Их королева

От автора

Свечи на столе отбрасывали тёплый свет на полированное столовое серебро, а люстры над ним отражались в хрустальных бокалах, создавая калейдоскоп света по всей комнате. Это был мирный вечер. За окном легко раскачивались скрытые в тени ветви пальм, прилив накатывался на берег, и лишь в ветвях легко завывал ветер, буря ещё не добралась до вскоре потерянного Рая.

POV Eva

В конце концов, ужин подошел к концу, и я почувствовала себя такой измученной, что попрощалась со всеми, быстро поцеловала трёх королей и сказала, что, пожалуй, поднимусь к себе. Войдя в спальню, я стянула с себя платье, надела первую попавшуюся лёгкую рубашку из моего чемодана и забралась в постель. Прямо перед тем, как заснуть, я вспомнила об осколке, взяла с прикроватного столика сумку, выудила оттуда мешочек и сунула его под подушку, а затем укрылась лишь пледом из-за невероятной жары и наконец позволила себе заснуть. Как только мои глаза закрылись, я начала падать, но не обо что не ударилась, не так, как будто я падала с высоты, а как будто я просто свалилась с кровати.

—Чёрт! — Я открыла глаза, всё ещё лёжа на спине. Я действительно оказалась в той же пещере, где была с Гекатой и Лилит в прошлый раз. — Этого не может быть! Это действительно произошло! — Я тут же села, ощутив прохладу каменного пола под руками, огляделась и увидела, что две богини смотрят на меня со смесью удивления и любопытства, склонив головы набок, как пара щенков.

— Я что, слышу нотку разочарования? — воскликнула Лилит, оправившись от минутного шока быстрее, чем Геката. Она вскочила с камня, на котором сидела до этого, скрестив ноги, и наклонилась ближе ко мне, на её губах играла озорная улыбка. — Я надеюсь, тебе понравился маленький подарок, который мы тебе оставили?

— Какой ещё, чёрт возьми, подарок? — удивлённо спросила я, потому что ничего не получала. Уж точно ничего магического!

— Ну как же это? Отвар, который я тебе дала, разогрел твою кровь! Тебе понравилось утро? — она сказала это так, словно это вообще ничего не значило, и у меня чуть глаза на лоб не вылезли, так вот в чём дело, это не я сошла с ума от желания трахаться, как кролик, это эта чертовка со мной сотворила. Геката, смеясь, отвесила ей лёгкий подзатыльник.

— Ты должна прекратить делать такие вещи! — Лилит на секунду нахмурилась в ответ на слова Гекаты, а затем заговорила, потирая затылок:

— Да ладно вам, госпожа, это было весело, к тому же все остались довольны, не так ли? — и снова рассмеялась.

— Хватит, Лилит, — усмехнулась Геката, — нам нужно обсудить более важные вопросы. — Она повернулась ко мне, и выражение её лица в секунду стало серьёзным. — Пошли, ночь слишком коротка, чтобы тратить её на ерунду! У нас проблема! — Она развернулась и пошла вглубь пещеры, я быстро встала и последовала за ней вместе с Лилит.

— Что не так? — спросила я, моё сердце бешено заколотилось. Что должно было случиться за один день, чтобы у нас уже появились проблемы?

— Афина и Гера приходили навестить меня, — сказала Геката, не оборачиваясь. Её голос эхом разнёсся по огромному пространству. — Они ищут тебя, Ева. Они в ярости, что не могут найти тебя. Они спросили, была ли ты здесь, и я сказала, что понятия не имею, о чём они говорят! Но это не прекратится! Рано или поздно они придут ко мне снова. — Факелы мерцали на стенах, отбрасывая жуткие тени, которые танцевали вокруг нас.

— Но почему? Чего они хотят от меня? Я понимаю, что то, что произошло, – дерьмово. Но они сами в этом виноваты! Они собирались силой держать меня там. У меня не было выбора, кроме как сбежать.

— Ты им не нравишься! В свое время появление вампиров полностью перевернуло мир, я думаю, ты уже знаешь. Совершенно ясно, они видят в тебе угрозу, человека, который может снова изменить историю. — Мы сели на диваны в той же библиотеке, в которой в прошлый раз проводили церемонию. В руках Лилит появилась чашка с какой-то ярко-розовой жидкостью.

— Но я не хочу менять историю, — запротестовала я. — Я просто хочу прожить свою жизнь со своими партнерами!

— В этом-то и проблема! Как только жизнь перестанет вставлять тебе палки в колеса, ты станешь полноправной королевой вампиров и станешь первой ведьмой, которая будет обращена. Ты будешь первой бессмертной ведьмой за тысячелетие, если, конечно, они смогут тебя обратить. И это пугает тех, кто наверху. Однажды они отняли у ведьмы способность быть бессмертными, но с тобой они ничего не смогут сделать, к тому же твой дар усилится, как только ты станешь бессмертной. Это заставляет их хотеть запереть тебя там, где они смогут контролировать тебя полностью, — слова Гекаты повисли в воздухе. Я глубоко вздохнула, пытаясь осознать серьезность ситуации.

— Но какое отношение это имеет к осколку и моим видениям о мертвых и прошлом? Я совершенно теряю представление о том, к чему все идет. Как только мне кажется, что я понимаю, что происходит, добавляется какая-то новая хрень и все снова встает с ног на голову, — Геката замолчала и резко повернулась ко мне.

— Видения о мертвых? Кого ты видела? Он что-нибудь сказал? — Ее голос звучал необычно обеспокоенно.

— Во время нападения Виктории и моего нахождения в Эдеме я видела мертвую сестру Аро - Дидиму. Она говорила что-то о том, чтобы пытаться разглядеть свет в темноте, — быстро сказала я, вспомнив это. Выражение лица Гекаты стало задумчивым.

— Это интересно, — пробормотала она, поглаживая подбородок. — Когда-то Дидима была могущественным вампиром, подающим надежды, у нее был сильный дар, но не всем было дано это понять. Ее послание так же загадочно, как и ее смерть. Однако оно подтверждает, что ваши силы растут. Есть что-нибудь еще? — Я только слегка покачала головой.

