Их королева

Как только мы припарковались и вышли из машин, подъехал трап, и по какой-то причине я почувствовала легкое недомогание, когда ступила на первую ступеньку. Никто еще не знал, что в тот момент все изменилось. Я пыталась расслабиться в кресле, смотря в окно. Джейн лежала головой на коленях Алека, оба близнеца приобрели страдальческие выражения лиц. Деметрий отвлекал Феликса игрой в нарды за тридцатилетним виски, Аро работал, Кай, уже четырежды обещав выкинуть Маркуса из самолета, читал «Семя желания» Энтони Бёрджесса — роман-антиутопия о мире недалёкого будущего, страдающем от глобального перенаселения и тотального контроля за жизнью каждой семьи, в то время как виновник препирательств пытался приобщить Кая к той же работе. В общем, в этом месте все было как всегда! Я пыталась раствориться в этой атмосфере, наблюдать за ними со стороны каждый раз было поразительно умиротворяюще, но не в этот раз. На душе что-то предательски беспокойно скреблось. Я сунула руку в сумку и нащупала мешочек с осколком. Все это было почти до смешного странно. Ведьма... Как это вообще возможно? Как героиня дерьмового романа, ей богу. Но ведь так не бывает! Все эти сны, поездки, нападения, похищения, потом снова нападение, побег от богов, черт возьми, схваченная чернокнижница, эти свидания, тренировки, дары, теперь это. Моя жизнь за несколько месяцев превратилась в какой-то гребаный бардак. Все это кажется достаточно нереальным, чтобы поверить в то, что я схожу с ума или вовсе вот-вот снова должна проснуться и осознать, что все это лишь плод моего богатого и нездорового воображения. Но я ведь сижу в самолёте, лечу в Египет допрашивать вампира, и все это вполне реально. Даже не знаю, что лучше: сидеть здесь сейчас или вовсе не брать трубку от отца в тот день... Слишком это все, слишком. Смогла бы я жить, если бы тогда не взяла трубку? Не знаю, если честно. Очевидно, я бы узнала, что Белла уехала, но позже. Разумеется, я бы сразу все поняла и, конечно, это не давало бы мне покоя. Но я бы не влезла в это все. С другой стороны, жалею ли я о том, во что ввязалась? Нет, абсолютно точно, нет! Пока моё сознание продолжало путаться в мыслях, я поняла, что по коже бегут мурашки от чьего-то пристального взгляда. Алек смотрел на меня, не отрываясь, очевидно, заметив, что я покинула их в своей голове.

— Ты в порядке, Stellina (звездочка)? — спросил он, поглаживая Джейн по волосам. Она смотрела в потолок, погруженная в свои мысли и легко похлопывала пальцами по руке брата. Так, у них у всех появятся прозвища для меня?

— Да, — солгала я, кладя мешочек с осколком глубже в сумку в один из многочисленных кармашков. — Просто задумалась, не обращай внимания— На заднем плане гудели двигатели самолета, стучали фигуры, перелистывались страницы. Мягкое освещение салона отражалось от полированных поверхностей, создавая безмятежную и в то же время жутковатую, словно искусственную атмосферу. Алек приподнял одну бровь и посмотрел на меня так, словно знал все, о чем я думала, а главное, понимал меня без слов, но больше ничего не сказал, к его чести, я бы все равно не смогла подобрать слов. Я снова сделала глубокий вдох и сосредоточилась на ритме двигателей, пытаясь унять суматоху в голове и очистить мысли. В иллюминатор виднелись только бесконечные пушистые облака. Раньше, я помню, когда я летала на самолетах, я всегда думала, что на них сидят ангелы-хранители, наблюдают за своими подопечными и просто прячутся от глаз людей, когда мимо летят самолеты. А еще мне всегда хотелось дотронуться до них, они казались мягкими, как сладкая вата. Такая детская фантазия, хотя и сейчас они казались почти болезненно недостижимыми, словно имеющими власть забрать переживания, согревала душу.

— Ты ведь можешь рассказать нам, ты знаешь? — спросила Джейн. — С тобой многое произошло в последнее время. Это нормально, что ты потрясена. — Ее голос вернул меня к реальности. Я отвела взгляд от бесконечной пелены и взглянула на близнецов, Алек молча кивнул в знак согласия со своей близняшкой.

— Знаешь, это бывает так странно, — начала я, не понимая, какие слова можно подобрать, чтобы не выдать ничего лишнего, ни королям о богах и об осколке, ни тем более гвардии, которые все еще жили в блаженном неведении обо всем, что произошло на самом деле. — Я просто не могу избавиться от ощущения, что я вляпалась по уши. — Что ж, подбирать слова, очевидно, не мой конек! Вампиры вокруг меня внезапно притихли и посмотрели на меня. — Я не хочу сказать, что это что-то плохое, но... — Феликс, который внимательно наблюдал за игрой, прервал меня.

— Ты думаешь, что не создана для такой жизни, сестра, не так ли? — Деметрий, игравший с ним в нарды, остановился и посмотрел на меня с искоркой любопытства в своих древних темно-винных глазах. Порой мне казалось, что я гляжу в бездну, когда смотрю в глаза вампиру. Они все вроде красные, но каждая пара на самом деле была своего цвета и отражала всю суть вампира, которому она принадлежала.

— Я не знаю, — призналась я так тихо, как мне хотелось, чтобы слышала только я сама. — Просто... все происходит так быстро. Сны, похищения, история с ведьмой, а теперь еще и эта миссия в Египет. Это кажется неправильным, вот что! Будто что-то происходит, но это не добавляет ясности, а только путает сознание еле больше — Джейн выпрямилась, ее глаза были полны беспокойства. На самом деле, они все. Почему мне так сложно было говорить об этом? Потому что я чувствую себя слабой, когда говорю об этом, вот почему! Ненавижу жаловаться, плакать, терпеть не могу жалость. И потому, что довериться сложно. А вдруг... что? Что меня так пугало? Я боялась быть преданной, боялась, что мою собственную слабость могут использовать против меня.

— Но ты ведь не одинока, не так ли? Мы все здесь, чтобы поддержать тебя. Помни об этом, когда одолевают такие мысли, Uccellino (маленькая птичка), — это вновь был Деметрий. — Просто почувствуй свободу в ветре, прислушайся к его шепоту, вдохни полной грудью, как в жизни.

— Да, — вмешался Алек, — мы прошли за эти столетия столько, что кажется, не должны были даже едва остаться в живых, но вот мы здесь, и да, Деметрий прав, осознание свободы и возможностей рано или поздно захватит тебя, от этого простора станет легче. — Я кивнула, принимая их слова как утешение.

— Спасибо. Это просто... Я не знаю, что делать со всей этой новой информацией. Мир вокруг меня словно сошел с ума с одночасье. — Кай оторвался от книги, и на его губах заиграла улыбка.

