Хроники Моровара

* * *

Туман висел над водой плотной, мёртвой пеленой. Он впитывал звук волн, шум ветра, даже собственное дыхание, оставляя только ощущение липкой, солёной сырости на коже. "Пилигрим", небольшое, видавшее виды исследовательское судно, продирался сквозь эту молочно-серую мглу с осторожностью слепца. Носовая часть едва виднелась с мостика.

Баваль Низля стояла у самого леера, пальцы вцепились в холодный, влажный металл до побеления костяшек. Её взгляд, тёмный и напряжённый, как у загнанного зверя, впивался в клубящуюся завесу. Там, где-то за ней, лежал берег. Её берег. Проклятый и единственный.

- Глубина? - Голос капитана Арго Стервуда прозвучал хрипло, нарушая гнетущую тишину. Он стоял рядом с рулевым, его седеющая щетина блестела от влаги, а глаза цвета морской стали сканировали радар.

- Двадцать саженей, капитан, - отозвался матрос. - И падает быстро. Рифы где-то близко.

Арго кивнул, не отрывая взгляда от экрана. Его лицо, покрытое сетью морщин и старых шрамов, было непроницаемо, но Баваль уловила едва заметное напряжение в скулах. Он догадывался куда ведёт судно. Значит, боялся. Как и она сама.

Послышался лёгкий топоток и восторженный шёпот: - Посмотрите! Видите? Форма листьев совершенно незнакомая! И этот цвет... флуоресцирующий зелёный! Удивительно! - Элиас Торн, биолог экспедиции, прилип носом к иллюминатору, его очки запотели от возбуждения. Он тыкал пальцем в туман, где едва угадывались тёмные, неровные очертания береговой растительности.

- Удивительно то, что мы ещё не сели на мель, профессор, - пробурчал Кай Реннер, охотник и следопыт. Он чистил карабин, движения чётки, привычны. Его мускулистая рука двигалась с хищной грацией. - Или не стали обедом для чего-нибудь местного. - Он бросил быстрый, оценивающий взгляд на Баваль. Скептический. Как всегда скептический.

Лира Вандер, врач, молча проверяла застёжки на своём походном рюкзаке с медикаментами. Её тонкие пальцы двигались быстро, точно. Взгляд под короткой чёлкой был сосредоточен, но в уголках губ читалась тревога. Майя Сол, инженер, возилась с портативной рацией, её яркие, выгоревшие на солнце волосы казались неестественно пёстрыми в этом сером мире. Она что-то бормотала про помехи.

Профессор Таллос Верент, антрополог, делал пометки в потрёпанном кожаном блокноте. Его седая бородка шевелилась, когда он что-то тихо напевал себе под нос - старую учёную мантру.

Баваль отвернулась. Её собственная тревога была острее, глубже. Она провела рукой по волосам, спрятанным под плотным платком и поверх него - аккуратным платиновым париком. Корни уже отросли, чёрные, как смоль. Как тогда. Под пальцами шевельнулось прикосновение призрака - жжения сока Гидрофилума Паллидуса, страха, что обман раскроется, что чёрные волосы выдадут её перед племенем, для которого они были знаком смерти или абсолютной власти. Ком сжал горло. "Зачем я вернулась?" - пронеслось в голове. "Ради славы? Ради карты? Ради того, чтобы доказать... кому? Себе?"

- Берег! - крикнул впередсмотрящий.

Туман внезапно разорвался, как гнилая ткань. Перед ними открылся пляж. Но не золотой и не песчаный. Чёрный. Усеянный обломками древесины, покрытый скользкими, бурыми водорослями, издающими тошнотворный запах разложения и йода. Воздух сразу стал гуще, тяжелее, пропитанный этим смрадом. Гигантские крабы цвета запёкшейся крови копошились среди гниющих остатков какого-то чудовищного морского создания. Их панцири хрустели под ногами, когда первая шлюпка коснулась дна.

- Осторожно! - предупредила Баваль, первой спрыгнув в тёплую, маслянистую воду по колено. - Не наступайте на тёмные камни. Это могут быть моллюски-бритвы. Или не камни вовсе.

Элиас чуть не упал, пытаясь зачерпнуть образец воды в пробирку и одновременно рассмотреть ползущего мимо краба с клешнями непропорционально огромными. Он бормотал что-то про невероятную концентрацию кислорода в атмосфере, объясняющую такой гигантизм. Майя поморщилась, шлёпая по вязкому илу. Лира сразу же достала дезинфицирующий спрей, брызгая на руки и сапоги. Кай снял карабин с предохранителя, его взгляд метался по кромке джунглей - сплошной, непроницаемой стене зелени, вздымавшейся прямо от чёрного песка. Профессор Верент замер, вдохнув полной грудью, его глаза сияли: - Это запах жизни... древней и неизведанной!

Баваль не чувствовала восторга. Она чувствовала только тяжесть. И память. Этот запах гнили и солёного ветра, смешанный с пыльцой чужеродных цветов - он въелся в неё тогда, восемь лет назад, полумёртвую, выброшенную штормом. Он был запахом страха и начала её новой, чужой жизни. Она повела группу вперёд, к узкой тропе, едва заметной среди гигантских папоротников и лиан толщиной в руку. Воздух под пологом леса был ещё тяжелее, влажный, как в парной, насыщенный густым ароматом тропических цветов и... чего-то ещё. Кислого. Зловещего.

- Смотрите! - Майя замерла, указав на огромный, фантастической формы цветок, росший прямо на стволе дерева. Он был блекло-красный, с бархатистыми лепестками и длинными тычинками, с которых сочилась липкая жидкость. - Красотища!

