34. Детские игры.
Дверца автомобиля глухо хлопнула и через секунду щелкнула. Ключ характерно пропищал, оповещая о закрытии авто. Шумный выдох превратился в морозный пар, неприятно напоминая о минусовой температуре и не скором наступлении весны.
Оксана поправила сумку на локте и сняла перчатки, доставая из кармана шубы, слепящей такой же снежной белизной, как и сугробы вокруг, телефон. Тот гудел уже третий раз, привлекая еë внимание, но она снова и снова сбрасывала вызов. У неë выходной и она не желала тратить его на разговоры о работе. К сожалению, поставить беззвучный режим она не решилась, безнадежно ожидая звонка от сына.
Еë взгляд остановился на фотографии, стоящей обоями на главном экране. Этой фотке всего полгода, но сейчас Оксане казалось, что она была сделана давным-давно. В то счастливое время, когда Филипп был ребëнком, а Сергей хотя бы пытался быть достойным отцом. Как же сильно всë изменилось с тех пор... Как же она могла не заметить этого сразу? До того, как все они прошли точку невозврата. До того, как Филипп перестал быть частью их семьи. До того, как у них не стало семьи...
Где-то в отдалении прошелся звонкий смех, отвлекший Оксану от воспоминаний и самоуничижения. Смех такой яркий и искренний, прямо как у Фили, когда тот рассказывал ей про похождения с друзьями.
– Я просто испугался! Не надо полиции, рыжие, ну вы чего? – следом все также весело разнеслось по улице.
Оксана невольно улыбнулась, снова возвращаясь к мыслям о сыне. Она наконец-то оторвалась от телефона, осмотрев дворы, желая найти взглядом смеющегося. Мысленно она уже представила его, как мальчонку, похожего на Филиппа. С его яркостью и эмоциональностью в словах. С его интонацией в шутливом возражении. С его светлыми волосами, уже так привычно зачесанными назад, и голубыми глазами, прямо как у неë самой.
Потерев переносицу, пытаясь избавиться от головной боли, ударившей слишком внезапно, Оксана шумно выдохнула. Печально вздохнула, наблюдая за попавшейся на глаза семьëй: ничего общего с тем, что она представила. Просто мать с сыном, идущие с магазина, весело смеющиеся над чем-то. Впрочем, чего она ожидала...
– Ой перестань! – с трудом разобрала она от мальчишки, прежде чем покачать головой и отвернуться.
Она не успела и шага сделать, как совершенно неожиданно столкнулась взглядом с поражением и страхом в глазах напротив. Глазах голубых, прямо как у неë. Глазах, о которых она вспоминала всего мгновение назад.
Казалось, мир остановился в тот момент для них обоих. Они стояли в пяти метрах друг от друга. Смотрели прямо, не отводя взглядов и не произнося слов.
И вот вроде прекрасный момент: бери под руку, сади в машину и радостно возвращай домой. Вот только ни он, ни она не сделали ни шага. Так и стояли, пусто глядя друг на друга.
Сколько? Оксана бы сказала, что прошла вечность. Вечность, в которой еë сын был так близко, но так далеко. Вечность, в которой она так сильно желала подойти и обнять его. И извиниться. За все то, что она сделала, и за то, чего сделать не смогла...
На самом деле прошло мгновение. Секунда, прежде чем Филиппа окликнул кто-то. Нет, не кто-то. Теперь Оксана поняла – это был Илья. Тот самый парень с видеозаписи камер...
Он, вероятно, потеряв надежду дозваться Филиппа, сам подошëл ближе и дернул за рукав. Что-то сказал – чего Оксана не разобрала, полностью увлечëнная своим сыном – и ухватил за руку, насильно вытягивая из напряженных переглядок. Филипп дрогнул и тихо айкнул, что мгновенно заставило Илью остановиться и обеспокоенно обернуться, перехватывая руки выше запястья.
