24. Вскрывая правду.
Многострадальная дверь актового зала снова хлопнула по стене, в этот раз даже не привлекая внимания участников так называемой репетиции. Только трио десятиклассников с интересом обернулись в сторону входа, что было очень зря, потому что увидели они то, чего видеть не стоило: Киру с хитрющим, ехиднейшим выражением лица, довольно сцепившую руки замком перед грудью. Она с завидной уверенностью прошла к группе друзей, взглядом метая ножи в Филиппа, который нервно улыбнулся и спрятался за спиной Артëма.
– Фи-ил, куда это ты? – растянула она, остановившись напротив горе-защитника, скрестив руки, – Давай поговорим.
– Ни за что. Ты выглядишь так, словно хочешь убить меня, – выглянув из-за спины друга, пробормотал Фил в ответ.
– Нет, ну что ты? Я просто такой интересный факт узнала. Ты всë бегаешь от ответа, а я то не глупая. Это ведь Илья, верно?
Поразительная прямолинейность ударила слишком резко, отчего Фил даже не сразу понял, что именно имеет ввиду Кира. С тем же непониманием переглянулись Арт и Вик, не вникая в смысл происходящего совершенно. Когда же, через головную боль и моральную смерть под давлением выжидающего взгляда Киры, до Филиппа наконец-то снизошло осознание, он растянул длинное "А-а" и хлопнул себя по лбу. Нервный, несколько неловкий смех последовал сразу за этим, сопровождаясь неестественно ярким вспыхиванием лица. Казалось, Фил буквально загорелся, моментально закрывая лицо замерзшими ладонями в попытке охладить, но не переставая смеяться.
– Сама догадалась? – улыбнулся он, всё-таки выйдя к подруге на переговоры.
– Я слишком хорошо тебя знаю, а он отвратительно врëт, – кивнула та в ответ. – Хотя сам ничего не сказал. Человек надежный, с этим не поспоришь.
Фил согласно кивнул, тихо смеясь над полным недоумением Арта, который все метал свой взгляд между ним и Кирой. Вик же оказался более сообразительным, так что в следующее же мгновение шумно выдохнул, устремив поражённый взгляд на Фила.
– Да ладно, серьезно? – чуть хмурясь, решил убедиться в правильности своей догадки он.
Впрочем, положительный ответ только ещё больше ввёл его в ступор, медленно, но верно затягивая в водоворот мыслей о том, что Филипп Черных самый невозможный человек во всех смыслах этого слова. Он умудрился не только свести с ума их всех, без вести исчезнув на целую неделю, но еще и перебороть многолетнюю ненависть самого Ильи Муромова. Черт бы его побрал со всеми его прелестью и позитивом. Как?
Признаться честно, Вик никогда не понимал причины, по которой Фил и Илья начали вражду. Сам он познакомился с ними года через три и знал обо всём этом исключительно по пересказам других, а у Фила как-то даже и не думал спрашивать. Тем не менее, он довольно неплохо знал Илью. Какое время они часто пересекались на дополнительных занятиях и ходили вместе до перекрёстка. И даже первокласснику было ясно, что Муромов на дух не переносит Филиппа с его отвратительным поведением и регулярным нарушением правил, а сам Черных и вовсе считает Илью слишком правильным занудой. Так что Вик был искренне удивлен тому, что услышал. Трудно было поверить, что эти двое наконец-то нашли общий язык. А ужиться вместе так вообще звучало невероятным.
– Я поражен, – выдохнул Вик, наконец-то вернувшись в реальность, ловя лёгкую улыбку Фила в ответ.
– И он даже убить тебя не пытался? – весело поинтересовалась Кира, с интересом склонив голову.
Фил задумчиво постучал пальцем по подбородку, а затем неопределённо пожал плечами.
– Думаю, первые дни он только об этом и думал, – пробормотал он. – Честно говоря, не помню. Я вообще первые дня два или три не помню. Я слëг с температурой и в бреду валялся. Сам удивился, что не только выжил, но ещё и выздоровел.
– Подожди. Так ты у Ильи всë это время был? – как-то неожиданно поздно осознал происходящее Арт.
Три пары глаз уставились на него в удивлении, после чего их увлеченная беседа оборвалась дружным смехом. Только вот Артëму, кажется, единственному смешно совершенно не было. Он хмуро скрестил руки, серьёзно смотря на друзей. Фил быстро уловил это и, шумно вздохнув, всё-таки кивнул в ответ. Это по неясным ему причинам заставило Арта сердито усмехнуться и хрустнуть пальцами. Вик хмуро переглянулся с Кирой, перехватив ход мыслей друга, и она мягко уложила руку на плечо напряжённого парня.
– Расслабься, Арт. Всё ведь нормально, – улыбнулась она, потрепав свободной рукой темные волосы.
– Нормально? – возмущенно фыркнул Артëм, – Он обманул нас. Я предупреждал, что врежу ему, если он сделает это.
Внезапно весь его злобный настрой вылетел вместе с прилетевшим неожиданно подзатыльником. Что-то в его словах вызвало неправильную реакцию в подсознании Фила, так что растерянность Арта встретили холод и серьезность голубых глаз.
– Только тронь его, – прошептал Филипп так, что делать это сразу перехотелось.