— Добро пожаловать в наш мир, mon amour (любовь моя), здесь реальность всегда была более странной, чем можно придумать в самых сумасшедших сюжетах книг. — Близнецы обменялись понимающими взглядами.

— К этому привыкаешь со временем, но привыкаешь. И ты привыкнешь, sorella (сестра), — пожал плечами Деметрий. — Хотя на самом деле, это никогда не будет легко.

— Как и что-либо другое, но сдаться - значит самолично отпустить то, что могло оказаться в твоих руках, — пробормотал Кай, закрывая книгу и откладывая её в сторону — И помни, мы пройдём через это вместе и выйдем победителями, в конце концов, у нас есть то, ради чего стоит бороться.— Их слова ободрения помогли, но тяжесть моей новой реальности осталась. Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза, пытаясь успокоиться. Мягкое покачивание самолёта в воздухе действовало успокаивающе, резко контрастируя с хаосом моих мыслей. Мы летели дальше, я прокручивала воспоминания в своей голове, взгляд зацепился за кольцо. Пока я ещё не расставалась с ним. Иногда мне казалось, что кулон клана на груди и это кольцо забирали тревоги и грели. Камни переливались, отражая свет солнца. На языке завертелись слова Гекаты: печати обоих миров, обряд подношения, силы, готовые прийти за тобой. Мне нужно было следить за осколком. Он всегда должен был оставаться со мной. Я выудила из сумки книгу «История магии и ведьм», открыла оглавление и нашла большой раздел «Раскол магического мира и войны за главенство» и, найдя нужную страницу, погрузилась в текст:

15 000 лет до нашей эры.

Отсюда всё и началось. Примерно в то же время боги, спустившиеся на землю, которая уже существовала до них миллионы лет, послали в этот мир частички себя, наделив их магией и неосознанно запустив процессы, которые уже никогда невозможно было бы остановить. Первая ведьма, Лилит, была создана, нет, не Богом для Адама, забудьте эту чушь, первая ведьма была создана из огня богиней-покровительницей Гекатой. Рождённый в адском пламени извергающегося Везувия зверь восстал из пепла сквозь раскалённую лаву и предстал перед своим создателем. Геката одарила её своей магией, став прародительницей и матерью всего сверхъестественного в нашем мире. Лилит заколдовала воду, превратив её в самых чистых существ — нимф и русалок. Она доверила им ту часть планеты, до которой никогда бы не смогла добраться самостоятельно, боясь потушить своё пламя. Морские глубины, населённые тысячами, миллионами существ, были неподвластны королеве огня. Она искала маленьких девочек. Как можно моложе, чтобы их умы ещё не успели потемнеть и извратиться, а потом ночью она целовала их в лоб, оставляя в их волосах светло-рыжую прядь, а в их глазах этот ярко-зелёный отблеск. Она отдавала им часть своей силы, ожидая, когда они найдут её, чтобы овладеть своими собственными силами позже. Лес был населён детьми Луны, созданиями её собственной дочери. Лилит изучала магию и узнавала всё больше и больше о своих способностях, влиянии и силе, которые она обрела.

На заре цивилизации

Влияние Лилит росло с каждым днём, и мир начал меняться. Число её потомков росло, и в конце концов они  распространились по всему земному шару, каждый из них оставил свой уникальный след в землях, которых коснулся. Некоторые из них стали великими лидерами, используя свои таланты, чтобы определять судьбы целых народов. Других, однако, боялись и на них охотились, а их магию не понимали те, кто не мог понять её истоков. Именно в период расцвета первых великих цивилизаций Лилит встретила Энки, шумерского бога мудрости и созидания. Энки увидел потенциал в творениях Лилит и предложил ей сделку: в обмен на её знание о божественной искре он дарует ей и её сородичам бессмертие. Лилит согласилась, таким образом дав своим потомкам возможность получить высший дар, как казалось, время. Ведьмы стали самыми почитаемыми существами. Люди поклонялись им. Они приносили исцеление, мудрость, знания — всё, чего только желали люди. Свет, который они несли, был подобен солнечному свету, такой же чудесный и животворящий. Это также был рассвет их магии.

Первая война ведьм

Но с силой приходит конфликт. По мере того, как потомки Лилит набирали силу, их эго и амбиции росли. Началась первая война ведьм за контроль над недавно открытым городом Атлантидой. Некоторые считали, что это был бастион для их рода, место, где они могли жить в мире, вдали от любопытных глаз смертных. Другие рассматривали это как награду, на которую можно претендовать, как инструмент контроля над низшими существами, которые снуют по земле. Война бушевала веками, сама структура реальности подчинялась воле этих древних существ. Город, который когда-то сверкал, как драгоценный камень, превратился в поле битвы, целью которой было уже не господство, а выживание и равенство. Лилит поддалась, споткнулась на мгновение, одурманенная силой, за что была жестоко наказана. Она сошла с ума и больше не могла контролировать мир ведьм. Смертные жители, попавшие под перекрёстный огонь, были либо порабощены, либо уничтожены. Сами боги заметили это и вмешались, опасаясь, что война зайдёт слишком далеко и ведьмы разрушат тот самый мир, который они создали. Светлые ведьмы и все упоминания о них в памяти людей были стёрты, а тёмные были полностью изгнаны, как и Лилит. Столица магии была затеряна, стёрта с карт, а после разрушена и похоронена в толще воды.

Пробуждение

2000 лет до нашей эры

Тысячи лет спустя слухи о древнем конфликте сохранились, глубоко похороненные в забытых текстах и воспоминаниях тех, кто пережил падение Атлантиды. Молодая девушка по имени Гвиневера выросла в маленькой деревушке в Афинах. Сама того не подозревая, она несла в себе наследие Лилит. Когда ей исполнилось шестнадцать, вокруг неё начали происходить странные события: пожары, которые возникали без всякой причины, предметы, которые двигались сами по себе, и шёпот ветра, который могла слышать только она. Жители деревни стали подозрительными, их страх перед неизвестным разжигал пламя подозрений. В одну роковую ночь, когда она лежала в своей постели, красная прядь в её волосах засияла жутким светом, и она услышала голос, который, казалось, эхом пронёсся сквозь века, зовущий её по имени. Это был голос Гекаты, который вёл её, рассказывая о её наследии. Она сказала молодой, да что там говорить, самой юной наследнице тёмной семьи, что ей суждено стать светлой. В ту ночь Геката познакомила её с её предками. Никто из них не смог принять светлую девушку. Гвиневера была изгнана в тот же день, и у неё не было возможности вернуться. Она вернулась в свои родные Афины, но там что-то изменилось. Город погрузился во тьму и беспокойство. Прошло почти 800 лет, прежде чем всё встало на свои места.

