BSD «Дар создателя»

Идя по этому району, у нормального человека перевернулось бы всё сознание. Пять дней спустя после того, как на отряды Альянса обрушился град снарядов. Теперь уже настоящих…
После первых бомбардировок Моэма было разослано сообщение всем отрядам в районе шахт. В нём говорилось, что проведённое исследование показало: те бомбардировки — ни что иное, как способность лётчика Сомерсета Моэма. Его способность — «Театр» — может воссоздавать любые реалистичные сцены, придуманные человеком.
Солдаты вместе с сообщением получили приказ: «При следующем появлении данного типа самолёта оставаться в лагере, не покидая его. Выяснено, что готовится очередная диверсия с целью отодвинуть отряды от шахт. Бомбардировка будет ненастоящей».
В день, когда над русскими лагерями вновь появился Моэм, паники не было. Нет, была. Тургеневу мало кто верил. Большинство оставалось лишь потому, что отступать было действительно нельзя, а двигаться вперёд — небезопасно. Командиры отрядов решили поверить Тургеневу. Но некоторые солдаты не выдержали. И правильно сделали.
На лагеря поочерёдно было сброшено по пять бомб. Почти все, кто остался, погибли. Отряды Альянса у шахт были полностью разгромлены.
Когда информация дошла до Фёдора, Тургенев вместе с Булгаковым уже скрылись.
…Идя по этой дороге смерти, можно было увидеть руины лагерей. Трупы солдат, пытавшихся выжить после бомбардировки, — с разбитыми головами, перевязанными чем попало руками и ногами. Они лежали не в самом лагере, а поодаль. Они шли прочь от шахт, надеясь на спасение. Странно… Человек всегда надеется на спасение. Всегда. Даже если знает, что не заслуживает его, или уверен, что не получит. Но он надеется.
В самих лагерях стояла оглушающая тишина. Даже птицы не пели в этих местах, хотя кругом был лес. Сгоревшие брёвна, обрывки палаток, трупы. Много трупов. У некоторых не было конечностей, некоторых разорвало на части — так что, поискав, можно было найти чьё-то сердце, кишки, почки или даже мозги. Окровавленные останки были разбросаны повсюду. Прошло пять дней… Но место казалось свежим. Эта картина стоит перед глазами, но её невозможно описать так, чтобы читающий увидел именно её.
Где-то среди этих частей тел лежат чьи-то отцы, сыновья, мужья, деды. Эти люди были. Они воевали за интересы своей страны, но были преданы её врагами. Хотя после таких картин задумаешься: а стоят ли интересы любой страны, любой политики, любой идеологии или религии, даже одного человека?
Эти солдаты и солдаты врага — всего лишь жертвы большой игры, устроенной теми глобалистскими фигурами, которым было просто СКУЧНО. Им было просто мало иметь то, что не имеет ни один обычный человек.
УБИТЬ. В конце концов человечеству придётся либо убить их, или умереть самим. И заметьте, я не про людей.
В этом мире возможен только один мир. И принимает решение о том, какой будет этот мир, далеко не один человек и не два. Этот вопрос решает только общество. А мы, каждый из нас составляющие этого общества.
Друг, ответь на этот вопрос, ты выбираешь какой мир?
...
Через несколько дней по приказу Вождя  должна прибыть экспедиция, чтобы забрать трупы и отвезти на погребение в Россию. (Ну, тех у кого осталось, что хоронить.)
С момента разгрома Фёдору пришлось много потрудиться, чтобы найти лазейку, с помощью которой можно было пробраться в шахты. Большинство основных проходов было заблокировано солдатами ЕЗС, поэтому шансов почти не оставалось найти какой-нибудь заброшенный вход, которого не было на картах. Но если есть шансы, то они никогда не равны нулю.
И обход был найден, через старую заброшенную деревеньку. Сама деревня находилась далеко, но путь ведущий к туннелю там был.
Шёл он заросшей дорогой через холмы, один который выше другого. А по законам японских широт глиняная, прыгающая почва очень некстати усложняла дорогу.