– Прости, прости, прости! – виновато протараторил он в легком испуге, но в ответ Филя только отмахнулся, что-то шепнув.
Однако теперь всë внимание Оксаны было обращено вовсе не на его слова, и даже не на его напряженный взгляд. Все, о чем она теперь думала – его руки. Вернее тот факт, что они целиком были обмотаны бинтами. И это только то, что она видела – кто знает, что спрятано у него под курткой.
Воздух словно выбили из лëгких. Перед глазами предстала ужасная картина: Филипп – еë некогда маленький, шумный и любопытный Филя – сидит у стены в маленькой комнате. Дверь закрыта, а вокруг растекается лужа. Темная – кроваво красная – и густая. Вокруг тоже темно. Темно и липко. И ничего не слышно. Ни вдоха, ни выдоха. Абсолютная тишина.
Единственное, что выделяется в этом мраке – глаза. Глаза голубые, но уже не блестящие новыми идеями. Глаза мертвые. Глаза, потускневшие навсегда.
Оксана дëрнулась и закачала головой. Нет! Этого не может быть! Филипп никогда не стал бы причинять себе вред. И тем более не пытался бы убить себя.
Но ведь уже пытался...
Сердце пропустило удар, когда в воспоминаниях промелькнул тот страшный день. День, когда она вернулась с работы и увидела, как Алина снимает петлю с шеи еë сына...
Прикрыв рот ладонью, судорожно выдыхая, Оксана забегала по округе глазами, однако никого уже не было. Пока она в страхе придумывала себе ужасы, Филя исчез.
Не буквально, конечно, но всë же исчез. Пропал с поля зрения, оставив после себя только страх в глазах, тихое болезненное «ой» и кошмарные мысли, с полной силой атаковавшие Оксану.
Совершенно забыв о том, ради чего вообще приехала, она вернулась к машине. Дрожащей рукой нащупала ключи в кармане и забралась внутрь. В абстракции забросила зазвонивший снова телефон в бардачок и громко им хлопнула. С той же резкостью закрыла дверь, завела мотор и, сделав глубокий вдох, выехала со двора.
***
В кабинете царило ледяное спокойствие. Открытое на форточку окно этому только способствовало, заполняя холодом абсолютно всë пространство. Хотя сказать, что холоднее – зимний мороз или безэмоциональный взгляд Сергея, гордо сидящего в кресле за рабочим столом – было бы сложно, если не невозможно.
Однако ни одно, ни другое не остановили прибывшую в дом семьи Черных грозу.
Дверь кабинета открылась настолько резко, что ещë бы чуть-чуть и слетела бы с петель, но еë благородно спасла стена, вставшая на пути.
Грохот привлëк внимание Сергея и он поднял взгляд на показавшуюся на пороге жену.
– Оксана, это абсурд, – сухо прокомментировал он воинственную позу и хмурый взгляд.
– Абсурдом был брак с тобой, – неожиданно спокойно отозвалась Оксана.
Она сделала глубокий вдох, закрыла за собой дверь. На ходу скинула с локтя сумку, оставив еë на стуле напротив мужа. Сама, однако, садиться не стала.
– Я встретила Филиппа, – рассказала она, заведя руки за спину и внимательно следя за реакцией, которую, впрочем, не получила, поэтому продолжила. – Он был с другом.
– Меня это не интересует.
– Возможно. Но ты всë равно меня выслушаешь, – Сергей кинул холодный взгляд на жену, но возражать не стал. – Я уже видела этого парня. Он хороший. Но я здесь не за этим. Когда ты выгнал Филиппа, я испугалась, что он может сделать что-нибудь с собой, как это было в прошлый раз...
– Лучше бы он-
– Заткнись, – твердо прервала Оксана. – Я сейчас говорю.