Зарождение нового мира

1360 год до нашей эры

Случился неурожай, а те немногие припасы, которые были у горожан, исчезали с невероятной скоростью. Но в конце концов молодой наследник нашёл виновника. Однажды в городе она увидела её — Вариду. Тёмная, злая, могущественная, она проникла в покои юного наследника. Её сын был виновен! На самом деле Варидэ не была старухой, но она, как и все ведьмы, платила жизнью за каждое своё деяние, тёмные силы больше не могли жить вечно. Таково было повеление богов! В ту ночь всё изменилось, и появился новый вид — вампиры. Гвиневра, будучи последней светлой в своём роде, с разрешения Гекаты подарила первому вампиру три дара — он мог обратить любого, сделав кого-то похожим на себя, он мог овладеть одним даром, который отличал бы его от других, у него могла быть пара, его идеальная половинка.

Смена власти

1200 год до нашей эры

Влияние и численность вампиров росли с невероятной скоростью. Люди, захватившие власть над морем, истребили русалок и нимф. Магия начала постепенно покидать землю. Океан затих, реки перестали петь, вода больше не подчинялась воле светлых ведьм. Мир менялся, и Гвиневера чувствовала это каждой клеточкой своего существа. Равновесие было нарушено, связь между землёй и божественным была разорвана. Тёмные силы одержали победу, и это была победа, которая дорого обошлась миру.

Тёмные времена

Гвиневера скиталась по земле в поисках ответов, способа восстановить утраченное равновесие. На сердце у неё было тяжело из-за своего наследия и осознания разрушений, которые причинил её род. Каждый шаг, который она делала, приближал её к пониманию истинной природы её силы и судьбы её рода. Земля была бесплодной, урожай становился всё скуднее, а люди страдали. Было ясно, что война между ведьмами привела к таким последствиям, которые было нелегко исправить. Русалки и нимфы были полностью уничтожены. Тёмные ведьмы убивали светлых, пытали их, забирали их силу и заставляли присоединиться к ним.

Затмение.

1000 год до н.э. Умирает Дидим Вольтури. На севере дакийцы становятся правящим кланом вампиров. Жестокие, они похищали, насиловали, порабощали и уничтожали деревни. Из-за гор трупов появились вредители и болезнетворные микроорганизмы. Люди начали искать способы уничтожения вампиров. Начинается первая массовая охота на потусторонних существ.

500 год до н.э.

Белые ведьмы почти полностью утратили связь с реальностью. Боги отклонили просьбу о помощи, Геката взяла под своё крыло Лилит и почти сотню белых ведьм, ни одна из которых, к сожалению, не выжила. Началась первая война с вампирами. Одна из самых кровавых и смертоносных. В конце концов, после столетия борьбы дакийцы потерпели поражение. Вольтури стали правящим кланом, а итальянская Вольтерра — столицей могущества. Ведьмы заключают с вампирами договор о перемирии, позволяющем светлым ведьмам жить под охраной вампиров на территории Италии.

400 год до н.э.

Были введены первые законы для вампиров. Запрещено создавать армии новорождённых, запрещено создавать многочисленные шабаши, запрещено создавать Бессмертных детей, запрещено показываться людям, запрещено раскрывать тайну вампиров кому бы то ни было. Запрещено содействовать нарушению любого из законов. Лжесвидетельство запрещено. Запрещается открыто охотиться и убивать в больших количествах. Запрещается оставлять новорождённого без присмотра и не посвящать его в законы мира вампиров. Появилось много недовольных, дакийцы попытались вернуть себе власть, и началась вторая война. Северные вампиры пытались одержать победу над тёмными ведьмами. Нападение возле Вольтеры. Дитя Луны, посланное Владимиром, практически убивает Кая де Вольтури. Издаётся новый закон, запрещающий общение и любые контакты с детьми Луны, а также запрещающий прятать этих существ. Неповиновение карается казнью

От 438 года нашей эры

При римском императоре Феодосии был принят кодекс «Новых законов», известный как «Кодекс Феодосия», закреплявший институт борьбы с ересью, а также провозглашавший смертную казнь для всех еретиков и вероотступников. Начинаются массовые гонения. Этот период позже назовут началом Святой Инквизиции. В 430 году началась Афинская чума, заставившая пришедший к власти клан бросить силы на помощь собственной родине. В 541 году началась первая страшная эпидемия, накрывшая весь мир – Юстинианова чума, каждый день уносившая жизни 5 и более тысяч человек. Процветало бесконтрольное распространение темных магических эликсиров под видом чудодейственных лекарств.

600 год нашей эры

Гвиневра скончалась, передав свой дар наследнику. Клан, базирующийся в Каире, бросает вызов Вольтури. Начинается египетско-итальянская война. В конце концов египетский клан и все его союзники был полностью уничтожен. Глава клана, Амун, находится в бегах. Существует запрет на создание кланов численностью более 15 вампиров. О появлении каждого новорожденного следует немедленно сообщать в столицу. Темные ведьмы создают 6 темных артефактов. Три попадают к Вольтури почти без промедления: диадема, книга и лира. Еще три бесследно исчезают: кольцо, кинжал и флейта. Оставшиеся в живых белые ведьмы начинают поиски. На севере впервые рождается мальчик, обладающий магией. Но его убивают, он не успевает прожить и 30 лет. Все еще продолжается ряд нападений детей Луны на вампиров. Попытка нападения на замок Вольтури оборачивается катастрофой. Клан объявляет охоту и геноцид детей Луны. Начинается самая масштабная охота в истории.

На дворе 1478 год.

Инквизиция в самом разгаре. Гонения достигли своего пика. Вольтури договорились с Папой Римским Климентом VII об охоте не только на ведьм, но и на любых других сверхъестественных существ. Темные ведьмы используют эту возможность для укрепления своей власти. Они прячутся среди смертных, влияя на церковь, знать и простых людей. Клан Вольтури, ныне известный как правящий ковен Вольтури, становится самым могущественным и влиятельным в мире нежити. Люди начинают искать признаки Лилит в девушках, ловят и сжигают каждую из них, пытаясь как можно скорее избавиться от возможной опасности. Эпидемии захлестывают мир, уничтожая треть населения земли. Ведьмы активно пытаются найти лекарства, и магия исцеления начинает набирать обороты, давая начало человеческой медицине. Дети Луны полностью истреблены.

Эпоха великих географических открытий, стремительное развитие медицины, науки, технологий заставляет нежить уходить в тень. Ведьмы находят свое пристанище в гротах садов Боболи. Проходит достаточно времени вплоть до следующей войны. 1820 г. Вампир по имени Бенито создает новорожденную армию. Начинается Южная война, унесшая жизни многих. Война длится десять лет, за это время забирая жизни огромного количества вампиров. Белые ведьмы покинули священные гроты в садах Боболи, уйдя в неизвестном направлении.

Эпоха перемен

1986 г.

В США рождена девочка-носительница дара, связанная узами с тремя правителями потустороннего мира. С этого момента начинается новая эра магии.