— Хорошо, — сказала она, и ее глаза заблестели от предвкушения, — теперь давайте перейдем к делу! Вы должны научиться общаться с призраками, и я научу вас! Мертвые хранят все секреты, они могут быть помощниками в разных вещах. — Я кивнула, чувствуя, как дрожь пробежала у меня по спине. Я никогда не думала, что научусь этому, да что уж там, я никогда не думала, что это вообще возможно и до конца не верила ей, если быть честной, но если это может помочь мне сильнее раскрыть свой дар и подобраться к истине того, что происходит, и сохранить мою новую жизнь, я была только за. Однако ужасало и заставляло волосы стоять дыбом. Разговор с кем-то, кто давно умер, казался захватывающим и невозможным. Две богини привели меня в маленькую комнату в глубине пещеры, где на каменном постаменте стоял большой хрустальный шар. — Это инструмент, который может помочь тебе впервые преодолеть пропасть между живыми и мертвыми, — объяснила Геката, нежно положив руку на кристалл. — С помощью твоего осколка и нашего руководства ты сможешь разговаривать с духами, когда захочешь. Как только ты почувствуешь в себе силу, необходимую для этого, ты сможешь связаться с этим миром где угодно и спросить у него, что тебе нужно. — Я уставилась на хрустальный шар, испытывая смесь волнения и страха.

— Что я должна сделать? — Спросила я слегка дрожащим голосом. Лилит шагнула вперед, ее глаза озорно блестели.

— Тебе просто нужно прикоснуться к нему, — сказала она, положив мою руку на прохладную гладкую поверхность. — И сосредоточиться на духе, с которым ты хочешь поговорить, или на вопросе, который тебе необходимо задать. И вот ещё что, тебе нужно будет сосредотачиваться только тогда, когда ты сама этого захочешь, но ты можешь видеть их непроизвольно, к тому же это не будет от тебя зависеть, ты не сможешь этим управлять тогда, когда не будешь нуждаться в том, чтобы создать канал и задать вопрос. — Я глубоко вздохнула, мысленно взвешивая все за и против. К кому бы я могла обратиться сейчас? Ответ был очевиден, я сосредоточилась и подумала о Гвиневере. Ничего не произошло. Кристалл оставался таким же безжизненным, как и камень вокруг нас.

— Это не работает, — пробормотала я, почувствовав укол разочарования.

— Вампиры были правы, ты чертовски нетерпелива! — Лилит усмехнулась, и ее голос эхом разнесся по маленькой комнате. — Это не так просто, Ева. Тебе нужно дать энергии накопиться. Сосредоточься! — Геката кивнула в знак согласия, положив свою руку поверх моей на кристалл.

— Почувствуй силу камня на кончиках своих пальцев, позволь ей течь сквозь тебя, — ее голос был спокойным и успокаивающим, словно нежная волна, окатившая меня. — Призови ее своим разумом и своей душой. — Я сделала еще один глубокий вдох и сосредоточилась, отбрасывая сомнения, которые шептались в глубине моего сознания.

— Гвиневра, — позвала я, и мой голос был едва слышен. — Ты слышишь меня?

Кристалл не изменился, но я почувствовала слабое покалывание в кончиках пальцев, словно энергетическая нить соединяла меня с чем-то по ту сторону завесы. Я сосредоточилась сильнее, зажмурила глаза, желая укрепить связь. — Гвиневра, — позвала я снова, на этот раз громче. — Мысленным взором я увидела ее так ясно, как будто она стояла передо мной. Ее белоснежные волосы волнами падали на плечи, а глаза обшаривали комнату, полные невысказанных мыслей. — Гвиневра, — прошептала я. — На мгновение не было слышно ничего, кроме звука моего собственного дыхания и отдаленного рева водопадов, эхом разносящегося по пещере. Затем кристалл под моей рукой стал теплым. Жар нарастал, пока не стал почти невыносимым, но я не отстранилась. Я чувствовала, как что-то шевелится, что-то древнее и могущественное. — Гвиневра, — сказала я снова, на этот раз более твердым голосом. А потом я открыла глаза, почувствовав острый укол, пронзивший меня насквозь, и на секунду мне показалось, что мое тело оторвалось от земли, прежде чем я увидела ее. Она действительно стояла передо мной, глядя на меня широко открытыми глазами.

— Ева! — Воскликнула она, ее глаза расширились еще больше. — Что ты здесь делаешь? — Я отшатнулась, шок от того, что увидела ее такой реальной, такой осязаемой, лишил меня дара речи.

— Гвиневра? — Прошептала я дрожащим голосом. — Как это возможно? — Она оглядела пещеру, ее взгляд задержался на богинях, они с Гекатой кротко кивнули друг другу, прежде чем вернуться ко мне.

— Ты нашла способ связаться со мной, — сказала она, и в ее голосе прозвучало благоговение. — Я надеялась, но не смела поверить. — Не думая ни секунды, я сделала рывок и крепко обняла ее.

— Что Азраил сделал с тобой? — Я смотрела на нее. По всему ее телу были ужасные раны.

— Пытки за то, что я помогла тебе сбежать, - обычная практика. Не беспокойся обо мне. О, и вот еще, кроме меня, никто не будет для тебя таким ощутимым, в реальной жизни за пределами этой пещеры все будет по-другому. Помни, что духи никогда не бывают злыми, даже те, кто не смог обрести покой, будут обращаться к тебе за помощью, чтобы упокоиться, — голос Гвиневры был полон печали, от которой у меня защемило сердце, и я понял, что она знала, с чем я столкнусь в мире живых.

— Что я должна сделать, чтобы помочь им? — спросила я, не уверенная, что готова к такой ответственности.

— Ты должна быть нежной, Ева, — сказала она едва слышным шепотом. — Мёртвые испытывают боль, они потеряны и сбиты с толку. Им нужно руководство, а не страх, запомни это. — Я кивнула, чувствуя, как тяжесть её слов проникает в мою душу.

— Я сделаю всё, что будет в моих силах, — пообещала я. Геката шагнула вперёд с сочувственным выражением лица.

— А теперь, Ева, пора просыпаться. У тебя ещё много дел, а солнце уже встаёт. Мы встретимся завтра. — Я кивнула, глядя ей в глаза, а затем снова посмотрела на Гвин.

— Прости, я действительно хотела бы тебе помочь, — я чувствовала, как по моим щекам текут слёзы.

— Ты ничего не сможешь сделать, дорогая. Я это переживу, в конце концов я ему надоем, или он решит, что я искупила свою ошибку. А теперь иди! Я буду наблюдать за тобой. В отличие от других, у меня всё ещё есть возможность видеть свою наследницу, — она коснулась моей щеки, а затем исчезла. Секунду я просто стояла там, где она была минуту назад, а затем посмотрела на Гекату и Лилит. Вторая смотрела на пустое пространство восторженным взглядом.

