!
Филипп вырвал из их рук своего друга и бросился к двери. Преследующие за ним. Тогда разбойник кинул в прокажённого подвернувшийся под руку кувшин с водой. С него тотчас смылись все нарисованные язвы.
- Ого, вот это номер! – вставил Филипп прежде чем пулей вылететь из хижины.
Молодые люди быстро забрались на коня и уехали подальше от этого села.
- Чего они все так к кольцу прицепились? Есть мысли, Франсуа?
- Видимо непростое оно у тебя.
- Быть может. Быть может им кто-то хорошо заплатил.
- Ты представляешь себе его вероятную ценность, Филипп? Кто знает, сколько оно может стоить золотых монет...
- Сколько оно может стоить проблем и передряг... Но это вовсе не значит, что хоть кто-нибудь заставит меня с ним расстаться. Я извиняюсь, но тут уже дело принципа.