Солнце, живущее в моей квартире.

Тишина полностью заполнила почти пустой кабинет физики. Наталья Николаевна впустила первых пришедших, но сама ушла в учительскую, кажется, чтобы забрать их тетради, которые собирала на прошлой неделе. Впрочем, Ильи это не касалось. Его тетрадь привычно аккуратно оказалась уложена на край парты, пока он сам листал учебник, хмурясь в попытке разобраться в теме. Единственным человеком, который составлял ему компанию в кабинете, осталась Кира. Она вальяжно расселась на предпоследней парте соседнего ряда, закинув сумку на стул Арта, который сидел с ней, и откинувшись на спинку своего. Подготовка к уроку, казалось, ее совершенно не интересовала. Наверняка как обычно в последний момент достанет себе рандомную тетрадь с ручкой и всё равно ими не воспользуется. Тем не менее, она не достала свой телефон, привычно зависая в соц-сетях. Только уперлась локтями в парту, подпирая голову и наблюдая за Ильей. Что-то в его поведении показалось ей странным. Слишком тихий. Слишком спокойный. Ещё больше ее привлекла та удивительная легкость в общении между ним и Филом. Они ведь постоянно ссорились раньше. Что не день, так новый спор по мелочам. И ведь не могло все измениться просто так. Их обоих не было всю прошлую неделю, а теперь, когда они вернулись, они вели себя так, словно были давними друзьями. Что-то между ними произошло за то время, пока их не было. И Кира намеревалась выяснить, что именно.

Собравшись с мыслями и уверенно улыбнувшись, она внезапно поднялась со своего места, скрипнув ножками стула по полу. Илья невольно нахмурился на неприятный звук, но так и не оторвал взгляда от страниц учебника. Он упрямо пытался сосредоточиться на изучении формул и различных теорий, но его план бессильно рухнул, когда одноклассница нагло завалилась на соседний стул.

– И так, – она наклонилась, сцепив пальцы под подбородком, с интересом заглядывая через книгу в глаза Ильи. – Что произошло?

Внезапная жертва прямолинейности и любопытства Киры подняла на неё совершенно не понимающий взгляд. Изогнув бровь, он закрыл учебник, откладывая его. Разговор обещал быть долгим, потому что Илья ничего не понимал, а Кира была слишком упряма, чтобы так просто оставить свой интерес и сдаться.

– О чем ты говоришь?

– О вас с Филиппом. Вы странно мирно общаетесь. Что произошло?

Осознание пробило стену спокойствия, вызывая мурашки. Иногда догадливость и внимательность Сменкиной выводила из себя. Они не то чтобы были друзьями, но с ней у Ильи были более приятные взаимоотношения, чем с остальными одноклассниками. Она, по крайней мере, не наезжала на него без причины, лишь бы посмеяться. Их беседы были редкими, но удивительно увлеченными для обоих, поэтому, конечно, они знали достаточно друг о друге, чтобы замечать подобные изменения. И все-таки Илья предпочел бы избежать этого вопроса. Не очень хотелось рассказывать кому-то о том, как легко на самом деле он привязывается к людям. Даже самому себе это признавать было сложно, что уж говорить о других.

Глубоко вдохнув, Илья молча скрестил руки, недовольно отворачиваясь от собеседницы.

– Я всё ещё не понимаю, о чем ты говоришь, – пожал плечами он. – Ничего у нас не произошло.

Кира усмехнулась и гордо выпрямилась, кулаком ударив его в предплечье, заставляя вздрогнуть и, потирая ушибленную руку, возмущенно вернуть на неё взгляд.

– Не ври мне, Илья. У тебя ужасно получается, – хихикнула она, скрещивая руки в ответ. – К тому же, я слишком хорошо знаю Фила. Вы пришли в школу вместе?

Илья хмуро посмотрел на нее, пытаясь понять, как она это делает. Он думал, что хорошо умеет скрывать свои эмоции и обманывать людей. Обычно у него это легко получалось. Но, судя по всему, у Киры был какой-то необычайный дар определять ложь. А может она просто и вправду слишком хорошо знала Фила, который, в отличие от Ильи, даже и не думал обманывать своих дорогих и любимых друзей. Показательно фыркнув, Илья закатил глаза.