Сергей нахмурился, но послушно замолчал. Он, конечно же, совсем не боялся свою жену. Говоря откровенно, он знал, что в любой момент может убить еë, если вдруг поднимет на неë руку. Он не собирался делать этого, но это вселяло в него уверенность в собственном превосходстве.
И все-таки прямо сейчас ему было исключительно любопытно. Всë-таки не каждый день кто-то осмеливался затыкать его. Тем более находясь на таком незначительном расстоянии.
Оксана же даже не дрогнула. Она прокашлялась и, смерив Сергея таким же холодным взглядом, как и у него самого, продолжила:
– Я надеялась, что с моим сыном все будет хорошо. Я верила тебе, когда ты уверял меня, что он будет в порядке, что он взрослый и самостоятельный. Я была дурой, потому что теперь мне кристально ясно, что это не так. Филипп ещë ребенок, и надеятся на то, что ему чудом станет лучше, если ты прекратишь тиранизировать его, было глупо. Я, конечно, старалась помочь. Я передала ему ингалятор и лекарства, но, как я сегодня узнала, слишком поздно. Он убъëт себя, и его смерть будет лежать на твоей совести. Если она у тебя, конечно, есть, в чем я очень сомневаюсь.
Закончив свой гневный, но спокойный монолог, Оксана смерила мужа помрачневшим взглядом. Сергей нахмурился в ответ.
Он бесшумно вздохнул и сцепил руки замком на столе перед собой. Минуту между ними висела тишина – Оксана упрямо ждала хоть какой-то реакции. Затем Сергей неожиданно встал, обогнул стол и остановился напротив жены.
Обычно любой, кто оказывался бы в такой ситуации, сразу чувствовал давление холодного взгляда и превосходства Сергея Черных, но Оксана всегда была исключением. Она боялась его, – он это знал – но она также была готова бороться с ним. Она могла бросить ему вызов или вынудить его изменить какое-либо важное решение. Именно поэтому Сергей назначил еë зам.директором в их компании. Именно поэтому он в свое время решил жениться на ней.
Но сейчас еë упрямство и смелость были излишни – так он считал.
Оксана считала иначе и была уверена в том, что делает все правильно. Возможно, впервые в своей жизни.
Именно поэтому, выдержав грозный взгляд своего мужа, но так и не услышав от него ни слова, она замахнулась.
Хлопок прозвенел эхом в кабинете.
Оксана отступила, закусив губу и прикрыв ладонью покрасневшую щеку.
– Я предупреждал, что твоя глупость обернется тебе болью. Я запретил тебе лезть к этому ребëнку, но ты ослушалась меня и тайком ему помогала. Что ты ему передала? Ингалятор и лекарства? Почему бы тебе тогда сразу не собрать все его вещи и не выставить за дверь?
Оксана моргнула, избавляясь от выступивших слез. Затем рвано вдохнула, выпрямилась и кинула на мужа Сергея убийственный взгляд.
– Ты просто омерзительная тварь, Серëжа, – тихо, но твердо и четко проговорила она, победно улыбнулась его непонимающему возмущенному лицу и покинула кабинет, назло оставив дверь открытой.
***
Чайник у окна щелкнул и синий индикатор, оповещающий о процессе работы, сразу потух. Три кружки стукнулись друг о друга в руке, а затем с глухим ударом оказались на кухонном столе. После мгновения привычных махинаций комнату заполнили сладкий аромат лесных ягод и пар, поднимающийся от чайных чашек.
Осторожно передав одну из них гостье, а вторую своей жене, Дэнис подал им сахарницу и пару ложечек, а сам оперся о подоконник, не вмешиваясь в разговор.
Оксана заявилась на их порог около получаса назад и с тех самых пор не могла успокоиться. Она сдавленно рассказывала Ванессе о том, какой ее муж урод и нелюдь, а та в свою очередь поглаживала подругу по спине. Дэнис пропустил мимо ушей всю основную суть, но сразу понял, что лучше не уточнять. Тем более у него была назначена встреча через час, а повторный пересказ биографии Сергея Черных и его "становления злодеем" мог бы затянутся на все десять. Поэтому успокаивающая чашка чая была всем, что Дэн смог предоставить взволнованной женщине.
