Хирако Синдзи/ОЖП (Блич)
Среди лени и смеха
Итак, я снова здесь, удивлены? Хи-хи. Из блича мой любимый перс, как вы поняли, Хирако, так что, если зайдёт, то напишу с ним что-то еще. Или с Улькиоррой/Тоширо) Напоминаю — внешность гг почти в каждом драббле одинаковая и если вам что-то не нравится — меняйте во время прочтения) Приятного прочтения
Солнечный свет лениво просачивался сквозь полуприкрытые седзи капитанского кабинета пятого отряда, расчерчивая татами ровными, светящимися золотом полосами. Воздух казался густым, почти осязаемым от царящей вокруг умиротворяющей тишины, прерываемой лишь мерным стрекотанием цикад за окном да редким шелестом бумаг. Пятый отряд всегда славился своей дружелюбной и несколько расслабленной атмосферой, но именно в такие послеполуденные часы это спокойствие достигало своего апогея. В центре просторной комнаты, заваленный свитками и стопками неразобранных отчетов, сидел, а точнее, полулежал, небрежно раскинув длинные ноги, капитан Хирако Синдзи. Его гладкие светлые волосы, предмет тихой зависти многих женщин в Готее, золотым водопадом спадали по спине, местами касаясь пола.
Напротив него, устроившись на небольшой подушке с чашкой давно остывшего чая в руках, сидела Т/И. Черные, как вороново крыло, волосы лейтенанта контрастировали с белоснежным косодэ и светлым деревом интерьера. Ее пронзительно-зеленые глаза, обычно скрывающие за веселыми искрами острую наблюдательность, сейчас были полуприкрыты. Девушка лениво водила кончиком пальца по краю фарфоровой чашки, не спеша возвращаться к стопке документов, которая была закреплена за ней. Почти двести лет знакомства и более века совместной службы в качестве офицеров сделали их не просто сослуживцами, они стали единым механизмом, который работал по своим собственным, непостижимым для других правилам. И главным правилом этого механизма было виртуозное избегание скучной бюрократической работы.
— Т/И-и-и, — протяжно, с привычными ленивыми нотками в голосе, позвал Синдзи, не открывая глаз. Его губы растянулись в широкой, обнажающей ровный ряд зубов усмешке. — Если ты продолжишь так сверлить взглядом эту несчастную чашку, она треснет. А я, между прочим, очень люблю этот сервиз.
— Если бы ты меньше притворялся мертвым и больше смотрел на свои отчеты по патрулированию Руконгая, капитан, то заметил бы, что я смотрю не на чашку, — спокойно отозвалась Т/И, плавно повернув голову. Ее голос звучал мягко, но с той легкой долей иронии, которая всегда сопровождала их разговоры. — Я размышляю о том, как бы незаметно сжечь половину этих бумаг, чтобы главнокомандующий Ямамото не испепелил нас обоих в ответ.
Синдзи приоткрыл один глаз, хитро блеснув коньячным радужком, и чуть подался вперед, опираясь локтем о низкий столик. Его длинные волосы скользнули по плечу, задев край чернильницы.
— Сжечь? Какая варварская прямолинейность для моего драгоценного лейтенанта. Мы могли бы просто сказать, что их унес внезапный ураган. Или что их съел какой-нибудь пустой... Ой, то есть, какая-нибудь очень прожорливая бродячая собака из восьмого района, — Синдзи тихо рассмеялся, подперев подбородок рукой. — В конце концов, у нас есть Сосуке. Он так обожает правила и порядок, что наверняка с радостью восстановит все эти бумаги по памяти. Он же у нас просто ходячий архив.
— Третий офицер Айзен, при всей его невыносимой педантичности, не станет делать твою работу только потому, что тебе лень держать кисть, Синдзи, — Т/И поставила чашку на стол и, потянувшись, расправила плечи. Ткань шихакушо тихо скрипнула. В отличие от многих лейтенантов, которые смотрели на своих капитанов снизу вверх, Т/И, благодаря своему росту, могла смотреть Хирако прямо в глаза, не задирая головы. Это равенство взглядов физически отражало то равенство, что царило между ними с первого дня.