– Да, и что?

– Где вы встретились?

– Это разве имеет значение?

– Конечно! Ты же знаешь, что Фил пропал около недели назад? Всё это время он не появлялся дома. Так, где ты его встретил?

Легкая беседа постепенно начала приобретать давящую атмосферу. Напряжение медленно росло между говорящими. Илья опустил взгляд, не зная, что же ему ответить. Он не был уверен, хочет ли Фил делиться этим с остальными, поэтому не хотел так нагло разбрасываться личной информацией. Кира в свою очередь твердо ждала ответа. Она должна была знать, где был всю эту неделю ее друг. Должна была убедиться, что с ним все хорошо, и он не подвергался большому риску для жизни. Каждый из компании действительно переживал за него, и то, что он вернулся целый и невредимый, радовало всех. Однако они все еще не знали, что случилось, и это очень напрягало. Они хотели помочь, но не могли сделать этого, не зная причины проблемы. Зато вот Илья, кажется, знал больше, чем говорил. Кира видела это в его взгляде, который он упрямо прятал, что только еще больше доказывало ее правоту. Он скрывал что-то, и ей было необходимо найти способ разговорить его.

Тихо вздохнув, она откинулась на спинку стула, прикрывая глаза. Чтобы составить хороший план, нужно собрать всю уже имеющуюся информацию и обдумать ее. И так, что у них было? Фил сбежал после ссоры с родителями. Почему они поссорились? Никому не известно. Куда убежал Фил? Тоже остается загадкой. Хотя, погодите... Внезапное воспоминание всплыло перед глазами Киры. Филипп всё это время провел с кем-то, кого назвал "прекрасным человеком". Она не была уверена, но неожиданное предположение, удивительно похожее на что-то правдивое, появилось у нее после отдавшейся эхом в голове фразы Фила. "Тебя и на минуту оставить нельзя".

Удивление на мгновение отразилось в карих глазах. Кира внезапно снова выпрямилась, а губы растянулись в хитрющей улыбке. Она медленно повернулась к Илье, глубоко вдохнув. Что-то в ее виде заставило его нахмуриться. Когда в голову Сменкиной приходили "хорошие" идеи, обычно это ничем хорошим не кончалось...

– Почему ты так на меня смотришь? – тихо спросил Илья, осторожно отодвигая свой стул, чтобы увеличить расстояние между ними.

– Просто спросить хочу, – невинно повела плечами его собеседница.

– Что спросить?

– А почему это тебя в школе не было?

Невольная дрожь пробежалась по телу, заставляя выпрямиться и с недоверием окинуть одноклассницу взглядом. Он вспомнил точно тот день, когда встретил их в подъезде. Он уже отвечал на этот вопрос. Честно, без обманов. Хотя и не договаривая всех деталей. В конце концов, это его личное дело. Почему она вообще спрашивает?

Но делать нечего. Ответ Кира все равно выпутает, если он по-хорошему не ответит.

– Я просто помогал маме, – голос невольно дрогнул, заставляя сделать новый глубокий вдох. – Следил за одним ее пациентом - дурачком, который решил, что спать на улице может быть хорошей-

Речь была прервана неожиданным хлопком по столу. Кира вскочила со стула, рассмеявшись. Внезапно в ней смешались шок,радость и даже, кажется, некоторая злость.

– Так и знала! – громко воскликнула она, повернувшись к Илье и победно ткнув в него пальцем, – Ты всё ещё ужасный лжец.

Довольная улыбка появилась на ее лице, после чего она гордо развернулась и быстрым шагом покинула кабинет, оставляя окончательно запутавшегося Илью в полном одиночестве. Теперь она не могла просто сидеть и ждать. Она должна была найти Фила и ткнуть ему в лицо добытой правдой.