— Будь осторожна, Ева. Увидимся позже, — я почувствовала, как моё тело становится легче, а сама я проваливаюсь в темноту. Когда я открыла глаза, я была в своей комнате на вилле и лежала в постели. Солнце только что взошло, и свет едва пробивался сквозь плотные шторы. Я потерла заспанные глаза и потянулась. Несмотря на то, чем я занималась всю ночь, моё тело отдохнуло. Я встала с кровати, ощущая босыми ногами тепло деревянного пола, и вышла на балкон. Раздвинув тяжелые шторы, я увидела, что у причала стоит уже готовая яхта. Я поняла, что пора уходить. Приняв душ, я быстро умылась и облилась холодной водой, чтобы проснуться, а затем полезла в чемодан за одеждой на сегодня. День обещал быть серьёзным и долгим. Я нашла широкое платье с рукавами-крылышками, затягивающееся на талии, цвета молочного шоколада, шарф, покрывающий голову, и пару удобных босоножек без каблука, и, наконец, посмотрев на себя в зеркало и посчитав, что этого достаточно, открыла дверь и направилась вниз. Запах свежего кофе и шум волн, разбивающихся о берег, наполняли коридоры виллы. Я спустилась по парадной лестнице в гостиную. По дому сновали вампиры. Пробегая мимо, Аро притормозил, слегка притянул меня к себе и поцеловал.

— Доброе утро. Ты чудесно выглядишь, любовь моя. Мы почти готовы, — и снова исчез. Я зашла на кухню и увидела на столе накрытый завтрак, села за стол и обнаружила под крышкой салат с поджаренными креветками и миндалём и свежий, ещё дымящийся кофе. Пока они заканчивали приводить себя в божеский вид, я успела съесть всё, что для меня приготовили, нанести блеск на губы и солнцезащитный крем на лицо, а также найти свои чёрные очки. На кухне появился Маркус. Он живо оказался возле меня и легко поцеловал моё запястье.

— Дорогая, ты прекрасна. Мы готовы! Звонил Ибрагим, он уже ждёт нас на материке! — Я встала, быстро расправила полы своего платья и надела очки, а затем вышла, держа Маркуса под руку. Он поднял меня на руки и через мгновение поставил на борт яхты. Двигатель завёлся, и мы отчалили от берега. Солнце постепенно всходило, предрассветная краснота уже исчезла, а ветер, казалось, сегодня был сильнее. Волны играли с яхтой, поднимая в воздух белые брызги. Когда мы прибыли на пирс, Ибрагим уже ждал нас, одетый в белую тунику и брюки, выделяясь на фоне синего моря и пестрого города. Как только мы ступили на землю, он слегка поклонился и сказал:

— Господа, миледи. Всё готово для допроса. Следуйте за мной. — Мы шли недолго, всего около 5 минут, прежде чем он указал на другую, более крупную яхту, которая, очевидно, должна была доставить нас к месту назначения. — Сегодня вечером обещают шторм, поэтому я решил перестраховаться, — короли просто кивнули, и Кай помог мне подняться на борт. Охранники выглядели обеспокоенными и сосредоточенными больше, чем обычно. Во мне тоже росла тревога.

— Что удалось узнать об этом вампире? — Вопрос Кая был сдержанным и точным.

— Его зовут Муртаза, уроженец Ирана. Был обращён около трёхсот сорока лет назад в возрасте 20 лет. Не имеет никакого дара, он был пешкой в руках Амуна, но в то же время он служил ему верой и правдой, и потому тот позволил нашему пленнику подобраться достаточно близко. У него была пара, но он не успел её обратить, её сочли ведьмой и сожгли раньше, чем он успел прийти. Вот и всё. Я не смог узнать больше, о нём нет никакой информации, и он ничего не сказал, как мои люди ни старались, — быстро сообщил Ибрагим, договорив послание как-то скомкано, всё поглядывая на меня. На лицах королей читалось недовольство, было чертовски мало информации, чтобы использовать её на допросе заключённого без применения пыток... Поездка оказалась на удивление быстрой, хотя и намного длиннее, чем до Махви, вскоре вдали показался силуэт острова. Он был огромным, с древней крепостью, которая выделялась издалека. Она больше походила на тюрьму, чем на место отдыха. Когда мы приблизились к острову, я смогла разглядеть крепость более отчётливо, это было тёмное, мрачное место, которое излучало тревогу. Яхта пришвартовалась к пирсу, и нас встретила пара вампиров, чьи лица были скрыты под платками. Они едва заметно поклонились и молча повели нас к крепости по узкой тропинке, окружённой высокими искривлёнными деревьями. Чем ближе мы подходили, тем сильнее становился запах смерти. Перед нами открылись огромные кованые ворота, пропуская нас в просторный холл, выложенный старинной каменной плиткой. С потолка свисала большая железная люстра, а на стенах висели факелы в кованых подставках. Всё это напоминало декорации к средневековому фильму. Никто не задавал вопросов, нас ни о чём не спрашивали, мы просто последовали за Ибрагимом и двумя неизвестными вампирами. Мы шли по лабиринту коридоров, пока не достигли длинной каменной лестницы, ведущей, казалось, в никуда. Два вампира, сопровождавшие Ибрагима, зажигали факелы на нашем пути, и вскоре выяснилось, что мы вошли в подземелье. По обе стороны узкого прохода были кованые решётки, там ужасно пахло затхлостью и плесенью. В конце концов, мы обогнули зал и оказались прямо перед одной из таких клеток. Дверь открылась, и мы все увидели вампира, свисающего с потолка на больших цепях, вмонтированных в камень. Я поняла, что имел в виду Ибрагим: его одежда была изодрана в клочья, по всему телу были трещины, а голова безвольно свисала.

— Муртаза, — позвал Кай, и вампир вскинул голову, его глаза вспыхнули гневом. — Тебе пора ответить на несколько вопросов, — холодно добавил он. Вампир посмотрел на нас, и в его глазах промелькнула смесь страха и вызова. Его кожа была бледной, почти прозрачной, а клыки обнажены в беззвучном рычании. Я видела, какая боль запечатлелась в его душе, какие пытки он уже перенёс. Братья шагнули вперёд, их глаза горели холодным, безжалостным огнём. Они освободили Муртазу от цепей, позволив ему упасть на твёрдый каменный пол. Его тело издало отвратительный глухой стук, когда он приземлился, но он не издал ни звука. Он был в таком состоянии, что не почувствовал боли. Они вытащили его на середину комнаты.

— Брат, — Кай обратился к Аро. Феликс схватил Муртазу за руку и протянул её к Аро. Тот медленно принял трясущуюся, напряжённую ладонь вампира в свои руки и на мгновение прикрыл глаза. Все затихли, но это длилось недолго.