Она прикрыла глаза, и на мгновение в ее сознании всплыл образ их первой встречи. Двести лет назад. Академия Духовных Искусств. Запах озона от проваленного заклинания Кидо, пыльные коридоры и она, мчащаяся прочь от разъяренных инструкторов. И резкое, болезненное столкновение. Они ударились лбами так сильно, что перед глазами Т/И заплясали белые искры, а затем последовал шквал возмущений от долговязого блондина, который умудрился оказаться на ее пути. Они кричали друг на друга минут пять, забыв обо всем на свете, пока из-за угла не показались преподаватели. А потом... Потом они побежали уже вместе. Смеясь и толкаясь в узких проходах между зданиями.
— О чем задумалась? — голос Синдзи вырвал ее из воспоминаний. Он уже сидел прямо, с любопытством разглядывая лицо девушки. Его рука лениво перебирала золотистые пряди собственных волос. — У тебя сейчас такое лицо, будто ты вспомнила что-то одновременно смешное и до жути неловкое.
— Вспоминала, как у тебя на лбу красовалась огромная красная шишка после того, как я впечаталась в тебя в Академии, — губы Т/И тронула теплая, искренняя улыбка, преобразившая ее обычно спокойное лицо. Зеленые глаза заблестели озорством. — Ты тогда визжал, как девчонка, которой наступили на подол кимоно.
— Эй! Я не визжал! — возмущенно воскликнул Синдзи, театрально прижав руку к груди, словно его смертельно ранили. — Это был мужественный крик возмущения! Ты неслась как обезумевший носорог! И вообще, это ты должна была смотреть, куда бежишь. Из-за тебя мне пришлось прятаться в кладовой со швабрами три часа.
— Зато мы не попались, — хмыкнула Т/И, изящно подперев щеку ладонью. — И согласись, это было гораздо веселее, чем зубрить теорию связывания.
— Тут не поспоришь, — Синдзи расплылся в улыбке и, окончательно забросив попытки делать вид, что работает, пересел поближе к ней. — Знаешь, я иногда скучаю по тем временам. Меньше ответственности, меньше бумаг. Никаких тебе заседаний капитанов, где старик Ямамото часами вещает о дисциплине.
Их идиллическую беседу прервал деликатный, но настойчивый стук в дверь. Синдзи страдальчески закатил глаза и с тихим стоном откинулся назад, шлепнувшись спиной на татами. Т/И едва слышно вздохнула, ее рука рефлекторно скользнула к рукояти занпакто, покоящегося на поясе. Реньсам. Меч, требующий крови. Даже сейчас, в ножнах, она чувствовала его тяжелую, пульсирующую ауру, которая отпугивала многих, но для нее была такой же естественной, как биение собственного сердца.
— Войдите, — ровным тоном произнесла Т/И, принимая на себя обязанности старшего офицера, пока капитан изображал коврик. Створки седзи плавно раздвинулись, и на пороге появился Сосуке Айзен. Идеально выглаженная форма, ни единой выбившейся пряди из аккуратной прически, строгие очки в прямоугольной оправе, за которыми скрывался вежливый, но цепкий взгляд. В руках он держал очередную, пугающе высокую стопку аккуратно перевязанных отчетов.
— Добрый день, капитан Хирако, лейтенант Т/И, — голос Айзена был ровным и почтительно-спокойным, хотя в его интонациях всегда сквозила едва уловимая нота снисходительности, словно учитель разговаривал с нерадивыми учениками. — Я принес сводку по затратам духовной энергии на тренировочных полигонах за прошедший месяц. Главнокомандующий ожидает вашего отчета к завтрашнему утру.
— Сосуке, ты убиваешь меня, — простонал Синдзи с пола, даже не повернув головы в сторону подчиненного. — Ты буквально вонзаешь нож мне в сердце. Разве ты не видишь, что твой капитан находится в состоянии глубокой медитации для восстановления духовных сил?
— При всем уважении, капитан, ваша медитация очень напоминает послеобеденный сон, — Айзен прошел в комнату и аккуратно поставил стопку на край стола, с легким неодобрением покосившись на хаос, царящий вокруг. — И, смею напомнить, правила Готея 13 предписывают своевременную сдачу документации. Порядок — это основа нашей силы.
— Порядок — это скука смертная, — буркнул Синдзи, наконец-то соизволив сесть. Он недовольно скрестил руки на груди, сдув упавшую на лицо длинную прядь. — Ладно-ладно, мы с Т/И с этим разберемся. Можешь идти, Сосуке. Твой долг перед обществом выполнен.
— Благодарю, капитан, — Айзен вежливо поклонился, ничуть не задетый тоном Хирако. Он повернулся к Т/И и слегка кивнул ей. — Лейтенант. Если вам понадобится помощь с сортировкой, я буду в архиве, — когда створки за педантичным шинигами закрылись, в кабинете повисла тяжелая пауза. Синдзи уставился на принесенную гору бумаг таким взглядом, словно это был отряд врагов.