Я быстро пробежалась глазами по последним строчкам. Там было описано всё, что происходило с нами за последнее время. Какого черта? Я перевернула следующую страницу, но она оказалась пуста, я снова вернулась на предыдущую страницу, а затем вновь перевернула. На той, что еще секунду назад была пуста, начал появляться текст. Эта книга писалась сама с собой. Вот что происходило. Я захлопнула её и живо убрала поглубже в сумку, нельзя было, чтобы кто-либо видел её.

— Все в порядке? Ты убрала эту книгу так, будто она убила всю твою семью, сестра, — я подняла голову и посмотрела в глаза Феликсу.

— Да, всё в порядке, просто все ещё немного волнуюсь, так что сложно читать сейчас. Это немного раздражает, — я живо отвернулась к окну, стараясь не выдать своей лжи. За окном блестело море. Несколько мгновений спустя Маркус вышел из кабины пилота с телефоном в руке.

— Мы начинаем снижение, — объявил он спокойным, но твердым голосом, — Ибрагим ожидает нас раньше запланированного срока. Сначала мы поговорим с ним. — Все кивнули в знак согласия, но напряжение в салоне было ощутимым. По мере того как самолет снижался, огни Каира становились все ближе, вытягиваясь подобно сверкающей змее в пустыне. Когда мы приземлились, воздух был горячим и сухим, что резко контрастировало с прохладой в самолете.

— Добро пожаловать в Каир, любимая, — Аро обнял меня за талию. Мы вышли из самолета и направились по ярко освещенному аэропорту, осматриваясь в поисках каких-либо признаков неприятностей. Я натянула солнечные очки на нос, но даже они не спасали от яркости слепящего солнца. Воздух был насыщен ароматом специй и отдаленным бормотанием незнакомого языка. Ибрагим ждал нас в вестибюле, одетый в белые брюки и рубашку. Его глаза были пронзительно-голубыми, и когда они встретились с моими, я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Он был вампиром, но с такой внешностью, что издалека его было не отличить от человека.

— Добро пожаловать, господа! — он склонился, — Моя госпожа, я рад наконец с вами познакомиться, — он поцеловал мое запястье, вновь поклонившись. Губы растянулись в ослепительной улыбке.

— Я тоже рада познакомиться с тобой, Ибрагим, — сказала я с теплой улыбкой.

Деметрий шагнул вперед, и его лицо озарила яркая, почти сияющая ухмылка.

— Мы так давно не виделись, Ибрагим, старый друг, — сказал он, обнимая вампира и похлопывая его по плечу.

— Действительно, Деметрий, — ответил Ибрагим, и его голос был мягок, как тончайший шелк. — А ты, Алек, брат мой, я вижу, как всегда невероятно сдержан, — он кивнул в сторону одного из близнецов, они пожали друг другу руки, так же соприкоснувшись плечами. Джейн подошла следом, протягивая руку:

— Давно не виделись, Ибрагим, — тепло сказала она, и его лицо просияло, когда он взял ее руку и нежно поцеловал.

— Джейн, أختي (сестра моя), красавица ночи, — пробормотал он. Феликс, как всегда очаровательный, улыбнулся и шагнул вперед:

— А ты, Ибрагим, как всегда любезен, — сказал он, и они рассмеялись вместе, и смех у них был такой же теплый, как воздух снаружи. Было ясно, что у них общая история, их связывали совместные сражения и долгие годы. Я настроилась на их узы. Они были пропитаны взаимным доверием, теплом и почти семейным родством.

— Ты в порядке, Η Ελληνίδα θεά μου (моя греческая богиня)? — Маркус положил руку мне на талию, прислонив к своей груди.

— У меня дурное предчувствие, Маркус, — проговорила я в ответ. — Ненавижу так себя чувствовать, но ничего не могу с собой поделать, эта тревога воет во мне, как сирена. — Я чувствовала, как она сжимает меня в тиски.

— Я уверен, дорогая, всё будет хорошо, а если нет, то мы справимся с этим, что бы ни случилось, — прошептал он. Джейн взяла меня за руку и нежно сжала, проходя мимо к выходу. Я легко улыбнулась ей в ответ, а затем прислонилась к груди обнявшего меня Маркуса, получая невероятно нужное успокоение от легкого холода, окружившего меня. После этого теплого приветствия мы взяли свои чемоданы и покинули прохладный аэропорт, вновь окунувшись в горячий, пропахший пряностями воздух Каира. На парковке нас уже ожидал шикарный микроавтобус.

— Расскажите мне, что с вами произошло за это время, друзья. И, конечно, мои господа. Я рад вас видеть, каким бы милым и приветливым ни был Каир, я скучаю по родным знакомым залам Вольтерры, — сказал Ибрагим, усаживаясь в кресло напротив нас. Я откинулась на спинку кресла, обнятая Марком, и положила ноги на колени Каю, пока Аро договаривал с кем-то снаружи. Деметрий начал говорить:

— Не представляешь, сколько всего произошло за последнее время! Помимо того, что в нашей жизни появилась Ева, и, кстати, наша с Феликсом младшая духовная сестра, можешь нас поздравить, мы успели столько всего пережить. Думаю, обо всём ты в общем знаешь, но как это было — это нужно было видеть своими глазами. Мне казалось, что к концу всего я поседею и буду первым вампиром, который всё-таки смог постареть. Думаю, ни у одного меня было такое ощущение. Кроме того, Джейн нашла свою пару, Алек и Рената, и мой брат и Хайди наконец достали головы из задниц. В общем, теперь среди них всех я один холост! А ты бы знал, сколько вампиров появилось в клане... — В общем, разговор потёк своим чередом, гвардия болтала со старым другом. Мы отъехали от аэропорта, в окнах проплывали пальмы и барханы, пока наконец на горизонте не показалось море.

— Яхта, что отвезёт вас с материка, уже готова. Мы подготовим всё, завтра вы сможете встретиться с пойманным вампиром, — слова Ибрагима прервали беззаботную болтовню, вернув нас к реальности. Поездка на побережье прошла более непринужденно, каждый из нас был погружен в мысли о том, что ждет нас впереди. Когда мы подошли к причалу, нас ждала элегантная яхта, мягко покачивающаяся на воде, залитая солнечным светом. Вода переливалась в лучах, как бриллианты. Соленый воздух резко контрастировал с пустынной жарой, которую мы оставили позади, а шум волн, бьющихся о борт лодки, наполнял окрестности ритмичной мелодией.

— Встретимся завтра на этом же месте, — сказал он, помогая загружать чемоданы.

Мы поднялись на борт яхты, и двигатель с ревом заработал. Ветер трепал мои волосы, солнце продолжало слепить глаза. Прохладный морской бриз был желанной передышкой от изнуряющей жары. Я сидела на палубе, наблюдая, как город исчезает вдали, и испытывала смесь волнения и страха. Феликс сел рядом со мной, положив руку мне на плечо.

— Ты в порядке, сестра? — спросил он. Я положила голову ему на плечо.