По крайней мере так он думал до тех пор, пока его не дернули за штанину, отвлекая от размышлений.
Легкая усталая улыбка сверкнула на лице, когда взгляд поймал сонного мальчонку – он только-только уложил спать дочь, как шум гостей разбудил сына.
Отставив собственный чай, Дэн без труда подхватил ребенка на руки и щелкнул его по носу. Однако вместо привычного хихиканья услышал недовольное ворчание.
– Чего такое?
– Почему тëтя плачет? – нагнулся к его уху Мишка, прикрываясь ладонью для большей секретности, а второй указывая прямо на Оксану.
Дэнис глянул в еë сторону и тихо вздохнул, не зная, как объяснить шестилетнему ребëнку, что тëтю обманул и ударил муж, когда он всеми силами пытался воспитать сына таким мужчиной, который даже не подумает поднять руку на женщину.
Однако придумывать ответ ему не пришлось – несмотря на всю секретность, вопрос оказался слишком громким. Оксана шмыгнула носом и печально улыбнулась, грея руки чашкой горячего чая.
– Мой сыночек потерялся. И ему может быть очень-очень больно, – хрипловато шепнула она и тут же опустила голову, спешно прикрывая лицо рукой.
Ванесса приобняла еë за плечи и кинула отчаянный взгляд на мужа, который неловко поправил на руках ребенка и отвел взгляд от плачущей женщины. Он был старшим сержантом полиции! Он дрался с маньяками, участвовал в перестрелках и, в конце концов, работал в паре с ходячей взрывчаткой! И тем не менее... он не справлялся с женщинами. Даже в лучшем их состоянии, что уж говорить о подобных ситуациях.
Миша на его руках, однако, кажется был более чем уверен в своем гении общения. Поэтому он поднял палец в моментальном озарении и ткнул им в грудь отца.
– Так пусть папа его найдëт! Он же полисейский!
Дэн напрягся, когда обе женщины подняли на них глаза. Он уже знал, чем это все кончится, и прекрасно понимал, что избежать этого исхода у него не получится. Поэтому он, сдаваясь, опустил сына на пол, потер переносицу и шумно вздохнул. Не успел он, правда, и слова сказать, Мишка уже оказался на коленях матери, утешающе поглаживая с них Оксану по голове.
– Все будет хорошо. Папа его найдëт и спасëт, – мягко шептал он.
Настоящий мужчина.
Дэнис слабо улыбнулся и потер затылок, перебирая кудри. Да, выбора у него определенно не было.
Ванесса мягко улыбнулась и обняла сына, вынуждая его сесть и отстать от гостьи. Оксана со своей стороны благодарно приняла салфетку, добродушно протянутую Дэном, и промокнула щеки, скрывая следы слез. Затем она слабо и несколько устало улыбнулась и подняла взгляд.
– Тебе не нужно, – хрипло начала она, но Дэн прервал еë, уложив руку на плечо.
Он пару секунд молча водил большим пальцем в попытке успокоить Оксану и собраться с мыслями, а затем шумно вздохнул и только кивнул. Выпрямившись и потянувшись, он глянул время на своих наручных часах.
– Пойду скажу Васе, что наши планы на выходные меняются, – в шуточном разочаровании, но мягко и искренне улыбнулся он.
Оксана удивленно моргнула, глядя на него в легком непонимании. Ванесса хихикнула рядом и вытянула руку, приглашая подойти поближе. Дэн послушно пригнулся, получив свой заслуженный поцелуй.
– Ты самый лучший, – уверила его Несса тихо-тихо, чтобы не разбудить сопящего на ее руках ребенка.