Достоевский отказался посылать каких-либо солдат на предварительную разведку. Хватит с них. Время подошло к концу, армии укрепились у входов, а значит Френсис и Агата в любой момент могли спуститься в шахты и завладеть злосчастной книгой. Поэтому Фёдор Михайлович принял решение идти самому в компании своего лучшего друга.

— Нет, Федя, ты убей меня, а я не понимаю, почему нельзя было добраться до этих чёртовых шахт моей способностью! — кряхтел Николай, следуя за Фёдором. — Раз портальчик поставил, два поставил, три поставил и гляди в нужном месте.
— Я тебе уже объяснил. — мрачно и видимо устав, отрезал Фёдор. — Книга эта чертовски зла на способности, поэтому неизвестно, что от неё ждать.
— Федя, некорректный вопрос, но я должен спросить, а ты пил сегодня свои таблетки? Как книга, даже в виде способности, может злиться?!
— Это витамины, Коля, а не нейролептики. Хорошо, если тебе не нравится такое объяснение, пусть будет непредсказуемость действий. Сути это не меняет. После моего использования книга слишком странно себя вела. Особенно по отношению к чужим способностям. В прошлый раз она забросила меня в чужое тело.
— Не скажи, это вполне могло было произойти из-за твоей неосторожности.
— Нет. Я всё просчитывал. И то, что всё как-то странно поменялось заметил не один я. Например Дазай уловил, что задуманный план был координально изменён причём не по моей прихоти. Он даже допустил тот факт, что возможно в нашу игру вступил кто-то потусторонний, но это мы сегодня узнаем.
— Агр... Не-е-ет! Я так не могу! Скажи нормально! Что это за книга такая?! Что ты с ней делал, что она себя так ведёт?! Я ничего не понимаю.
— Что-ж... Вполне можно освежить информацию о ней... Я знаю мало о её происхождении, как впринципе и любой из нас. Книгу обнаружили после войны на островах, она обладала странными способностями светится, передвигаться по воздуху, что не на шутку вызвало страх у обычных солдат. Поплелись слухи о межгалактическом объекте, доставленным инопланетянами на землю для искоренения человечества. Тогда это вовремя перехватили спецслужбы стран и слухи прекратились. А вот с книгой... Тогда была создана организация — Главный комитет по делам одарённых, связанная на прямую с ООН. От этой организации потом и разошлись отделы в каждую страну, но это было уже после... Была организована конференция, где и представили эту книгу. Далее шли эксперименты, потом снова конференция, где постановили запечатать этот объект как особо опасного эспера. Забавно, что предмет посчитали за эспера, но не суть. Книгу отвезли в Японию, где разработали цепи основанные на ДНК Дазае. Тот ведь служил в мафии на тот период. А Огай всяческими способами искал возможность заручиться дружбой и с отделом и с комитетом, поэтому сам выдвинул идею о создании цепей, с обнуляющими свойствами. Так книга и лежала взаперти, пока я не добрался до неё...
— Да, но как ты снял цепи?
— Они не настолько прочно держат книгу в качестве защиты от окружения, сколько держат её для сохранения окружающего мира. Поэтому легко и просто.
— Так ты... В конечном итоге сам не знаешь, что это такое?
— Да, как и все вы. Я могу только предполагать, но иногда мои предположения оказываются не далеки от истины. К тому же я один из немногих кому удавалось добраться до этой способности и применить её силы в действии.
— Иногда мне кажется, Фёдор, что ты разговариваешь со мной исключительно на языке сарказма и лжи.
— Оу, поверь, я разговариваю на этом языке со всеми. К тому же простота моих речей в сегодняшний день вызвана скорбью по павшим солдатам.
— *Что-то мало верится, Федя.*
Глина превратилась в подсушенную дорогу, с каменной породой под ногами. Они уже подходили к шахтам.
Холмы закончились, ветви деревьев расступились, открывая взору путников на небольшие деревянные ворота из традиционных японских колонн и крыш. Колонны были исписаны иероглифами, красиво украшающими и по поверью защищающими от несчастий.