***

Лестница – по-прежнему худшее изобретение человечества – ведущая в актовый зал, удивительно пустовала в сравнении с коридором, по которому парни к ней шли. Активная беседа в какой-то момент перетекла в рассказ Артëма о том, что Маргарита Валерьевна поручила Виктору организацию какого-то неинтересного мероприятия. Так что сейчас он был полностью погружён в работу с парой ведущих, кучей бумаг и группой глупых выступающих. Смысл праздника никто из них не понял, хотя, кажется, им объявляли об этом на линейке. В любом случае, ни Арт, ни его компания не ходили на школьные мероприятия, предпочитая пересиживать их в квартире Мещеряковых в компании компьютерных игр и забавных комментариев дяди Лëши. И новый неясный праздник точно не стал бы исключением, так что Фил даже не пытался вникать в смысл того, что упрямо пытался вспомнить Арт.

По приближении к актовому залу всё отчётливее становился гул, звучащий из-за дверей. Шумно галдели малыши, следящие за репетицией без разрешения, о чём-то болтали выступающие, чья очередь ещё не пришла, бессовестно игнорируя просьбы не мешать. Где-то среди всего этого Филипп уловил строчки из песен BTS и – в противовес им – Ольги Бузовой. Вероятно, балуются восьмиклассники, получившие микрофоны на репетицию. Обычно это вызвало бы смех, потому что Фил делал так же, когда им позволяли прикасаться к аппаратуре зала, однако сейчас это почему-то раздражало. Шумно вздохнув, он закатил глаза, остановившись напротив входа со скрещенными руками. Артём осторожно заглянул в зал через приоткрытые двери, взглядом выискивая ответственного друга, втянутого в очередное "веселье". Найти его было не сложно – Виктор гордо возвышался над всеми, стоя с правой стороны сцены около стенда ведущих. В руках, естественно, держал папку со сценарием и микрофон. Вот только внимание его было направлено не на бушующих школьников, бегающих вокруг, а на одноклассника, который яростно с ним спорил. Расслышать разговор у Арта не получилось, но и так было ясно, что Вику он приятным не был. Хмурый взгляд и то, как он держал папку, прижимая её обеими руками к себе, полностью выдавали его неприязнь к беседе.

Хмурый взгляд Артема не укрылся от глаз Филиппа. Он непонимающе осмотрел друга, после чего осторожно открыл дверь зала шире и сам заглянул, наблюдая ту же картину. Всё его сознание мгновенно напряглось, когда он заметил, как к его другу так грубо обращается их всеми любимый одноклассник. К слову, личность обидчика тут же вызвала у Фила довольную улыбку. Прежний план защиты Вика тут же развеялся в воздухе, заменившись ярким весельем на лице и громким хлопком двери о стену.

– Bonjour les amis!Привет, друзья!– звонко разнеслось по залу приветствие, привлекая внимание не только одноклассников, но и остальных.

Всего на мгновение повисла тишина, но все быстро вернулись к своим делам, поняв, что ничего интересного не произошло, и шум тут же вернулся. Только пара десятиклассников, в чьем внимании Филипп, собственно, и нуждался, остановили на нём свои взгляды. Он гордо прошествовал к сцене, на ходу разводя руки, загребая шокированного друга в объятия. Не долго, правда, длилась радость, потому что после обнимашек ему сразу прилетел яростный подзатыльник, сопровождаемый речами Виктора о безответственности и глупости. Хотя оба знали, что он был также счастлив возвращению блудного сына.

Неловко рассмеявшись и потерев ушибленную макушку, Фил виновато улыбнулся другу, который лишь шумно вздохнул, покачал головой и улыбнулся в ответ. Получив безмолвное прощение, Филипп перевел свой взгляд на подозрительно затихшего за спиной Виктора одноклассника.

– Стасик, – довольно растянул он, махнув рукой в знак приветствия. – Привет. А чего это с носом?

Реакция последовала мгновенная. Стас словно по струнке выпрямился, прикрывая нос, на котором красовался яркий пластырь, ладонью и спешно отшагивая назад. Пара быстрых шагов спиной привела к тому, что он врезался в микрофонную стойку, чудом успел поймать её и, ещё больше раскрасневшись, сбежал из актового зала.

Арт переглянулся с Виком в совершенном непонимании, а когда они оба посмотрели на Фила, тот лишь разразился звонким смехом, смотря вслед испугавшемуся "хулигану".

– Он меня ещё долго шугаться будет, – театрально вытер воображаемую слезу он.