Злился Фил крайне редко, особенно в окружении своих друзей. Однако прямо сейчас выглядел поразительно угрожающе. Это было настолько непривычно пугающе, что Артëм невольно вскинул руки в капитуляции и сделал шаг назад.
– Понял, принял. Никакого насилия, – извиняясь, проговорил он и неловко улыбнулся.
Фил ещё секунду хмуро смотрел на него, а затем шумно вздохнул и сам тихо извинился, неловко заводя руку за шею, опустив взгляд в пол.
– Это тебя Илья так, – неуверенно начал Вик. – Или-
– Или, – перебил его Фил, скрестив руки в импровизированной защите сознания. – Слушайте, я знаю, что это странно, но это правда. Илья не такой плохой, каким пытается казаться. Он помог мне. И помогает до сих пор, так что, пожалуйста, оставьте его в покое. Тебя, Артëм, это особенно касается. Я мало что могу сделать ему в сравнении с тем, что он сделал для меня, но я хочу хоть чем-то ему ответить. Так что, если не поможете, хотя бы не мешайте.
Компания молча переглянулась. Проведя немую беседу, независимое голосование, и понимающе взвесив все варианты, они синхронно кивнули. Конечно, каждый из них был готов помочь Филиппу, так что им даже не нужно было тратить время на споры по этому поводу. И это действительно заставило Фила улыбнуться. Хотя, очевидно, ему этого не хватило, так что уже через секунду вся тройка беспокойных помощников-детективов была втянута в крепкие Филовские объятия, от которых отказаться предательству равнялось.
***
Шум в кабинете утих сразу после звонка. Казалось бы, невозможный факт для учащихся десятого класса, однако у Натальи Николаевной влияние было даже больше, чем могло показаться – а показаться могло многое, учитывая её довольно крупное, крепкое телосложение. Кто-то однажды даже посоветовал ей сменить профиль с физики на физкультуру, после чего, собственно, сам сменил профиль, боясь стать примером ускорения свободного падения с высоты второго этажа школы.
Тем не менее, злой Н-Н не называл никто. Себе дороже. К тому же, пускай юмор у этой женщины и был своеобразным, на уроках у неё было не скучно. Особенно во время самостоятельных, потому что поиздеваться над бедными неразвитыми умами детей, которые не могут отличить объем от скорости, она любила больше, чем саму физику.
И, разбери её, Бог, на атомы, Илья терпеть не мог самостоятельные по физике. Особенно в понедельник. Особенно, когда его не было всю прошлую неделю, и он пропустил минимум две темы, в которых теперь не мог разобраться. Даже чудо не помогло бы ему разобрать законы Брайля и Люссака за то время, которое он действительно посвятил учебе перед уроком, а не пытался разобраться в странном поведении Киры или беспокоился о Филиппе, который, к слову, точно так же пропустил предыдущие темы. Однако, в отличие от Ильи, выглядел он совершенно спокойным, когда наглым образом уселся к нему за парту и откинулся на спинку стула. Все возмущения по этому поводу были отрезаны до удивления простой и банальной причиной: Вик по-прежнему отсутствовал на уроке, а сидеть одному было ужасно скучно. К тому же, Фил, вероятно, надеялся на то, что сможет списать работу у Ильи, несмотря на то, что варианты у них были разные. Это вызвало нервный смешок у бедного отличника, который, даже трижды перечитав условия, так и не понял, что нужно делать. И, как бы он не пытался, уловить смысл рандомно расставленных на графике букв и точек у него не получалось. Первая двойка за последние лет девять грозилась торжественно появиться в его журнале. И это ужасно раздражало, заставляя нервно стучать пальцами по парте и щелкать ручкой. Но больше всего его бесило даже не это, а Фил. Он с таким непринужденным видом начеркал что-то на листочке с самостоятельной и перешел на бессовестно вырванный из тетрадки лист. Черт знал, что он там писал, но Илью сам по себе злил тот факт, что Филипп так просто относился к плохим оценкам и даже не старался их исправить. И ведь ещё ни разу он не получил двойки в четверти, чудесным образом вытягивая на три даже русский, учебник по которому, дай Бог, хотя бы видел.
Когда до конца урока осталось минут пять, а надежды на милость вселенную не осталось совершенно, Илья был готов лично придушить Филиппа. Может он просто уже слишком сильно действовал на нервы, бормоча что-то себе под нос, а может Илье просто нужно было выпустить пар. Однако каков же был его шок, когда, уже собираясь вдарить своему непутевому соседу по голове учебником, он получил в ответ искреннюю улыбку и лист с решением самостоятельной. Он потратил целую минуту, чтобы с удивлением обнаружить, что оно выглядит поразительно правильно, так что перемену успешно пропустил, переписывая решение. И только после того, как учительница, привычно пробежав глазами по его работе, когда он неуверенно – страх получить двойку, конечно, уменьшился, но, зная Фила, далеко не исчез, всё ещё пошатывая и без того натянутые нервы – отдал её, мягко улыбнулась и кивнула, он понял всё. Каким бы дураком не прикидывался Филипп, теперь он будет обязан ответить Илье на парочку серьезных вопросов. Сразу после того, как Илья придумает благодарность за спасение его нервной системы и идеальной успеваемости.