— Нашли. — сухо заметил Фёдор, продолжая свой ход.
Николай разочарованно кивнул, увидя, что вход находится на подъёме и что придётся преодолеть ещё хорошее количество ступенек.
— Так... Зачем были все эти войска в районе шахт, если мы могли спокойно прийти по подобному пути? Столько люди зря потеряли. — спросил Николай, явно имея что-то на духу не спокойное.
— Френсис. — неохотно ответил Достоевский. — Если бы мы не выставили должную силу против него, то он бы закрыл шахты полностью. Тогда у него появилось бы неограниченное время на поиски книги и изучение её возможных функций. Если бы наших отрядов здесь не было, то и нас самих бы давно потёрли. Вся эта война разразилась только из-за книги, поэтому так было необходимо поставить, что-то против Френсиса. Вот для чего всё это надо было. Есть ещё вопросы? — раздражённо спросил Фёдор, наклонив голову вперёд.
— Но ты же знал, что они готовят операцию по массовому уничтожению? Почему ты не распорядился распустить отряды?
— С чего ты взял, что я знал про бомбардировки?
— Брось, я не поверю, что ты принял плоский взгляд и согласился с тем, что Моэм устроит и в третий раз всего-лишь спектакль. Мне кажется ты ещё после первого раза понял их план.
Фёдор тяжело выдохнул:
— Да... Я понял это ещё тогда, поэтому я и стал требовать от Тургенева отступления. Но власти над армиями у меня нет. Я не мог отдать приказ лично, а те не стали меня слушаться. *Агата на это и надеялась, когда брала под свой поводок Тургенева и Булгакова. Она заранее планировала этот ход... Только эти двое имеют право распоряжаться действиями солдат, на данный момент времени, поэтому она знала, что как бы я не хотел быстро спасти дело у меня не получится. К тому же я не знал когда именно она пришлёт Моэма для настоящей бомбардировки... Я мог связаться с Вождём, но тот бы скорее отказался от меня, чем от своих Тургеневых и Булгаковых. А Островский всё ещё собирал информацию, чтобы удавить тех двоих публично и официально. Благо, я пустил слухи раньше в среду войск... Тихо, не заметно. Спасибо, Кате. Чтобы солдаты раньше увидели всю чистоту их командующих. Ведь Агата устроила всю эту диверсию не только из-за доминирования в районе шахт, она собиралась этим жестом пошатнуть моё положение в глазах солдат. Она знает, что в случае краха Тургенева и Булгакова, которых она собиралась выставить как героев, которых отшил именно я и допустил это кровопролитие тоже я, контроль над армией перейдёт ко мне и тогда поднимится бунт и меня скинут с горы. Но... Агата как всегда слишком горяча и глупа, во время принятия стратегических решений. Хах, как только правительство Великобритании смогло допустить, чтобы такой важной организацией, с помощью которой проводится внешняя политика, могла руководить такая циничная дурочка как Кристи?... Теперь всё кончено и она больше не сможет напрямую дотянуться до меня... Осталось расправиться с боссом и тогда вполне можно будет отпраздновать победу... Хотя Френсис ещё будет мешаться... Ай, и вопрос с Японией по прежнему будет висеть... Хм... Будет жалкое зрелище после такого триумфа. *
Николай только молчаливо смотрел в затылок Фёдора, чувствуя, что в его голове строятся "грандиозные" планы. Тем не менее, путь по ступенькам был позади и мрак туннеля постепенно поглотил две фигуры.
С улицы раздался короткий звук бубенчика и тут же растворился, словно потоки ветра подхватили его и унесли.

В туннеле было подозрительно тихо и непривычно глухо. По логике вещей, на входе должно быть сыро и влажно, но как только наши исследователи переступили порог, их обдало странным жаром.
Казалось, даже капля, упавшая с потолка, могла бы пронзить эту гнетущую тишину. Но не было ни единого звука.
Фёдора это даже радовало. Он скорее бы отшатнулся, услышав внезапный шум. Николай же яростно надеялся на присутствие в этом мрачном подземелье хоть какого-нибудь напоминания о свете и жизни.