Дэн погладил мальчишку по волосам, качнул головой в ответ на заявление жены и глянул на Оксану.
– Не волнуйся. Мы поговорим с твоим сыном, – убедил он, хватая с подоконника оставленные на нëм ключи. – Если кто и сможет убедить его вернуться, так это Василëк.
Он прокрутил связку на пальце и перехватил ее с тихим звоном. Затем откланялся перед женщинами и покинул кухню. Ванесса подхватила Мишку поудобнее и направилась следом. Оксана, все еще несколько напряженная, но и удивленная неожиданной помощью, осталась на месте. Но даже с дивана на кухне она слышала, как ее подруга провожала мужа и просила его быть аккуратнее. Затем дверь осторожно закрылась и все звуки стихли, оставляя Оксану в туманном размышлении всего на пару минут, пока Несса относила сына в спальню.
Она вернулась на кухню с уверенной улыбкой на лице и бутылкой новогоднего шампанского в руке.
***
– Мама Яна! – маленькое рыжее торнадо пролетело через всю комнату и бросилось в объятия заглянувшей на кухню такой же рыжей женщины.
– Привет, моя маленькая принцесса! – радостно подхватила она, раскручивая малышку смеха ради.
В ответ, однако, получила возмущение:
– Я не принцесса! Я фея!
– Ох, конечно, – понимающе кивнула Яна и виновато приложила руку к сердцу. – Я премного извиняюсь.
Ангелина хихикнула, а затем на секунду задумчиво нахмурилась и перевела взгляд на Фила, который вместе с Ильей прошествовал к столу и оставил на нем магазинные пакеты.
– А мама Яна тоже ведьма, потому что рыжая?
Фил завис, отвлекаясь от разбора продуктов. Затем также задумчиво постучал пальцем по подбородку и, кивнув, пожал плечами.
– Да, наверное, – он улыбнулся и кивнул в сторону присевшей за стол Яны. – Почему бы не спросить у неë самой?
Ангелина хихикнула и повернулась в указываемую сторону.
– А ты тоже ведьма, потому что рыжая? – спросила она уже с полной уверенностью, что ответ будет положительный.
Это заставило предполагаемую колдунью тихо рассмеяться, но спорить она не стала. Только подыграла, уверенно кивнув.
– Конечно я ведьма. А ты думаешь, где я была? – она таинственно взмахнула руками, – На шабаше с другими ведьмами.
– Ух-ты... – в восхищении вздохнула Ангелина, но сразу нахмурилась и вытянула руку, указывая пальцем на Илью, – А его почему не взяли?
– Он ещë слишком маленький, – мягко улыбнулась Яна.
Лина понимающе закивала и забралась на стул рядом, продолжая свой опрос:
– А принц твой где?
На секунду повисла тишина. Мальчишки притихли и переглянулись где-то у шкафов. Фил, видимо пытавшийся вмешаться в диалог, был молча отдернут Ильей, который только качнул головой, отговаривая.
Ангелина оглянулась, замечая всеобщее замешательство. Она, конечно, не понимала, с чего это вдруг все так напряглись, решив, что они просто не поняли вопроса. Поэтому поспешно объяснила:
– Фил сказал, что ведьмы должны любить принцев, потому все принцессы заняты рыцарями. Так где твой принц?
Яна удивленно вскинула брови и обернулась на мальчишек. Заметив, как Фил смущенно опустил взгляд и поспешил вернуться к работе, она не смогла сдержать озорной улыбки. Впрочем, Илья рядом тоже тихо хихикнул и потрепал светлые кудри друга.
Качнув головой, Яна вернула свое внимание на опрос. Она кинула еще один мимолетный взгляд в сторону – на этот раз сталкиваясь со спокойным выражением лица Михаила. Он стоял в дверном проеме, оперевшись о косяк и молча наблюдая за беседой. Переглянувшись, они слабо улыбнулись друг другу, и Яна все-таки ответила.