— Блок! — одно слово решило судьбу вампира. На его мыслях был щит, не позволяющий Аро взглянуть на его мысли. — Может, ты сам хотел бы сказать нам что-нибудь, Муртаза? — голос явил был притворно сладким, протяжным, но тот лишь упрямо покачал головой. Кай снял со стены хлыст, кожа на котором потрескивала от нетерпения, когда он разминал его.

— Ты заговоришь, — сказал он, и его голос эхом отразился от влажных каменных стен. — Или мы заставим тебя пожалеть, что ты вообще родился на свет. Итак, первый вопрос: куда ушёл Амун? — его резкий вопрос прорезал наступившую на мгновение тишину. Муртаза не произнёс ни слова. Хлыст со свистом опустился ему на спину. Он вздрогнул, но не издал ни звука. — Куда ушёл твой хозяин? Отвечай мне!

— Я... Я не знаю, — наконец прошипел он сквозь зубы. В комнате повисло напряжение, короли и стражники обменялись разочарованными взглядами. Я отошла назад к одной из стен, затерявшись в тени. Свист хлыста в воздухе эхом разнёсся по комнате, каждый удар отдавался в каждой клеточке тела вампира. Его кожа была покрыта рваными ранами, каждая из которых безмолвно молила о пощаде. Тем не менее, Муртаза хранил молчание, он сжимал зубы, принимая один удар за другим, всё его лицо было покрыто глубокими морщинами, и в конце концов из его горла вырвался первый крик.

— Мы знаем, что ты знаешь всё о делах своего господина, если ты не начнёшь говорить, то умрёшь. — Это был Маркус. Он встал перед ним, приподняв его голову за подбородок. — Итак, я повторяю вопрос моего брата: где Амун?

Глаза Муртазы, ставшие глубокими, ониксово-чёрными, обшаривали наши лица в поисках, казалось, капли человечности или выхода.

— Клянусь, я не знаю! — Его голос охрип от крика. — Я только выполнял его приказы, никогда не спрашивал, куда он пошёл! Он никогда не говорил мне ничего о своих планах.

— Ложь! — Это слово эхом разнеслось по сырой комнате, когда хлыст просвистел в воздухе, оставляя свежие полосы на и без того израненной спине Муртазы. Его дыхание стало прерывистым, глаза расширились от страха и боли, но выражение лица оставалось упрямо-вызывающим. Звук удара плетью был похож на шипение змеи, предвещая новые мучения, и мы видели, как он ломался с каждым новым ударом. Его крики становились всё громче, а борьба — сильнее. Разочарование королей тоже становилось всё ощутимее, их лица были напряжены от усилий сдержать свой гнев. Аро поднял руку, и удары резко прекратились. Муртаза с усилием выдохнул, пытаясь отдышаться. После казавшегося спасительным затишья, тишину нарушили.

— Джейн! — это было все, что сказал Аро, прежде чем Феликс и Деметрий подняли Муртазу с земли за руки. Джейн поджала губы и встала перед ним, сложив руки за спиной и сосредоточив внимание на вампире. В какой-то момент её глаза встретились с моими, это был почти неуловимый взгляд, но я видела в нём сожаление, не о вампире, а о том, что я видела происходящее. Одно слово:

— Боль! — и он закричал в агонии, пытаясь вырваться из хватки братьев, он извивался и кричал. Громко, душераздирающе, пронзительно, как одичавший зверь на смертном одре. Казалось, это продолжалось вечно, я тонула в его крике, я чувствовала, как волна тошноты обжигает моё горло. Теперь в его глазах было только отчаяние. В конце концов, это прекратилось, Джейн освободила его от влияния своего дара, и он поник на руках братьев. Казалось, если бы мог, он давно бы потерял сознание от боли, но у вампиров не было такой привилегии.

— Куда ушёл твой хозяин? — Кай зарычал сквозь зубы, отчеканивая каждое слово. Муртаза по-прежнему молчал, но было видно, как дрожит его нижняя губа, как подёргиваются мельчайшие мускулы.

— Джейн, — Аро снова выдохнул. Тело вампира непроизвольно содрогнулось. Его хриплый донельзя голос произнёс:

— Пожалуйста, не надо, я умоляю тебя, я не могу. Они убьют меня, если я скажу хоть слово, — голос вампира был едва слышен, его тело сотрясалось от воздействия дара Джейн. Но его мольбы остались без внимания. Взгляд Аро был холодным и непреклонным, когда он подошёл ближе к пленнику.

— Ты скажешь нам, где он, — сказал он низким, властным голосом, — или мы убьём тебя гораздо медленнее и мучительнее, чем кто-либо когда-либо мог бы представить. — Глаза Муртазы забегали по комнате в поисках хоть какого-нибудь спасения от надвигающегося ужаса. Он знал, что его судьба предрешена, но проблеск надежды оставался, тлел в его глазах.

— Но... но я дал клятву, — заикаясь, произнёс он с отчаянием в каждом слове, его голос ломался. — Если я предам его... — Глаза Кая сузились, уголки рта приподнялись в холодной улыбке. Его рука сгребла волосы вампира на затылке и запрокинула его голову назад, заставляя трещать его шею от силы рывка.

— Твои клятвы ничего не значат для нас, — сказал он, заглядывая в глаза Муртазы, его голос был таким же острым, как шипы, покрывавшие плеть. — Твой хозяин бросил тебя, оставил здесь, чтобы спасти свою лживую, предательскую задницу, а тебя оставил как пушечное мясо. Теперь ты ему бесполезен, я уверен, он надеялся, что мы сочтём тебя более бесполезным и не явимся, а наши разведчики просто убьют тебя, чтобы твои воспоминания канули в лету. — Феликс и Деметрий рывком оторвали его от пола и крепче сжали руки Муртазы, его мышцы напряглись от их непреклонной хватки. Маркус шагнул вперёд с мрачной решимостью на лице и одновременно с сожалением.

— Муртаза, ты не оставляешь нам выбора. Что ж, придётся посмотреть, сколько ты сможешь выдержать, — пробормотал он и лёгким движением руки достал серебряный кинжал. Глаза вампира расширились от ужаса при виде сверкающего оружия. Я узнала его — кинжал, которым Виктория пыталась убить меня. — Он пропитан ядом Дитя Луны. Твой хозяин отдал его вампиру, который пытался убить нашу жену, которая лишь чудом выжила. И теперь он должен ответить за это. Ты, должно быть, знаешь, насколько болезненным для вампира является яд Дитя Луны. — Маркус приблизился к Муртазе медленными, уверенными шагами, нож сверкал в свете факелов. Вампир задрожал, в ужасе глядя на сверкающее лезвие, с которого медленно капал злополучный яд. Маркус слегка прикрыл глаза и выдохнул, прежде чем провёл лезвием по щеке вампира, оставляя тонкий серебристый след и глубокую трещину, которая сразу начала разрастаться. Теперь и я знала, что делает с вампиром яд Дитя Луны — он разъедает кожу заживо, не давая ране срастись. Тело Муртазы содрогнулось, глаза закрылись, и он едва сдержал крик. Воздух наполнился запахом жжёной плоти, от которого у меня скрутило живот.