- Не подходи! - резко скомандовала Баваль. - Это "Глотка Дракона". Нектар - сильнейший нейротоксин. Привлекает насекомых, парализует. Красота здесь убивает. Быстро. Даже слишком быстро.

Майя поспешно отшатнулась. Лира уже тянулась за пробиркой для сбора образца яда, её глаза горели профессиональным интересом.

- Всё здесь хочет тебя съесть, сжечь или отравить, - пробормотал Кай, проводя стволом карабина по гигантским листьям, под которыми скрывались колючки длиной в палец. - Райское местечко.

Они шли медленно. Каждый шаг давался с трудом. Воздух не двигался. Пот заливал глаза, стекал по спине под плотную одежду, пропитанную защитным составом. Баваль вела их по памяти, по ориентирам, врезанным в мозг страхом: кривое дерево, похожее на скорченного великана, камень с прожилками, напоминающими змеиную кожу, ручей с водой неестественно бирюзового цвета, который она приказала обойти за триста шагов - вода разъедала кожу.

Профессор Верент записывал, задыхаясь. Элиас то и дело норовил отклониться, зачарованный невиданным грибом или жуком с переливающимся панцирем размером с его кулак: он с профессиональным азартом, но с безопасного расстояния, пытался рассмотреть его, невольно подтверждая свою же теорию о кислородной атмосфере. Кай шёл последним, его спина напряжена, как тетива, взгляд постоянно сканировал верхушки деревьев и густую тень подлеска. Лира и Майя шли рядом, молчаливые, сосредоточенные на том, чтобы не споткнуться и не коснуться чего-нибудь смертельного.

Баваль остановилась у развилки. Одна тропа вела вглубь, к знакомому месту. Другая - едва намеченная - уходила вправо, в ещё более густые заросли. Туда она никогда не ходила. Туда запрещали ходить даже воинам "её" племени. Племени Вьюго. Она повернула на знакомую тропу. Надо было дойти до деревни до темноты. Ночь в этих джунглях без защиты племени - верная смерть.

- Подождите, - прошептала Майя, остановившись. Она наклонилась, рассматривая что-то на земле. - Что это? След? Но чей?

Баваль подошла. На мягком влажном грунте отпечатался след. Трёхпалый. Огромный. Когти вонзились глубоко, как кинжалы. Больше похоже на отпечаток тяжёлой рептилии, но... слишком крупный. И слишком свежий.

- Не знаю, - честно сказала Баваль, и холодок страха пробежал по спине. - Не встречала. Быстро. И тихо.

Они ускорили шаг. Тишина вокруг стала ещё более зловещей. Исчезли даже крики птиц. Только монотонный стрекот цикад и шорох чего-то невидимого в кустах. Элиас перестал разглядывать растения. Даже профессор перестал писать. Кай держал карабин наготове, палец у спускового крючка. Лира шла, прижимая к груди аптечку.

Когда напряжение экспедиции достигло предела, когда стволы деревьев начали сливаться в сплошную стену сумерек, это случилось. Тени по краям тропы ожили.

Они вышли бесшумно. Из-за стволов, из-под гигантских листьев папоротников. Высокие, почти голые, тела, раскрашенные узорами из глины и сока. Мускулы играли под кожей. Их волосы, туго стянутые в шиньоны у затылка, были цвета темного каштана - цвет знати, тех, кому дозволено говорить. В руках - длинные, тонкие копья с наконечниками, выкрашенными в тревожный сине-чёрный цвет. Яд. Глаза, лишённые выражения, смотрели на чужаков без любопытства, без страха. Только холодная оценка. Добычи.

Кай резко вскинул карабин. Арго схватил его за плечо, шипя: - Не двигайся! Баваль! Твоя очередь!

Сердце Баваль колотилось так, что, казалось, вырвется из груди. Горло пересохло. Она видела эти лица. Этот безжалостный взгляд. Эти особые яды на копьях. Вьюго. Она сделала шаг вперёд, отодвинув страх глубоко внутрь. Вожак, воин со шрамом через всё лицо, прежде чем заговорить, ударил древком своего копья о землю. Тихий, но чёткий звук. Сигнал. Ритуальное начало диалога.

Голос Баваль, когда она заговорила, прозвучал громко, чётко, гортанными звуками их языка, отработанными до автоматизма за годы жизни среди них:

- Я та, что ушла к Солнечным Богам за горизонт! Я вернулась! С дарами их мира и знанием! Ведите меня к Осинко! Пусть она узрит истинность моих слов и силу Солнечных Богов!

Она стояла, выпрямившись, чувствуя, как под париком на висках выступил пот. Молитва, отчаянная молитва, звучала в её мозгу: "Пусть помнят. Пусть поверят. Пусть не убьют на месте".

Вожак отряда прищурился. Его взгляд скользнул по её выглядывающим из под парика и шарфа, неестественно белым волосам, по лицу, по одежде "железных людей". Пауза длилась вечность. Потом его губы тронуло едва заметное движение - не улыбка, а скорее призрак удивления.

- Белая Тень? - Его голос был низким, хриплым. - Ты... дышишь Солнечным светом? - Он медленно кивнул. - Правление сменилось. Иди.

Он сделал короткий жест копьём - не угрожающий, а указывающий. "Следуй".

Воздух с шумом вырвался из лёгких Баваль. Она кивнула, стараясь, чтобы рука не дрожала, когда она жестом показала команде следовать за ней. Она сделала шаг вперёд, навстречу воинам Вьюго, навстречу своему прошлому, которое теперь стало её единственной надеждой на выживание. Джунгли сомкнулись за ними, поглощая шум волн и остатки света. Начинался настоящий Моровар.