– Мой принц ушëл к другой женщине, – шепнула она, повернувшись к взволнованной малышке.
В голосе еë не было ни капли злости или печали, но это не помешало Ангелине испуганно расширить глаза и поджать губы.
– Она заколдовала его?!
– Нет, что ты, – успокаивающе похлопала еë по голове Яна. – Просто иногда... Люди расходятся. Принцы вырастают и становятся королями. А короли должны любить своих королев, а не злых ведьм.
– Но ведьмы хорошие! Мне принц так сказал!
– Конечно, но ведь не все об этом знают. К тому же, скажу тебе по-секрету, с королями ужасно скучно. А ведьмы не любят скучать, – весело подмигнула Яна.
– Значит Илья и принц тоже разойдутся, когда вырастут? Потому что принц станет скучным королем? – внезапно очень расстроилась Ангелина, опустив взгляд и поджав губы, печально болтая ногами.
Тут же что-то громко упало, привлекая внимание. Малышка, следя за тем, как образуется большая лужа под лопнувшей коробкой, тихо шмыгнула носом.
– Моë молоко... – ещë более печально протянула она, заблестев глазками.
Фил тут же дрогнул и спешно обернулся, складывая руки в умоляющем жесте.
– Прости, прости, прости, прости, – он присел на колени перед стулом маленькой феи и покачал головой. – Я не хотел. Правда, вот честно. Она случайно. Прости, пожалуйста.
Лина зависла на секунду, удивленно моргая. Она, вероятно, не ожидала подобных объяснений, но Фил принял молчание за обиду и тут же поднялся, кусая губу.
– Я схожу куплю новое, – начал он, но его сразу остановил Михаил.
Он, твердой рукой усадив парня обратно, хрипло откашлялся.
Фил замолк и опустил взгляд, дрогнув и зажмурившись, когда он поднял руку. Правда, вместо ожидаемого удара, он получил только легкое похлопывание по макушке.
– Сиди. Я сам схожу. Всë равно покурить пойду, – объяснил он, улыбнулся малышке и кинул ещë что-то Илье, уже покидая кухню.
Впрочем, Фил пропустил всë это мимо, сидя в напряженном замешательстве. Он пришел в себя только тогда, когда легкая рука Яны осторожно коснулась его щеки, вынуждая поднять голову.
– Фил, – беспокойно позвала она, но он в ответ только нервно закусил губу. – Всë хорошо. С каждым бывает.
– Да, простите.
– Нет. Это мы уже обсуждали. Ты не должен извиняться. Ты в порядке?
Фил в неловком желании опустить взгляд, что ему не позволила сделать рука, нежно поглаживающая его лицо, неуверенно пожал плечами.
– Ты испугался? – взволнованно вскочила со своего места Лина.
Илья стукнул еë шваброй (когда он успел еë достать?) по ногам, и она с возмущенным визгом залезла обратно.
Фил бы хихикнул над этим, но напряжение и липкий страх, стягивающие легкие, не позволили ему этого сделать. Однако он все же не смог сдержать легкой улыбки уже через секунду, когда Ангелина, встав ногами прямо на стул, потрепала его волосы, нагло украв место утешающего у Яны, покорно его уступившей.
Промелькнула забавная идея, что для полного набора заботливых Муромовых не хватало только Ильи. Тот, словно читая мысли, материализовался рядом. Он, видимо уже закончив с уборкой того безобразия, который Фил устроил, осторожно обнял его со спины. Удобно уложив голову на плечо, тихо выдохнул куда-то в шею.
– Чего ты перепугался? – спросил почти беззвучно, покачиваясь из стороны в сторону для успокоения, – Глупый что ли?
Фил в удивлении повернул голову, но возмутиться не успел. Илья улыбнулся и прервал всякие его мысли легким, невесомым поцелуем в щеку.
– Никуда ты от меня, глупый принц, не денешься.