— Где Амун? — низким рычащим голосом повторил Маркус. Дыхание Муртазы стало прерывистым, когда он попытался взять себя в руки.

— Я... я не знаю, — выдавил он, боль сквозила в каждом слове. Лицо Маркуса потемнело от гнева из-за отказа вампира говорить. Он снова занёс нож, на этот раз целясь в грудь Муртазы. Серебряное лезвие пронзило кожу, и глаза вампира расширились, когда он взвыл в агонии. Комната завибрировала от его крика, а запах яда стал сильнее. Я больше не могла этого выносить и отвернулась от него, не в силах что-либо сделать. Моя голова была переполнена, и мне казалось, что я сама сейчас упаду замертво. Когда мне показалось, что я теряю связь с реальностью, я увидела силуэт. Он стоял в углу комнаты, почти прозрачный, это была женщина. Она протягивала Муртазе свою измождённую, исхудалую руку. На её лице были печаль и страдание. Внезапно её глаза встретились с моими. Мольба. Это было всё, что я увидела в них.

— Прошу тебя, — одними губами произнесла она. Я вспомнила слова Гвиневеры: "Они будут искать утешения". Не осознавая, что я делаю, я вдруг закричала:

— Остановитесь! — В комнате воцарилась тишина, и все взгляды обратились ко мне. Даже Муртаза перестал кричать и посмотрел на меня со смесью надежды и замешательства. Короли уставились на меня, удивлённые моей вспышкой.

— Что ты сказала, дорогая? — спросил Аро, сверля меня недоумевающим и ошарашенным взглядом. Я сделала глубокий вдох, пытаясь подобрать слова, которые не выдали бы ужас, по какой-то причине скручивающий меня изнутри.

— Я сказала, прекратите. — Мой голос был твёрдым, хотя и слегка дрожал. — Мы можем сделать кое-что ещё. — Короли и стражники обменялись озадаченными взглядами, но призрачная фигура женщины ободряюще кивнула. Я подошла ближе к Муртазе, не обращая внимания на то, что вампиры издали предупреждающее рычание. — Чего ты хочешь? — тихо спросила я, не сводя глаз с таинственной женщины в углу камеры. Призрачная женщина посмотрела на Муртазу, и выражение её лица наполнилось печалью.

— Позволь ему поговорить со мной, — прошептала она, тихо, но с такой нежностью, что стало больно, а сердце в груди заныло.

— Его бывшая жена, — проговорила я. Глаза Муртазы расширились от шока, и в комнате стало тихо, как в гробу.

— Что? — прохрипел он, его голос был почти шёпотом.

— Я слышу её, — сказала я, глядя ему в глаза. — Твоя бывшая жена. Она здесь. — Я указала на призрачную фигуру женщины, которую на самом деле никто кроме меня видеть не мог. — Если вы будете сотрудничать, я могу позволить вам поговорить с ней.

— Это... Это невозможно! Я вам не верю! — закричал он, вырываясь из рук братьев. Я отступила на шаг и посмотрела туда, где стояла женщина.

— Как тебя зовут? — спросила я, оглядывая её с ног до головы. Длинное платье полностью закрывало её тело, а платок скрывал волосы и всё, чего не могло скрыть платье.

— Мелек, меня зовут Мелек, — тихо пробормотала она.

— Мелек, так звали твою покойную жену. — Он снова замолчал и потрясённо уставился на меня, в его глазах застыли слёзы.

— Моя Мелек... — прошептал он и бессильно опустил голову.

— Посмотри на меня, — твёрдо приказала я, и глаза вампира, полные надежды и отчаяния, снова встретились с моими. — Если ты расскажешь нам всё, что знаешь, я позволю тебе увидеть её. — У Муртазы перехватило дыхание.

— Но... но я умру, если сделаю это, — пробормотал он, в выражении его лица боролись страх и страстное желание поддаться моему предложению.

— Если ты этого не сделаешь, — спокойно сказала я, — ты умрёшь здесь долго и мучительно. А если сделаешь, мы позаботимся о том, чтобы это было быстро и безболезненно. Но ты всё равно умрёшь. Из этой комнаты живым тебе больше не выйти. — В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов и отдалённым воем ветра снаружи. Муртаза искал в моих глазах хоть какой-то знак милосердия, но я знала, что в этой игре милосердие — роскошь, которую мы не можем себе позволить, как бы жаль мне его не было. Он был невиновен, и короли, и гвардия, и я это знали, его подставил Амун, но уже ничего нельзя было изменить. Наконец, он кивнул, и одинокая слезинка скатилась по его щеке.

— Хорошо, — пробормотал он. Кай отступил назад, давая знак охранникам отпустить Муртазу. Он опустился на колени, всё его тело было покрыто синяками и ожогами.

— Расскажите нам, — попросил он хриплым от нетерпения голосом. Муртаза сделал глубокий, прерывистый вдох.

— Это была женщина, — начал он, не сводя с меня глаз. — Женщина с ярко-рыжими короткими волосами. Она приходила в наш дом. Она говорила о древних артефактах: кольце и флейте. — Его голос стал тише, и короли склонились над ним, чтобы расслышать его слова. — Она сказала, что её послали Владимир и Стефан и что они ждут, когда Амун придёт, чтобы присоединиться к ним, — сказал он, — что, когда придёт время, он должен принести им артефакты. А потом появились они, — он кивнул в сторону охранников Ибрагима, — и она сбежала, крикнув только, что румыны хотят уничтожить Вольтури окончательно, и начать с ненавистной королевы. Больше я ничего не знаю. Амун сбежал на следующий день, его пара Каби осталась здесь. Но я умоляю вас, не трогайте её. Она ничего не знает, Амун запретил ей вмешиваться в его дела. — Короли переглянулись, выражение их лиц было непроницаемым.

— Где хранятся артефакты? — спросил Аро.

— Они хранились в его кабинете, он забрал их с собой, — голос Муртазы был едва слышен, его глаза умоляли меня поверить ему. В комнате воцарилась тишина, серьёзность его откровения повисла в воздухе, как густой туман. Короли обменялись понимающими взглядами. Упоминание древних артефактов и Владимира и Стефана означало, что это было нечто большее, чем просто предательство со стороны Амуна. Это было объявление войны.