— Просто пытаюсь свыкнуться со всем, — ответила я, наблюдая, как исчезает береговая линия. — Итак, какие у нас планы на завтра? — Феликс откинулся на спинку кресла, щурясь от солнца.

— Мы встретимся с Ибрагимом пораньше, соберем кое-какие сведения, а затем отправимся на остров, где держат вампира. Всё должно быть просто, но вы знаете, как это бывает.

— Вы будете его пытать? — спросила я, поворачивая к нему голову и заглядывая в глаза. Улыбка Феликса угасла, и он заметно помедлил с ответом.

— Мы сделаем то, что должны, сестра, — серьезно сказал он. — Но мы постараемся получить необходимую информацию, не причиняя ненужной боли.— я слегка кивнула в ответ

— Это хороший план, но я все еще нервничаю, — призналась я, крепче вцепившись в перила. Морской бриз был освежающим, но не мог снять тяжесть с моего сердца. — Мне кажется, что что-то определенно идет не так.

— Ты, наверное, просто слишком много об этом думаешь, — сказал Деметрий, садясь рядом со мной с другой стороны. — Мы бывали и в худших ситуациях, помнишь?

— Я знаю, — пробормотала я, — но на этот раз всё по-другому. — Я не могла понять, что именно, но что-то было не так. Возможно, это была серьезность ситуации или непредсказуемость вампира, которого мы собирались допросить. — Кто знает, к чему это все приведет. Уже столько всего случилось. Вдруг мы потеряем кого-то... эта мысль не покидает меня изо дня в день. Я боюсь.— сдаваясь выдохнула я

— Тебе позволено быть такой, сестра, — сказал Феликс, не сводя с меня глаз. — Но помни, мы с тобой. И мы не позволим, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Спасибо, правда, всем вам, — сказала я, оглядывая их, чувствуя тепло связи с ними. Дем сжал мою руку, а Фел слегка кивнул мне в знак поддержки. — Но что, если я облажаюсь? — Феликс усмехнулся.

— Ты этого не сделаешь, — сказал он с уверенностью, которая заставила меня улыбнуться. — Но даже если ты это сделаешь, мы будем прямо здесь, где-нибудь позади тебя, чтобы поймать тебя.

—Деметрий откинулся назад, все еще держа меня за руку, и сжал мое плечо.

— Мы семья, — сказал он. — А семьи держатся вместе. — Феликс кивнул в знак согласия.

— Кроме того, ты ведь не тот, кто пойдет на допрос, не так ли? — Он подмигнул. — Для этого мы здесь и находимся — для тяжелой работы.

— Но что, если это дойдет до меня? — настаивала я. — Что, если есть что-то, что могу сделать только я? — Я отчаянно пыталась не думать об этом, но головоломка не укладывалась у меня в голове, и это царапало и раздавливало мой мозг, как болезнь, отравляя мои мысли. Всего этого было слишком много. Феликс обнял меня за плечи.

— Мы прикроем тебя, что бы ни случилось. Ты не одинока в этом. — Его слова были как бальзам на душу. Деметрий кивнул, его глаза были серьезными.

— Теперь ты часть нас, Uccellino (птичка), — сказал он. — Мы все в этом вместе. — Прогулка на лодке была смесью беззаботного подшучивания и напряженного ожидания. Парни потчевали нас историями о своих прошлых охотах, в их голосах слышалась смесь волнения и серьезности ситуаций, с которыми они сталкивались. Джейн внимательно слушала, часто переводя взгляд на Алека, который стоически сидел рядом с ней, положив руку ей на колено. Их двоих не так часто посылали на чересчур опасные миссии, они были почти бесполезны, если дело доходило до драки, да и рискованно было отправлять их в пекло, их дары были ценнее. Маркус прислонился к перилам, устремив взгляд на горизонт, погруженный в свои мысли. Кай молчал, водя большим пальцем по обложке своей книги и слушая. Аро направлял яхту все ближе к Махви, пока вдали не показались пальмы и большая вилла на берегу.

— Дом, милый дом, — пробормотал Маркус, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на улыбку.

— Надо отдать тебе должное, у тебя есть чувство юмора, — сказал Кай, глядя поверх книги на приближающийся остров. — Каждый раз, когда мы оказываемся здесь, ничего хорошего не происходит.

— Это место, с другой стороны, единственное, что помогает нам оставаться в здравом уме на этой работе, — с ухмылкой ответил Деметрий, проследив за взглядом Кая, направленным на виллу.

— Итак, какова история этого места? — спросила я, любопытство взяло верх, когда мы приблизились к пышному острову.

— Каким-то образом они так сильно меня достали, что, за неимением лучшего варианта, я купил остров, чтобы спрятаться от них, любовь моя, — сказал Кай, откладывая книгу, которую он закончил читать, в конце концов подошел ко мне и притянул к себе для нежного поцелуя.

— Мы купили его, чтобы следить за Египетским ковеном, этот псих никуда бы не делся от нас, — усмехнулся Маркус, встретившись со мной взглядом.

— Но дело не только в этом, — добавила Джейн, прижимаясь к Алеку. — Это еще и наше маленькое убежище, место, где мы можем расслабиться и быть самими собой, не опасаясь, что за нами наблюдают. Ну, и время от времени прятаться от дел.

— Это звучит как сказка, — сказала я, улыбаясь ей. — Это место похоже на рай! — разглядывая отчетливо видимый остров. Он был действительно прекрасен. В конце концов мы пришвартовались у причала, Кай подхватил меня на руки, вынося на твердую землю. Меня все еще немного покачивало, так что я просто положила голову на его плечо, слегка придерживаясь одной рукой за его шею, и прикрыла глаза, пока он нес меня по причалу к острову. На улице были приятные, в отличие от города, 24 градуса, нас обдувал легкий морской бриз, покачивающий пальмы, казалось, покрывающие весь остров целиком одним большим зеленым ковром. В конце концов он поставил меня на землю. Я тут же сняла босоножки, зарываясь голыми ногами в нагревающийся песок, чувствуя, как по коже пробегают мурашки. Я запрокинула голову, позволяя солнцу целовать мою кожу. Отвлекшись от реальности на секунду, я почувствовала руку, обвившуюся вокруг моей талии, и легкий поцелуй в щеку. Это был Аро.