— Ненавижу, когда он так делает, — проворчал капитан, почесывая затылок. — Выглядит таким идеальным. Аж тошно становится. Никакого полета фантазии, никаких эмоций. Одно сплошное «правила предписывают». Как можно жить, когда каждый твой шаг расписан в уставе?
— Оставь его в покое, Синдзи, — Т/И подвинула новую стопку к себе, смирившись с неизбежным. Она начала методично развязывать шнурок. — Зато благодаря его занудству наш отряд не плетется в самом конце по показателям. Кто-то же должен поддерживать этот самый "порядок", пока мы с тобой прохлаждаемся.
— Я не прохлаждаюсь, я экономлю энергию! — возмутился Синдзи, наклоняясь ближе к ней. Его лицо оказалось в опасной близости от лица девушки. В воздухе едва уловимо пахло его шампунем — чем-то легким, цитрусовым. — И вообще, я предпочитаю прохлаждаться исключительно в твоей компании.
Т/И не отстранилась. Она спокойно выдержала его взгляд, ее зеленые глаза смотрели с мягкой, но непоколебимой уверенностью. За столетия она привыкла к его выкрутасам, к его нарушению личного пространства, к этой странной, почти осязаемой связи между ними.
— Если ты думаешь, что эти сладкие речи избавят тебя от половины вот этих отчетов, то ты глубоко заблуждаешься, капитан, — усмехнулась она, взяв верхний лист и протянув ему прямо в лицо. Бумага тихо шурхнула, коснувшись его носа. — Начинай с расходов на восстановление полигона номер четыре. Кажется, кто-то из третьего офицерского состава слишком увлекся Хадо.
Синдзи обреченно взял лист, смешно сморщив нос, и со вздохом, полным вселенской скорби, принялся за чтение. В кабинете вновь воцарилась тишина, теперь уже нарушаемая скрипом кистей по плотной бумаге. Солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая Сейрейтей в теплые, персиковые и багровые тона. Тени в комнате становились длиннее.
Спустя несколько часов рутинной работы, когда спина начала предательски затекать, Т/И отложила кисть и помассировала виски. Работа продвигалась медленно. Внезапно со двора послышались громкие голоса и смех.
— Кажется, ребята вернулись с патруля, — заметила девушка, поднимаясь на ноги. Она поправила косодэ и смахнула несуществующую пылинку с ножен Реньсама. — Пойду проверю, как они. Заодно ноги разомну.
— Только не долго, — не поднимая головы от очередного свитка, пробурчал Синдзи. — И не смей бросать меня здесь одного на растерзание этому бумажному монстру.
Выйдя на деревянную веранду, окружающую казармы, Т/И с наслаждением вдохнула вечерний воздух, прохладный и свежий. Во дворе пятого отряда царило оживление. Несколько рядовых шинигами, сняв верхние одежды, умывались у колодца, другие сидели на ступенях, шумно обсуждая прошедший день. Заметив своего лейтенанта, разговоры стихли, но не из страха, а из уважения и искренней симпатии. В отличие от некоторых других отрядов, где дистанция между офицерами и рядовыми была огромной, здесь она была своей.
— Лейтенант Т/И! — к ней подбежал молодой шинигами, недавно переведенный из Академии. Его глаза горели энтузиазмом. — Мы закончили патрулирование северных границ. Все спокойно.
— Отличная работа, Рику, — Т/И тепло улыбнулась парню, и напряжение в его плечах мгновенно спало. — Как прошло твое первое дежурство в этом квадрате? Не заблудился?
— Никак нет! Хотя там такие запутанные улочки... — начал было парень, но тут же вмешались другие рядовые.
— Да он чуть в канаву не свалился, лейтенант! Если бы не Хироси, мы бы его до утра искали! — весело выкрикнул кто-то из толпы, вызвав дружный смех.
Т/И рассмеялась вместе с ними. Ее смех был грудным, бархатистым, в нем не было ни капли той кровожадности, которую многие приписывали ей из-за специфики ее занпакто. Реньсам. Меч крови. О нем шептались в кулуарах Готея 13. Те, кто видел ее в бою, содрогались от одного воспоминания. Когда она высвобождала шикай, клинок покрывался алой вязкой субстанцией, позволяя ей контролировать любую каплю крови, попавшую на открытое пространство. А слухи о ее банкае... Говорили, что для его активации она хладнокровно вскрывает собственные вены. Зрелище не для слабонервных. Но для ее отряда она была прежде всего Т/И: справедливая, понимающая, с которой можно было вот так запросто пошутить после долгого дня.