— Кем могла быть эта женщина? — молчание нарушил Деметрий, его глаза сузились, когда он обдумывал новую информацию. Настроиться на тенор было легче, если знаешь, кого ищешь, не правда ли?

— Это звучит как Нора, - сказала я. Кай стоял, стиснув зубы при упоминании двух румын и этой женщины, которые когда-то были для них занозой в заднице, ей и остаются. —Я ей не нравлюсь, и она хочет отомстить вам за то, что я стала вашей парой. Поэтому она ушла к румынам. —Я снова встретилась взглядом с женщиной, и она слегка кивнула. Муртаза удивленно посмотрел на меня.

—Как ты узнал?— я только посмотрела в его глаза, кажется он увидел в них ответ, так как больше ничего не стал спрашивать.

— Это не имеет значения, — вмешался Аро, его глаза сверкали гневом. — Важно то, что мы знаем, с кем имеем дело. Если Нора и румыны получат эти артефакты, мы окажемся в очень большой опасности. —Он повернулся к Каю. — Свяжитесь с нашими шпионами в Румынии. Нам нужно знать, где они прячутся и что планируют делать с этими артефактами.

—А как же я?— Голос Муртазы был едва слышен, в его глазах переплелись страх и надежда.

— Твое желание исполнится, — мягко сказала я, глядя в полные отчаяния глаза Муртазы. — Но сначала ты должен рассказать нам все, что знаешь о Норе, артефактах и о том, куда Амун мог их спрятать. —Муртаза кивнул, его грудь поднималась и опускалась от частых вдохов.

—Она опасна, —начал он дрожащим голосом. — Я мало что знаю о ней, только то, что она была связана со старыми обычаями ведьм, так сказал Амун. Артефакты... Амун говорил о них шепотом. Кольцо, которое управляет тенями, и флейта, которая заставляет  терять контроль над собой, ее музыка может заставить армии повиноваться. Они исчезли вместе с Амуном. Я думаю, он выбрал для себя сторону и решил, все-таки отнести артефакты румынам.

— Где они могут быть сейчас?—Вопрос Кая был скорее приказом, чем вопросом.

Муртаза опустил голову, его плечи опустились в знак поражения.

—Я не знаю, — пробормотал он едва слышно. — Но я точно знаю, что Нора была одержима ими. Она говорила об их силе, о том, как они могут все изменить. — Кай собирался спросить что-то еще, но я остановила его, положив руку ему на плечо. С бедного вампира было достаточно.

— Ну вот, Муртаза, — сказала я, опускаясь на колени, чтобы быть с ним на одном уровне, — ты нам все рассказал. Теперь ты можешь увидеть свою Мелек. —Братья отпустили его окончательно, позволив сесть на пол. Призрачная фигура женщины подплыла ко мне и коснулась моей протянутой руки, мгновенно став более реальной, на ее губах заиграл намек на улыбку. Она протянула руку и погладила мужа по щеке. Он почти растворился в ее прикосновении и вцепился в ее руку, сжимая ее в своей и прижимая к своей коже.

—Мелек, моя милая Мелек. Прости меня, я пытался это сделать, но они оказались быстрее. Я нашел только пепел на месте твоей смерти. —Женщина просто продолжала гладить мужа по щеке.

—Не вини себя, любимый, ты ничего не мог поделать. Я простила тебя давным-давно. Я жду тебя, чтобы встретиться с тобой здесь, — ответил мелодичный, нежный женский голос. Мужчина отнял руку от своей щеки и нежно поцеловал ее запястье

— Я скоро буду с тобой, очень скоро. —Она кивнула, снова провела рукой по его волосам, наклонилась, запечаьлев поцелуй на его макушке, и повернулась ко мне:

— Спасибо, вы наконец-то освободите меня и моего мужа, да благословит вас Аллах — и отпустила меня, растворившись в воздухе. В комнате повисла тяжелая тишина, пока все наблюдали за трогательной сценой. Я наконец-то снова смогла дышать, и одинокая слезинка скатилась из моих глаз. Я почувствовала, как странная сила течет сквозь меня, и раны вампира начали заживать со скоростью, которую невозможно было уследить человеческому глазу.

—Спасибо тебе, моя королева, — пробормотал он, и его голос наполнился вновь обретенным спокойствием. По моей коже пробежали мурашки —Ты позволишь мне умереть, чтобы я мог воссоединиться со своей женой?— Я кивнула, чувствуя печаль, которую было трудно объяснить.

— Я сделаю это, — прошептала я. Я повернулась к Алеку и кивнула. Он подошел ко мне, в то время как все остальные отступили к стенам. Из его рук повалил черный дым, мгновенно окутав вампира и лишив его чувств. А затем быстрым движением Феликс оторвал его голову от тела. Секунду спустя факел придал тело вампира огню. В комнате воцарилась тишина, единственным звуком, нарушавшим тишину, было потрескивание огня. Дух Муртазы поднялся из горящего тела и немедленно устремился к тому месту, где только что стояла Мелек, они вместе исчезли в темноте, не оставив после себя никаких следов, напоследок лишь оглянувшись на меня и кивнув. И слова "Храни тебя Господь, моя королева!" эхом отозвались в моей голове. Напряжение в комнате было ощутимым, и все смотрели на меня так, словно ожидали чего-то еще. Но все, что я чувствовала, - это странное чувство пустоты и облегчения от того, что, по крайней мере, что-то я сделала  правильно. Я почувствовала прикосновение к своим плечам и непроизвольно вздрогнула.

— Давай, милая, нам пора.— Это был Аро. Его руки тянули меня к выходу, уводя прочь из этого жуткого места. Я повиновалась, на самом деле не до конца  осознавая свое тело.

— Пошли, — сказал Ибрагим, и мы снова пошли за ним по коридорам крепости. Я не заметила, как мы поднялись по лестнице на самый верх крепости, и опомнилась только тогда, когда внезапно мы оказались снаружи. Ветер трепал мои волосы, и я поняла, что плачу, находясь на грани истерики. Аро прижал меня к груди, я вцепилась в его плечи, хотя впервые в жизни мое тело кричало изнутри от тревоги и желания как можно быстрее сбежать от них, но это было все, что действительно удерживало меня на ногах, пока мое тело сотрясалось в бесконечных рыданиях.

— Я никогда не хочу испытывать этого снова— пробормотала я себе под нос, когда, наконец, смогла остановиться, ощущая тепло солнца на своей коже. Это резко контрастировало с холодными, сырыми каменными стенами подземелья.