— Мы отнесем вещи в дом, наслаждайся, amata (любимая), — прошептал он. Я повернула голову к нему и легко соединила наши губы. Его рука сжалась, словно он собирался притянуть меня ближе, но уже через мгновение исчез, оставив меня на пляже. Я подошла к краю воды. На море был почти штиль, легкие волны захлестывали берег, покрывая ноги приятно прохладной водой, настолько, что сразу же захотелось окунуться, но идти на виллу и распаковывать чемодан было лень, так что, недолго думая, я стянула легкий костюм, отбросила его вместе с босоножками в сторону на песок и вошла в водную гладь. Соленая вода неприятно пощипывала ранки, но это настолько незначительно, что уже через мгновение я забыла о них, и просто легла на воду, позволяя потоку управлять моим телом. Вокруг кружили маленькие рифовые рыбки самых разных цветов, заплывшие дальше от своего убежища. Пробыв в воде некоторое время, я наконец сошла на берег и, ни о чем не беспокоясь, легла на горячий песок. Запах моря и шум волн создавали безмятежную симфонию, которую я давно не ощущала. Я закрыла глаза и позволила себе расслабиться, сосредоточившись на комфорте момента. Это было краткое избавление от тревожных мыслей, которые преследовали меня, шанс перевести дух перед бурей, которая, казалось, вот-вот разразится. Вскоре ко мне присоединились Алек и Джейн, их смех разносил легкий ветерок. Алек посмотрел на меня и подмигнул, прокричав на все побережье:

— Не сгоришь, госпожа?!— а затем снял рубашку и нырнул в море. Джейн сидела рядом со мной, ее рука гладила песок, создавая узоры, понятные лишь ей, кончиками пальцев.

— Разве это не чудесно? — спросила она, и ее голос был полон тихой радости и умиротворения. Я кивнула, чувствуя, как уголки моих губ растягиваются в улыбке. Это было действительно прекрасно, разительный контраст с хаосом, который мы оставили позади. Феликс и Деметрий решили присоединиться к нам, я смеялась до слез, когда они брызгали друг в друга водой и кричали. Взрослые дети... хотя, по сути, они и правда были детьми, близнецы уж точно. Я наблюдала за ними с берега, загорая, пока, наконец, Джейн не оставила парней в воде и вновь не присоединилась ко мне на песке.

— Знаешь, у нас ведь никогда не получится оставить все так, да? — сказала я Джейн, устремив взгляд за горизонт.

— Что ты имеешь в виду? — Она посмотрела на меня, в ее глазах отражался блеск океана.

— Это, — сказала я, обводя рукой окрестности. — Просто... быть нормальными, я думаю. Без всей этой опасности и суматохи. Наверное, я бы хотела просто... знаешь, семью, настоящую, родить ребенка, состариться вместе... — я оглянулась на дом, где были мои партнеры. — Но, с другой стороны, я бы никогда не встретила их и вас, если бы это было так.

— Жизнь — странный танец, не так ли? — сказала Джейн, ложась рядом со мной и закрывая глаза. — Но я думаю, что у нас все хорошо, учитывая все, через что мы прошли. И у нас действительно есть семья, прямо здесь. — Она кивнула в сторону вампиров, резвящихся в волнах. — Кроме того, старение переоценивают. — Мои братья вышли из воды, смеясь и стряхивая с себя капли, как пара мокрых собак.

— Вы двое такие серьезные, — поддразнил нас Деметрий, опускаясь на песок рядом с нами. — Вам следует попробовать жить настоящим моментом. Мы в этом потрясающем месте, прямо сейчас и все вместе. И сегодня здесь нас не достанут румыны или ведьмы, или кто-либо еще. Мы просто здесь и можем позволить себе выдохнуть.

— Вы просто большие дети, вот и вся разница! — проговорила Джейн, пихая Дема в плечо. Они начали в шутку драться и кидаться друг в друга песком, пока мы все не оказались в эпицентре песчаной бури. Маркус вышел из виллы с бутылкой шампанского и подносом тропических фруктов. Он был похож на греческого бога, а за его спиной садилось солнце, отбрасывая теплый отблеск на его мраморную кожу.

— Мы подумали, что нам всем не помешало бы немного отпраздновать, — сказал он с улыбкой, которая заставила меня забыть о заботах завтрашнего дня. Кай и Аро пришли мгновением позже и, выпив по бокалу «за успех», мы снова решили искупаться, чтобы охладиться, хотя они скорее очиститься, ведь не чувствовали разницы температур. Вода была восхитительной температуры, не слишком холодная, но и не слишком теплая. Мы плескались и играли, и на мгновение было легко представить, что мы просто компания друзей на каникулах. Алек и Джейн подплыли к нам, их глаза сияли от радости.

— Знаешь, давненько у нас не было такого свободного времени, — сказала Джейн, лежа на спине в воде. — Нам следует делать это почаще. — Я ощутила колыхание воды рядом с собой, Джейн куда-то делась, я повернулась и увидела Аро перед собой. Тепло улыбнувшись и наклонив голову в бок, я шагнула в раскрытые объятия, уперев лоб в его плечо и обняв руками шею.

— Нравится здесь, любимая? — спросил он так, как будто у меня не было вариантов ответа.

— Конечно, это просто чудесно. Я бы хотела, чтобы так было всегда, — прошептала я, наблюдая, как небо превращается в полотно красных, оранжевых и пурпурных тонов.

— Это возможно, — пробормотал Аро, нежно обнимая меня. — Если мы этого добьемся. — Мы плыли, казалось, несколько часов, прохладная вода смывала городскую грязь и груз наших страхов. Даже вампиры, несмотря на то что им не нужно было дышать, время от времени всплывали на поверхность, чтобы посмеяться или пошутить. Мои братья, вечно соревнующиеся, устроили заплыв наперегонки в дальний конец бухты, от их гребков в нашу сторону летели брызги воды. Алек и Джейн лениво плавали неподалеку, переплетя пальцы, и с веселыми улыбками наблюдали за проделками напарников. Маркус прислонился к пирсу, потягивая из бокала темно-красную жидкость, его глаза не отрывались от меня, молчаливое обещание защиты, пока я не увидела Кая, крадущегося за его спиной.

— Он этого не сделает! Да ведь? — спросила я, глядя на картинку, в то время как Аро захихикал, готовый увидеть шоу. Маркус, очевидно, что-то услышал и повернул голову, но слишком поздно: Кай с громким воплем столкнул его вместе с бокалом в море. Правда, не рассчитал скорость, поскользнулся на сыром дереве и на заднице съехал вслед за Маркусом в воду. Хотя уже через секунду оба всплыли, Кай хмуро выплюнул воду, а затем с таким же громким воплем пытался сбежать от не слишком довольного Маркуса. Звук нашего смеха был как бальзам на душу, это был момент умиротворения, которого я давно не испытывала. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в огненные тона, а воздух становился все прохладнее. Мы вышли из воды, и я взяла у Алека полотенце, слегка дрожа от прохлады, и завернулась в него, наблюдая за разворачивающейся передо мной сценой. Было решено перенести пир обратно на виллу, куда я в конце концов и отправилась... будучи внесенной Каем. Внутри дом был огромен: три этажа вверх, с парадной лестницей. Стены были украшены картинами с древнеегипетскими мотивами, а пол устлан замысловатыми персидскими коврами. Мебель была сделана из темного полированного дерева, а в центре комнаты стоял большой обеденный стол, окруженный стульями с высокими спинками. В углу стоял рояль, на котором, как я предположила, Аро играл много раз. Панорамные окна на веранде были распахнуты настежь, впуская прохладный вечерний воздух.