Они проболтали около пятнадцати минут, обсуждая все: от цен на данго в местной лавке до новых, абсурдных слухов, распускаемых женской ассоциацией шинигами. Т/И чувствовала, как напряжение долгого дня уходит, растворяясь в этой простой, товарищеской атмосфере. Но идиллия не могла длиться вечно. Скрип раздвигаемых дверей кабинета прозвучал неожиданно громко. На веранде появился Синдзи. Его волосы были слегка растрепаны, а лицо выражало крайнюю степень недовольства. Он оперся плечом о деревянный столб, скрестив руки на груди, и окинул собравшихся вокруг лейтенанта шинигами тяжелым, собственническим взглядом.
— Вы чего тут расшумелись? — протянул он, и его голос, хотя и не был громким, мгновенно заставил всех замолчать. Веселая атмосфера испарилась, сменившись уважительной тишиной. — Рабочий день закончен. Марш отдыхать, пока я не заставил вас всех писать отчеты вместо меня, — рядовые мгновенно поклонились и начали спешно расходиться, стараясь не смотреть в глаза капитану. Синдзи дождался, пока двор почти опустеет, и только тогда перевел взгляд на Т/И. Его недовольная гримаса сменилась легкой, почти детской обидой. — Я вообще-то страдаю там один, в окружении чернил и бумажной пыли, — заявил он, подходя ближе. Он плавно обошел ее со спины и положил подбородок на ее плечо, благо разница в росте это едва позволяла, ему приходилось немного сутулиться. Его руки по-хозяйски легли ей на живот. — А ты тут развлекаешься. Это предательство, Т/И.
— Я просто узнавала, как прошло патрулирование, — Т/И даже не вздрогнула от его внезапного прикосновения. Она привычно откинула голову назад, опираясь на его грудь, и посмотрела на него снизу вверх. — Ты такой ревнивый, капитан. Мог бы и сам выйти к своим подчиненным.
— Они мои подчиненные, но ты мой лейтенант, — Синдзи произнес это с такой интонацией, в которой шутка тесно переплеталась с абсолютно серьезным заявлением. Он провел рукой по ее черным волосам, заправив выбившуюся прядь ей за ухо. — И если тебе хочется с кем-то поболтать и посмеяться, обсуждать всех нужно со мной. Поняла? Я гораздо интереснее собеседник, чем Рику, который падает в канавы.
— Какой же ты невыносимый собственник, Синдзи, — Т/И тихо хмыкнула, чувствуя тепло его тела через плотную ткань формы. В этом жесте не было ничего, что нарушало бы устав в их собственном понимании, это была просто их привычная динамика близость, выкованная столетиями доверия.
— За это ты меня и терпишь, — самодовольно оскалился Хирако, аккуратно разворачивая ее за плечи лицом к кабинету. — А теперь пошли. Там осталось еще три стопки, и если мы не закончим их до ужина, я заставлю тебя готовить мне твой фирменный острый карри в качестве моральной компенсации.
— Только попробуй заикнуться о карри, и я использую Реньсам, чтобы превратить твои драгоценные отчеты в красное конфетти, — пригрозила Т/И, шагая обратно в полумрак кабинета.
— Какая жестокость! И это мой лейтенант! — картинно запричитал Синдзи, следуя за ней и закрывая седзи. — Хотя, если ты уничтожишь эти бумажки, будет гораздо проще жить.
Вечер опустился на Сейрейтей, укутывая здания густыми синими тенями. В окнах кабинета пятого отряда зажегся теплый, мягкий свет фонарей. Внутри, заваленные свитками, двое шинигами продолжали свой бесконечный, привычный танец из препирательств, смеха и нежелания работать. Капитан и его лейтенант. Синдзи и Т/И. Две противоположности, которые идеально дополняли друг друга, скрывая за маской лени и несерьезности одну из самых сильных и преданных связей во всем Готее 13. И пока где-то в недрах Общества Душ Айзен Сосуке аккуратно расставлял книги по алфавиту, строго следуя правилам, здесь, в этом кабинете, правилом была только их собственная, неповторимая жизнь.
Напишите что-то, если есть желания. С вами была SWL! ТГК — SWbookk