— Ты сделала то, что должна была, мы сделали — заверил меня Аро, его голос был нежным и успокаивающим. —Давай уйдем отсюда.—Наконец, мы поднялись на борт яхты, двигатель взревел, и на море начали подниматься легкие волны. Ибрагим был прав, будет гроза. Обратная дорога прошла в тишине. Каждый думал о своем, хотя в глубине души я была уверена, что все мы мечтаем об одном и том же. Мы были в миле от острова, когда внезапно услышали странный протяжный звук, за которым последовал еще один и еще:

— Что происходит? — а затем появился огромный фонтан брызг совсем рядом с яхтой. Я вскочила со своего места и побежала к ограждению, не веря своим глазам. — О Боже мой! — и в этот момент из воды выпрыгнул огромный кит. Он бил хвостом по поверхности моря, посылая волны в нашу сторону и создавая огромные брызги; в каплях воды отражалась радуга, когда его тело приземлялось в воду. Мои глаза расширились от удивления и волнения. Я никогда раньше не видела ничего подобного. Эти существа были потрясающе массивными, их тела блестели от капель воды, когда они появлялись на поверхности. — Киты! — воскликнула я с детским восторгом в голосе. — Боже мой, это стая китов! — Я повернулась к ним, чувствуя, что мое беспокойство отступает.

— Да, миледи, в последнее время они подплывают довольно близко к берегу. Это не первый раз, когда эту стаю замечают в этом районе. Но вы правы, это потрясающе! — эхом отозвался Ибрагим, управлявший яхтой, которая, кстати, замедлила ход, давая нам возможность понаблюдать за этими невероятными существами. Аро взял меня за руку, не сводя глаз с китов.

— Похоже, они устраивают для нас представление, — пробормотал он, и на его губах заиграла слабая улыбка. Вампиры, несмотря на свое обычное невозмутимое выражение лица, тоже не смогли скрыть своего изумления. За свою долгую жизнь они хоть и повидали многое, но, по-видимому, красота природы по-прежнему вызывала у них благоговейный трепет. Киты двигались в элегантном танце, их колоссальные формы выступали из воды, демонстрируя силу и грацию. Солнце отражалось от их гладкой, влажной кожи, создавая завораживающее зрелище света и тени. Я чувствовала, как трепещет мое сердце, каждый прыжок и всплеск вызывали во мне волну чистого восторга.

— Посмотри на них, разве они не прекрасны? — прошептала я Аро, не в силах отвести взгляд.

— Да, они действительно такие, дорогая, — сказал он, и в его голосе прозвучало неподдельное изумление: — Их красота почти... невероятна. — Я повернулась к нему, вытирая последние слезы тыльной стороной ладони.

— Знаешь, я читала о китах, видела фотографии и видео, но ничто не могло подготовить меня к такому. — Маркус кивнул, не отрывая взгляда от китов.

— Это правда. Иногда увидеть что-то своими глазами — единственный способ по-настоящему понять его красоту. — Он слегка сжал мою руку. Внезапное шоу продолжалось, и мне показалось, что мы единственные существа в мире. Каждое погружение было симфонией силы и грации. Соленый воздух наполнил мои легкие, а шум волн, разбивающихся о корпус яхты, стал ритмом, который соответствовал биению моего сердца. Они сопровождали нас до самой бухты, прежде чем исчезнуть в воде. Наконец, мы прибыли обратно в город и сошли на твердую землю на оживленные улицы Каира. Резкий контраст между древней тюрьмой и шумным городом был почти сюрреалистичным. Запах специй и самых различных сладостей смешивался с пыльным горячим воздухом, напоминая о ничего не подозревающем мире за пределами всего этого потустороннего кошмара. Аро вел меня сквозь этот хаос, обхватив рукой за талию и поддерживая.

Кай, Маркус и охранники объявили, что отправляются на охоту, в их глазах действительно читалась потребность утолить голод. Я осталась с Аро.

— Mio amore, мы могли бы посмотреть город, если ты хочешь, — предложил он, и я без слов сжала его руку, давая ответ. Мы бродили по узким улочкам, проходя мимо древних мечетей и современных магазинов, где старый и новый миры сливались воедино. Аро был молчалив, но его присутствие успокаивало. Вокруг сновали дети и расхаживали торговцы. Этот город, с его самобытностью, умиротворял и заглушал душевную боль. В конце концов мы забрели на главный базар. Воздух был насыщен ароматами специй и сладостей, звуками торговли и шелестом тканей.

— Видишь что-нибудь, что бы тебе понравилось, любимая? — он придерживал меня за талию, направляя в этом хаосе. Мое внимание привлекли разноцветные шарфы и хрустальные подвески с нежными ветряными колокольчиками.

— Вот те, я бы с удовольствием взяла бы одну из них в свои покои, чтобы почувствовать тепло этой земли после нашего возвращения. — Он кивнул и, взяв меня за руку, подвел к прилавку с самыми красивыми платками.

— سيدي, سيدة, ماذا تريد? (Господин, леди, чего желаете?) — спросил торговец, тут же оказавшийся возле нас и почтительно улыбнувшийся.

— زوجتي ترغب في شراء واحدة من هذه الشالات واحدة من هذه الأجراس.. (Моя жена хотела бы себе платок и одни из тех колокольчиков) — быстро ответил Аро на арабском, заставляя торговца удивленно посмотреть на него. Я не понимала ни слова.

— أوه ، بالطبع. إذا كنت ستعذرني ، فسأساعدك في الاختيار. زوجتك جميلة ، إنها بحاجة إلى غطاء رأس مناسب. (О, разумеется. Если позволите, я помогу с выбором. Ваша жена — красавица, ей нужен подходящий платок.) — передо мной поставили зеркало, а затем торговец вынес несколько мягких палантинов, приговаривая что-то окружающим. Среди всех я увидела его — расшитый синими и золотыми цветами. Я указала на него, и торговец, одобрительно кивнув, отдал остальные мальчонке рядом, а сам аккуратно вложил ткань в руки Аро и указал на меня. Мужчина не мог прикоснуться к чужой женщине здесь. Я сняла со своей головы платок, и Аро бережно накинул ткань на мою голову и плечи.

— انظر إلى الجمال! (Взгляните, какая красота!) — Торговец рядом хлопнул в ладоши.

— Тебе нравится, дорогая? — спросил Аро, склонившись к моему уху. Я повернула голову и аккуратно поцеловала его в щеку.

— Он прекрасен! — Аро повернулся к торговцу, сказал ему что-то еще, и тот живо снял самый замысловатый и переливающийся колокольчик, протягивая его мне. В тот момент, когда Аро уже собирался оплатить то, что я выбрала, мужчина выставил перед собой руки и помотал головой, указывая рукой на меня.