Начался спуск. Сначала шли небольшие дорожки, уводящие на уровень ниже. Но Фёдор понимал: настоящая шахта не строится на таких плавных уклонах.
Вскоре они вышли к лифту. Старому и ветхому.
Достоевский не колебался и даже не думал останавливаться.
— Дост-кун... А может всё-таки стоит использовать мою способность? И переместиться вниз с помощью портала?
— Я же сказал. — сквозь зубы процедил Фёдор, зайдя в небольшую пристройку из трёх стен, где располагался пульт управления лифтом. — Нельзя использовать способность, пока книга здесь. А чтобы быть уверенным в лифте, мы просто откатим вагонетку с платформы. Думаю этот лифт одного человека точно должен выдержать. Сначала спущусь я, следом за мной ты.
— Хорошо. Будь по твоему.
Гоголь вошёл в пристройку, и Фёдор указал на рычаг, опускающий платформу.
В четыре руки они откатили тяжёлую вагонетку по заржавевшим рельсам дальше по туннелю.Платформа освободилась.
Они сделали контрольный спуск и подъём, а затем по очереди опустились в самую глубь шахты.
Дышать стало заметно тяжелее. Столетняя пыль, отсутствие работающей вентиляции, глубина под землёй — без маски здесь можно было задохнуться.
У Николая защекотало в носу. Он приготовился чихнуть, но рука Фёдора резко сжала ему нос, заставив сдержать порыв.
— Тссс… — приложил палец к губам Достоевский. — Впереди какой-то шум.
Рука Фёдора отпустила нос Николая, и тот смог его почесать, пытаясь согнать навязчивую пылинку.
Они достали оружие и медленными, нарочито тихими шагами двинулись вперёд.
Вскоре они вышли на развилку: рельсы расходились в два разных туннеля. Фёдор и Коля замерли. Достоевский прислушивался, пытаясь определить, откуда доносится звук. Но тут был не просто звук — из левого туннеля донесся слабый огонёк. Вспышка света, отдающая зеленоватым или голубоватым оттенком.
Фёдор тут же свернул в левый проход, увлекая за собой Николая.
По стене по-прежнему пробегали едва светящиеся всполохи. Шум становился чётче. Теперь можно было с уверенностью сказать — это голоса. Продвигаясь дальше, они стали узнавать знакомые интонации, а речь — понятной: говорили по-японски.
Туннель уходил глубже в шахту, но посередине образовалось расширение — пещера. Возможно, раньше здесь было скопление руды и велись активные работы, а может, это было специальное углубление на случай аварий или хранилище.
Свет и голоса доносились именно оттуда. Николай и Фёдор убрали оружие, прежде чем войти.
— Надо же! — протянул Огай, обернувшись на шаги. — Фёдор, какая встреча. Наконец-то и вы добрались.
Стоявший рядом Фукудзава доброжелательно кивнул.
— *Опередили, черти. * — промелькнуло в голове у Достоевского, щурящегося от резкого света.
Свечение было ярким, неприятным, словно та самая изношенная лампочка в подъезде хрущёвки. Он с усилием поднял голову и устремил взгляд к потолку, откуда лился свет.
— *Так и есть. Это она.* — чуть дрогнули уголки губ Фёдора, когда в миг затухания вспышки он разглядел парящую под потолком книгу.
— Мы прибыли сюда, как только узнали, что ваши отряды разгромлены. — признался Фукудзава, сжимая цуку своего клинка. — Если Френсиса не удалось остановить, значит, мы посчитали верным самим отправиться за книгой.
—Мы знали, что и вы примите такое же решение. — лестно отозвался Мори, сжимая что-то в кармане.
— *Ясно.* — сомкнул глаза Фёдор, понимая намёк. — *Он уже здесь. *

Входов в пещеру было три. Все они выходили из разных туннелей: один — из того, по которому шли Достоевский с Гоголем, второй, по-видимому, вёл из параллельного туннеля через стену, а третий был основным ходом, по которому когда-то двигались целые потоки вагонеток.