— Пойдешь к себе перед ужином или сразу останешься здесь? — Кай спросил, все еще держа меня на руках.

— Думаю, я бы хотела смыть с себя песок и соль перед тем, как садиться ужинать, — этого явно было достаточно. Он оттолкнулся от земли, заставляя меня завизжать, и в следующий момент поставил на ноги перед дверью на третьем этаже. — Я так понимаю, в этом доме игнорируют лестницы? — и мы засмеялись. Я подошла и открыла дверь. Внутри меня ждала небольшая красивая деревянная спальня с выходом на балкон и видом на море. Над кроватью и зеркалом висели ракушки, в углу стояли плетеные столик и кресло. Мой чемодан лежал на полу, а сумка стояла на кровати поверх плетеного пледа в стиле бохо. Я повернулась обратно к Каю.

— Нравится? — я подошла и положила руки на его плечи.

— Это потрясающе, я уверена, что уже люблю это место, — он легко притянул меня к себе за талию, увлекая в мягкий поцелуй. Руки блуждали по телу, пуская волны мурашек по коже. Кай отвел меня в ванную, и как только мы остались одни, он прижал меня к стене.

— Знаешь, я хотел сделать это весь день, — прошептал он мне на ухо, его дыхание щекотало мою кожу. Его руки скользнули вниз по моей спине, и я почувствовала, как его тело прижалось к моему. Мое сердце бешено заколотилось, когда его губы нашли мою шею, нежно целуя и покусывая. Я обвила руками его шею, притягивая его ближе, наслаждаясь ощущением его клыков, прикасающихся к моей коже. Он прислонился своим лбом к моему, сосредоточенно закрыв глаза. — Особенно после того, как я увидела тебя и Маркуса утром.

— И что же теперь? — прошептала я хриплым от желания голосом. Его глаза распахнулись, на губах заиграл намек на ухмылку. Он отступил назад, оглядывая мое мокрое, полуодетое тело.

— Теперь самое время это исправить— сказал он, понизив голос на октаву. Он мягко взял меня за руку и повел в душ, сбрасывая с нас остатки одежды и полотенца. Когда мы вошли, на нас обрушились потоки теплой воды, и нас сразу окутал пар. Кай потянулся за шампунем, не сводя с меня глаз, пока намыливал мои волосы. Напряжение стало ощутимым, когда его руки опустились мне на плечи, нежно массируя их. Кожа покраснела от солнца, она горела в тех местах, где трение было максимальным. Мое сердце бешено колотилось, когда кончики его пальцев выводили узор на моей коже, двигаясь от шеи к плечам и обратно, расслабляя мышцы и развязывая узлы. Он наклонился ближе, обдавая холодным дыханием мое ухо. — Расслабься, ma passion, — пробормотал он, и я почувствовала, как его клыки коснулись моей шеи. Я вздрогнула, а он тихо засмеялся, и этот звук был одновременно успокаивающим и волнующим. Вода плескалась вокруг нас, смешиваясь с ароматом гардений, который все еще овевал нас. Его руки переместились на мою талию, притягивая меня ближе, пока наши тела не прижались друг к другу плотно. Я прислонилась к нему, чувствуя, как его твердая грудь прижимается к моей обнаженной спине. Его руки начали блуждать, нежно лаская мой живот, бедра. Предвкушение нарастало, и я чувствовала, как внутри меня нарастает напряжение. Он шептал мне на ухо всякие нежности, его низкий мурлыкающий голос заставлял меня дрожать. Я медленно опустила руку и обхватила его рукой, чувствуя, как все его тело содрогается в ответ. Его глаза на мгновение закрылись, а дыхание участилось. Он крепче сжал мою талию, притягивая к себе, и почти умоляюще замурлыкал, когда я начала медленно двигаться. Его пальцы зарылись в мои волосы, и он запрокинул мою голову назад, открывая для себя шею. Он целовал и покусывал нежную кожу там, его клыки задели, но не прокусывали.

— Пожалуйста, — пробормотала я, и в моем голосе прозвучал жалобный стон, когда его руки покинули мою талию и волосы и обхватила грудь. Он нежно сжал их, проводя большими пальцами по затвердевшим вершинкам. Желание усилилось, и я выгнула спину, вжимаясь в его прикосновения. Кай усмехнулся, звук был низким и проникновенным.

— Ты такая красивая, такая нетерпеливая, так идеально подходишь для меня — сказал он, обдавая холодным дыханием мою шею. Его клыки царапнули мою кожу, и я почувствовала дрожь возбуждения. — Но нас, кажется, ждет ужин, — сказал он с притворным сожалением и легкой насмешкой в голосе.

—Кай де Вольтури, не смей делать этого сейчас. Ты не оставишь меня в таком состоянии! — запротестовала я, мой голос срывался от отчаяния. Жар между нами был удушающим, а теплая вода в душе, казалось, усиливала мое растущее желание. Кай мрачно усмехнулся, его глаза озорно блеснули, когда он слегка отступил назад, убирая руки с моей груди.

—Ну, если ты действительно хорошо попросишь, я мог бы подумать— подразнил он, приподняв бровь. Я прищурилась, запрокинула голову и посмотрела на него. Высокомерный, хитрый, самодовольный вампир. Но, черт возьми, я знаю, он блефует! Он сам не выйдет из этой ванной таким. Я почти готова была снова протестовать, но потом в голове возникла грязная мысль...

— Пожалуйста, папочка, — взмолилась я, и это слово сорвалось с моих губ на грани пошлости. Его глаза потемнели, в них блеснуло веселье при виде моего отчаяния. Гаденыш! Он подошел ближе, его клыки блеснули в тусклом свете ванной.

— Ты такая маленькая негодница, не так ли? — сказал он хриплым от желания голосом. Он протянул руку и потянул меня за подбородок, наклоняя мою голову набок и подставляя шею для поцелуя. Его глаза потемнели, взгляд стал напряженным. Воздух вокруг нас сгустился от предвкушения, его клыки удлинились, а дыхание обдало мою кожу жаром. — Скажи это еще раз, моя королева, — пробормотал он, его рука скользнула вниз по моему телу и легла на бедро. Я чувствовала силу в его хватке, он очень сильно сдерживался.