— راحة البال أغلى من أي أموال ، سيدي. إذا جلبت بضاعتي زوجتك راحة البال ، فلا يمكنني تحصيل أي أموال منك. إنها إرادة الله سبحانه وتعالى. (Душевное спокойствие дороже всяких денег, господин. Если мои товары принесли вашей жене спокойствие, то не могу взять с вас денег. На то воля всевышнего.) — он быстро поклонился и скрылся в своей усыпанной узорами палатке. Аро протянул мне руку:

— Он дарит все это тебе. Говорит, что если это успокоило твою душу, то взять денег с нас он не имеет права, так что все это твое. — быстро объяснил он, снова положив руку мне на талию и взял у мальчонки красивый мешочек с колокольчиками и моим старым платком.

— Мы должны заплатить ему, я чувствую себя неправильно. — он только кивнул и указал за спину. Я повернула голову и увидела, как один из вампиров, сопровождавших нас, разговаривает с торговцем, а затем протягивает мальчику деньги за наши покупки, на которые он тут же в ближайшей палатке покупает сладости. Я слегка улыбнулась Аро, стараясь выкинуть беспокойство из головы, и быстро соединила наши губы, а затем переплела пальцы и потащила его дальше по огромному базару, пытаясь заставить рациональную реалистку во мне заткнуться. Продавец, пожилой мужчина с доброй улыбкой, в огромном тюрбане и весь увешанный традиционными украшениями, предложил нам попробовать липкие сладости, которые были популярны в этих краях: халву, пахлаву, щербет, лукум — и все это в тысяче разных вариаций и вкусов. Аро снова заговорил с ним на этом мелодичном языке, и глаза старика загорелись. Он протягивал мне все новые сладости, а я, не зная, как отказать, брала и ела, пока не стало плохо и мне не показалось, что я вот-вот лопну. Аро хихикал над выходками торговца до того момента, пока пожилой мужчина не начал протягивать и ему один кусочек за другим. А отказать ему было невозможно, все это было настолько вкусно, что даже в момент, когда от сладости уже сводило челюсть, я взяла ещё пару кусочков какой-то очень вкусной пахлавы. Мы купили множество сладостей и специй, наполнив свои руки пакетами, которые пахли смесью корицы, кардамона, мяты, шоколада, самых разных орехов и фруктов. Мы продолжили прогулку по рынку, и я заметила, что люди смотрят на нас со смесью любопытства и заинтересованности. Очевидно, в этой части города не так часто можно было встретить иностранцев.

— Это место такое самобытное, но такое умиротворяющее, — сказала я с широкой улыбкой на лице, наслаждаясь атмосферой вокруг. — Вы часто бываете здесь?

— Нет, дорогая, к сожалению, мы не бываем здесь очень часто. Последний раз, я помню, это было около тридцати лет назад, за это время этот базар значительно разросся. — Внезапно к нам подбежала маленькая девочка, не старше десяти лет, с большими глазами лани и застенчивой улыбкой. Она протянула мне букет свежих цветов жасмина, аромат которых я вдохнула полной грудью. Когда я взяла из ее рук букет, она присела в реверансе и посмотрела на Аро, махнув рукой вниз. Он наклонился к ней, встав на одно колено. Она, наоборот, привстала на цыпочки, прошептав что-то на ухо Аро. Он улыбнулся и ответил на том же языке, протягивая ей золотую монету. Она просияла, ее глаза засверкали от радости, прежде чем она убежала обратно к тому мужчине, у которого мы купили сладости. Торговец наблюдал за нами из-за своего прилавка, и улыбка не сходила с его лица. Когда девочка подбежала к нему и протянула золотую монету, он погладил ее по голове и отправил с деньгами восвояси. Аро повернулся ко мне и сказал:

— Она говорит, что аромат жасмина успокоит твое беспокойное сердце. — Я удивленно посмотрела на него. Он кивнул, его взгляд был нежным. — Люди здесь полны секретов и историй, если вы умеете слушать. — Он сделал паузу, и его взгляд скользнул по оживленной толпе. — Теперь мы можем просто отдаться этому моменту и расслабиться. Сегодня больше ничего не сможет потревожить нас. — Решено было отправиться обратно на причал, где стояла наша яхта, но уже по набережной. Море постепенно разыгрывалось. Усиливался ветер, но все еще было солнечно и жарко. На улице играла музыка. Набережная наполнялась народом, кто-то танцевал. Аро быстро убрал покупки и протянул мне руку.

— Не окажешь мне честь потанцевать со мной? — Он поклонился и протянул мне открытую ладонь. Я засмеялась и вложила свою руку в его. Музыка становилась громче по мере того, как мы приближались к центру толпы. Ритм был заразительным — смесь тропических мотивов и проникновенных мелодий, которые, казалось, пульсировали в самом воздухе, которым мы дышали. Солнце, огненный диск которого сиял в небе, отбрасывало теплый отблеск на лица танцующих, их улыбки были такими же яркими, как золотые украшения, обвешавшие их шеи и запястья. Набережная была полна красок и движения, словно полотно радости и самозабвения, нарисованное движущимися телами.

— Ты ведешь, — прошептал Аро, его глаза искрились озорством. Я кивнула, мое сердце трепетало в груди. Его рука была холодной и твердой, когда он взял меня за руку, ведя в центр. Мы нашли небольшое уединение, окруженные морем незнакомцев, и слились с музыкой воедино. Ветер трепал мои волосы, когда я кружилась вокруг него, ткань моей юбки развевалась на ветру, словно разноцветный калейдоскоп. Каждый удар барабанов отдавался в моей груди, и каждая нота, которую играл саксофонист, заставляла двигаться вновь и вновь. Смех Аро был чистым, как звон колокольчика, и он наполнил воздух, когда мы кружились и опускались в такт ритму. Другая его рука нежно лежала на моей талии, направляя меня, прижимая к себе, но в то же время давая мне свободу. Наши движения были хаотичны, но они сливались воедино, как будто мы танцевали этот танец уже тысячу раз. Это было весело. И это было именно то, что позволило мне окончательно отпустить этот день.

Солнце начало постепенно склоняться к горизонту, хотя до заката было ещё далеко. Кай, Маркус и гвардия наконец вернулись, застав нас за поеданием мороженого на палубе, и мы наконец отправились обратно на Махви. Это был трудный, эмоциональный день, мне показалось, что что-то во мне сломалось сегодня. Я впервые в жизни увидела пытки, впервые увидела королей и гвардию такими, и что-то во мне было уверено, что это не все, на что они были способны, это заставляло задуматься о том, на что они в целом готовы были бы пойти. Что-то во мне выло, пытаясь заставить меня уйти, но кто сказал, что будет легко...