Раздались негромкие, отчётливые хлопки — будто кто-то стоял в глубине прохода и бил в ладоши.
— Браво… — прозвучал властный, благородный голос Френсиса.
Он вышел из тьмы каменных стен под свет противной мигающей лампочки. Его лицо то возникало, то исчезало, но казалось, что глаза — два холодных сапфира — и лукавая улыбка видны даже в полной темноте.
— Как остроумно и как опрометчиво явиться на завоёванную мною территорию после такого… бомбезного провала. — протянул Френсис.
— Не слышал, чтобы хоть один квадратный метр Японии принадлежал тебе, Фицджеральд. — выступил вперёд Огай, оскалив зубы.
— Ха-ах? Вот как… Какая печаль… Видимо, вы так долго сидели под землёй, что пропустили последние новости. — он наигранно цыкнул языком.
— *Вот…*— фыркнул про себя Мори, мысленно назвав Френсиса последним гадёнышем.
— Ты хотел сказать — территория, завоёванная нами? Не так ли? — раздался новый голос.
Из третьего прохода на свет вышла, грациозно покачивая бёдрами, Агата Кристи в сопровождении Конана Дойля. Она вошла в пещеру, тихо постукивая тростью, которая идеально дополняла её походный костюм. Её глаза сверкнули из-под полей широкой шляпы, и хитрый прищур устремился на Френсиса.
— Невежливо оставлять в тени своих напарников. Особенно после того, как они сделали за тебя всю работу.
— Неужели? — удивился Френсис, стерев с лица улыбку. — А я-то думал, что завладеть всемогущей реликвией — значит стать Богом. А раз Бог один, то и напарников у него быть не должно.
Воцарилась удушающая тишина. Казалось, слова Френсиса заставили всех замереть. Стать Богом… Тому, кто доберётся до книги. Неужели это возможно? Они пришли сюда группами — Запад и Восток. Но… разве мог тот же Фёдор делить владение книгой с Фукудзавой и Огаем? Нет, он и не собирался.
Френсис хрустнул шеей, нарушая тишину:
— Ну… раз никто не возражает…

Не успел Огай вытащить из кармана скальпель, как его уже пригвоздило к стене, сжав горло. Мгновение — и Френсис, используя способность, мог бы задушить врача насмерть, если бы активировал её чуть раньше. Но Мори это предвидел: за спиной Френсиса пронеслась летающая фигурка. Он заметил её краем глаза и отпрянул, когда девочка едва не снесла ему голову огромным шприцом. (Как удивителен их мир…)
В бой вступил Фукудзава, поджидавший Френсиса сзади, чтобы нанести удар катаной. Не вышло.
Легким, почти элегантным разворотом Френсис увернулся от взмаха директора. Он рванулся вверх, но там его уже ждала Элис. Шприц снова блеснул в её руке. Они пытались взять его в кольцо, но Фукудзава не смог подняться — он застыл на месте. Способность Конана Дойла не давала ему сдвинуться с места, парализуя каждую мышцу.
— *Что произошло?* — мелькнуло в голове у Юкичи, когда он увидел, как Френсис, схватив Элис, швырнул её вниз, прямо на него. Огай успел деактивировать её, прежде чем она врезалась бы в директора.
За спиной Фукудзавы промелькнула чья-то тень, сжимая в руке катану. Собственная тень обездвижила хозяина и набросилась с явным намерением убить.
Но в этот момент на Конана напали сзади, схватив за горло и швырнув в стену. Раздался задорный смех Николая. Фукудзава освободился из плена и снова бросился на Френсиса, который, отталкиваясь от стен, пытался добраться до потолка. Перед самым его носом возникла Элис, преграждая путь. Сзади его ждало лезвие Фукудзавы. Удар пришёлся, и они оба рухнули на пол.
Но Френсис почти не пострадал. Снова увернулся! Он мгновенно вскочил на ноги и рванул вбок, чтобы снова взмыть вверх, где маленькая девочка уже тянула руки к парящей реликвии. Свет стал ярче, на стене появилась тень, и тонкие, худенькие ручки сжали её горло. Конан оправился от удара Николая. Пока одна рука удерживала метафорическое тело Элис, другая пыталась дотянуться до книги — но не достала. Тень проскользнула сквозь неё, не задев.
Огай заметил это, пытаясь усилить Элис, чтобы та смогла вырваться, но тут появился Николай, направив руку прямо к реликвии.
Выстрел. Ещё выстрел. Агата Кристи ловким движением достала из-под кофты пистолет, целясь в навязчивую руку. Попала! Портал исчез, и к Фёдору вернулся Николай, сжимая царапину.
Достоевский прижался к стене, направляя дуло на Агату. Девушка поступила так же.
Они оказались совсем рядом. С такого расстояния каждый мог лишить другого жизни — если бы…
—Серьёзно?.. — усмехнулся Фёдор. — Давай! Стреляй, дорогая! — Он стал приближаться мелкими шажками, глядя на испуг в глазах блондинки. — Я давно хотел завладеть твоим телом. За несколько дней, пока никто не заметит подмены, я смогу разрушить всю вашу коалицию!
—Только попробуй! Остановись! — приказала Агата, краем глаза ловя искры и мелькающие фигуры, среди которых был её единственный защитник — Конан. — У тебя ничего не выйдет. Френсис здесь, он поймёт, если я окажусь тобой.
—Френсис? Ха! Ему плевать на тебя и твою Англию. Он борется только за себя. Посмотри…
Женщина продолжала следить за движениями Фёдора, но соблазн был велик. Она рискнула повернуть голову и увидела, как Френсиса душит его собственная тень, не давая дотянуться до книги. Рядом были Огай с Фукудзавой, наносившие американцу двойной удар. Тот отлетел к стене, но не был сломлен.
Конан заметил дуэль Агаты с Фёдором, а особенно поднимающуюся руку Достоевского, готовую выстрелить. Он нажал на курок, но пуля не вылетела — тень обездвижила его, а рядом с Кристи возник Дойл.
—Слова Френсиса всех возбудили. Каждый хочет забрать книгу себе, — прошипел Фёдор, почти теряя голос.
Руки тени потянулись к его горлу, но прозвучал выстрел. Пуля пролетела над ухом Конана, заставив того отступить. Николай превозмог боль и вернулся в игру, отплачивая английским противникам.
Битва продолжилась. Всё было так, как сказал Фёдор: каждый стремился забрать книгу себе. Фукудзава почувствовал на своей шкуре удар Огая, а Огай — хватку Юкичи, который не мог смириться с предательством Мори. Конан пытался добраться до реликвии сам, но ему не хватало возможностей способности, которые были у Николая или Френсиса. Агате приходилось сталкиваться с дулом Фёдора, но того успевал отгонять Конан.
Вся битва свелась к одному: кто-то приближался к книге, а остальные всеми силами пытались уложить его на землю, чтобы самим добраться до цели.
И у одного это получилось.Френсис приберёг сумму для последнего рывка, оторвавшись от Элис и Фукудзавы. Его прыжок был мощным — как раз таким, чтобы можно было схватить книгу.
Тонкие длинные пальцы уже готовы были сжать желанный объект, но свет книги стал таким ослепительным, что всем пришлось резко зажмуриться, отпрянуть, отвернуться к стене. Яркость была выжигающей, невыносимой. Фицджеральд ослеп. Перед глазами всё пропало, но он ухватил книгу. Как ему показалось…
Произошла вспышка, а за ней — резкий поток воздуха, невидимые волны, которые ощущались так, словно в тело били триллионы наноскопических резиновых шариков. Все присутствующие описали бы это скорее как ударную волну — на этом и остановимся.

Френсис рухнул навзничь, почти обессиленный — как, впрочем, и все остальные, кроме Фёдора и Агаты, которые не использовали способности, но были измотаны бегом и напряжением.
Воцарились тишина и мрак, окутавшие пещеру. Лишь тяжёлое дыхание противников нарушало безмолвие, слабым эхом расползаясь по каменному залу.
— Я ослеп?.. — тихо спросил Френсис, пытаясь сжать и разжать пальцы, нащупывая книгу. Но под рукой ничего не было. — Книга… Что с ней произошло?
Все молчали. Фёдор аккуратно поднялся, опираясь на стену.
— Что всё это значит? — хрипло рассмеялся Фицджеральд.
— Это значит, что книга недоступна для прикосновения. Она — не объект, — глухо ответил Достоевский, глядя в ту сторону, где предположительно лежал Френсис.
— Что? Но… как это возможно? Она всегда была объектом!
— Нет. Пока она была способностью одарённого, она не была ничем больше, чем метафорой. Просто образом.
— Но одарённого уже нет сотни, если не тысячи лет. Хотя… возможно, эта способность проявилась недавно, с началом прошлой войны. Так или иначе, тот эспер мёртв.
— А как тогда книга смогла отделиться от хозяина и стать самостоятельным объектом?
— Может, потому, что такова была воля самого хозяина? — поднимаясь на ноги, предположил Фукудзава.
— И если книга снова стала образом, значит, и сам эспер вернулся, — продолжила Агата. — Но как это возможно?
— Взгляните на меня — и всё станет возможным, — усмехнулся Фёдор.
— Вы хотите сказать, что это вы помогли ему вернуться из мёртвых? — спросил Огай. — Ведь ваша способность…
— Нет, я никому не помогал. И, если быть честным, я так же, как и вы, не знаю, кто может быть этим эспером, — пожал плечами Достоевский.
— Но книга вновь стала образом именно в тот момент, когда вирус вампиризма должен был перейти под ваше управление. Следовательно, этот одарённый жив как минимум последний год, — изложил Френсис, поднимаясь на ноги.
— Но если ты всё и так знал, зачем явился сюда? И зачем было устраивать этот кровавый спектакль в районе шахт?! — в голосе Агаты прозвучало сомнение.
И не зря. Пещера содрогнулась. Где-то вдалеке раздался глухой взрыв — будто произошёл обвал. Стены затрещали, с потолка посыпались камни.
— *Что это было?* — с невольной тревогой подумали одарённые.
— Мне нужно было удостовериться, что книга вернулась в первоначальное состояние, — невозмутимо продолжил Достоевский. — Ну, и ваше удивление тоже было приятно наблюдать.
Прогремел новый удар. На этот раз казалось, что он ближе. И, что странно, доносился не сверху, а будто снизу.
— Кажется, шахта разваливается, — забеспокоился Фицджеральд. — Надо выбираться.
— О-о-о, нет, нет, — беззаботно протянул Фёдор. — Это не шахта. Эти туннели построены на совесть, так просто они не рухнут. Это динамит.
— Ч… Что?! Динамит? — не веря своим ушам, переспросила Агата.
— Ага. А разве я не говорил, что армия была нужна лишь для вида — чтобы вы поверили, будто мне, как и вам, необходимо любой ценой заполучить книгу? Чтобы вы добровольно зашли в эти туннели? Ой, кажется, я совсем забыл упомянуть своего подчинённого, который своей способностью прокладывает сквозь горную породу залежи динамита… который взорвётся через несколько минут? Ах, вот же старость не радость.
— Но тогда и ты застрял здесь вместе с нами! — грозно прорычал Френсис, понимая, что это не шутка.
— Кто сказал?
Лёгкий взмах плаща Николая — и в воздухе замерцал слабо сияющий портал.
— Несколько телепортаций — и мы окажемся далеко за пределами этих туннелей, — почтительно поклонившись, усмехнулся Гоголь.
— Вот же ты мразь, Фёдор! — прошипел сквозь зубы Фицджеральд.
— Что вы, что вы… расскажу об этом потом батюшке на исповеди, когда буду благодарить Бога за победу.
Ещё один удар. Совсем рядом. Потолок закачался, стены задрожали, всё готовилось рухнуть.
Достоевский ловко ухватил Огая и Фукудзаву под руки и силой втолкнул в портал, прежде чем те успели опомниться.
— Au revoir! — воскликнул Николай, скрываясь вслед за ними.