— Умоляю, папочка, — прошептала я, и это слово сорвалось с моих губ со смесью желания и вызова. Его губы мгновенно нашли мои. Теплая вода лилась на нас каскадом, когда наш поцелуй становился все глубже, его язык исследовал мой рот с такой страстью, что у меня подкашивались колени. Одна рука скользнула вниз по телу, медленно обводя мой клитор, заставляя задыхаться. Я разорвала поцелуй, пытаясь отдышаться, пока его губы исследовали мою шею. Жар стал невыносимым, и я закрыла глаза, когда его рот нашел то место, где бешено бился мой пульс. Внезапно тело пронзил укол. Он укусил меня, боль была острой и сладкой, и я ахнула, выгибаясь ему навстречу. Его руки обвились вокруг моей талии, поддерживая меня, пока он пил, и я почувствовала прилив удовольствия, такого сильного, что это было почти больно. Пока он пил, жар в душе, казалось, становился еще сильнее, пар окутывал нас, как живое существо. Я почувствовала, что у меня дрожат ноги от движений его пальцев, пока они танцевали на моей плоти, и поняла, что долго не выдержу. — Кай, — захныкала я, мой голос потонул в шуме воды. Он отстранился, его глаза встретились с моими, в них было удивление, как будто он не понимал, как много он выпил. Он слизнул кровь с губ, и ее капля скатилась по подбородку. Прошла всего секунда, когда его глаза раскрылись от ужаса.

— Черт возьми! Прости меня,— сказал он напряженным голосом. — Я не хотел брать так много.

— Все в порядке, — выдохнула я дрожащим голосом. — Все в порядке, Кай. — Но как только я это произнесла, комната закружилась у меня перед глазами. Было слишком жарко, и я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Глаза Кая расширились от беспокойства, он подхватил меня на руки и вынес из душа в спальню. Он положил меня на кровать, и прохлада простыней приятно коснулась моей разгоряченной кожи. Он схватил полотенце и начал вытирать воду с моего тела, его прикосновения были нежными и успокаивающими.

— Вот, — сказал он, поднося стакан с холодной водой к моим губам. — Выпей, mon amour. — Я сделала глоток, прохладная жидкость помогла успокоить мое бешено колотящееся сердце. Он сидел рядом со мной, не сводя с меня глаз, когда протягивал мне стакан.

— Как ты себя чувствуешь? Очень больно? Голова кружится? Боже, какой я идиот!

— Успокойся, ma force, — пробормотала я, делая еще глоток. — У меня просто немного закружилась голова. — Выражение его лица стало серьезным, и он убрал стакан, поставив его на прикроватный столик. Он наклонился надо мной, взял мое лицо в ладони и провел большим пальцем по моей скуле.

— Я должен заботиться о тебе, а не причинять тебе боль. Ты ни в коем случае не должна позволять мне кусать тебя во время близости, твоя кровь слишком сладкая от возбуждения, мне чертовски трудно остановиться, любимая, — прошептал он. Его глаза искали на моем лице какие-либо признаки боли или дискомфорта.

— Я знаю, но не могу ничего сделать с тем, что ваши укусы так действуют на меня. Мне это нравится, — сказала я, чувствуя, как румянец заливает мои щеки. — И я, между прочим, все еще хочу тебя. — Его глаза потемнели, и он наклонился, его клыки снова коснулись моей шеи.

— Господи, что же ты со мной делаешь?— пробормотал он низким рычащим голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки.

— Пожалуйста, Кай, я слишком сильно хочу тебя, — прошептала я, и это слово было подобно ключу, поворачивающемуся в замке. Кай потерял самообладание и впился в мои губы обжигающим поцелуем, его язык скользнул по моему с собственническим чувством, от которого по мне пробежал электрический разряд. Его руки прошлись по моему телу, и он приподнял меня, так что мои ноги обвились вокруг его талии. Быстрым движением он прижал меня к кровати, плюшевое одеяло приятно холодило мою разгоряченную кожу. Он навис надо мной, его глаза горели голодом и любовью. Он снова поцеловал меня, крепко и глубоко, и я почувствовала, как его возбужденный член прижался ко мне. Я приподняла бедра ему навстречу, добиваясь необходимого трения, и в ответ услышала рычание, когда он прижал мои бедра к кровати руками.

— Ты моя, — пробормотал он, его клыки задели мою нижнюю губу, заставив меня ахнуть. Его губы прошлись вниз по моей шее, целуя и покусывая, оставляя за собой огненный след. Его руки скользнули вниз по моим бокам, обводя изгиб талии, затем снова поднялись к моим грудям, нежно массируя их, прежде чем ущипнуть соски. Я выгнула спину, мое дыхание стало прерывистым. Он наклонился надо мной, его глаза горели страстью, которая соответствовала желанию, растущему во мне. Его член, теперь уже полностью возбужденный, коснулся внутренней стороны моего бедра, и я не смогла сдержать стон.

— Я хочу тебя, — выдохнула я, и слова едва слетели с моих губ. Руки Кая были повсюду, касаясь, лаская, сводя меня с ума от желания. Его рука скользнула мне между ног, и он заскулил, обнаружив, что я уже влажная и готова для него. Он скользнул в меня двумя пальцами, и я запрокинула голову, выгибаясь от удовольствия. Его большой палец обвел мой клитор, и я сжалась вокруг него, у меня перехватило дыхание. — Кай, пожалуйста, я хочу почувствовать тебя внутри!—Он навис надо мной, не сводя с меня глаз. Одним быстрым движением он проник внутрь, заполнив меня полностью. Я вцепилась в простыни, мои глаза закатились. Он уткнулся лицом мне в шею, делая глубокие, тяжелые, прерывистые вдохи. Я почувствовала, как его клыки снова задели мою кожу.

— Скажи мне, что ты моя, — потребовал он низким, дрожащим от возбуждения голосом.

— Я твоя, — выдохнула я, впиваясь ногтями в его спину. Его бедра начали двигаться, медленно и ритмично, заставляя меня выдохнуть его имя. Он снова поцеловал меня, глубоко и страстно, его клыки впились в мою губу. Я почувствовала медный привкус на языке, когда на моих губах появилась капелька крови, и он с рычанием слизнул ее. Движения Кая стали быстрее и интенсивнее. Его большой палец обвел мой клитор, посылая по мне искры удовольствия.

POV Kai

Вкус ее крови не был похож ни на что, что я когда-либо испытывал раньше — он был сладким и опьяняющим, смесь ее возбуждения и коктейля эмоций, бурлящих в ней. Это пробудило во мне самые первобытные инстинкты, и я не мог не желать большего. Когда я почувствовал, как ее тело откликается на мои прикосновения, что-то внутри меня взревело, требуя, чтобы она полностью принадлежала мне. Ее глаза распахнулись, и она посмотрела на меня со смесью вожделения и доверия, от которых у меня сжалось небьющееся сердце. Ее кровь пела во мне. Оторваться от нее было невозможно. Я не должен был даже думать об этом! С другой стороны, возможность снова впиться в ее плоть, почувствовать обжигающее тепло и сладость ее крови... это было слишком заманчиво. Ее ногти впились в мою спину, оставляя маленькие болезненные следы, которые только еще больше возбуждали меня. Запах ее возбуждения наполнил воздух, пьянящий аромат, затуманивший мои чувства. Я почувствовал, как во мне поднимается жар, желание доставить ей все удовольствие, на которое она была способна. Однако я должен был быть осторожен. Я не хотел потерять контроль и причинить ей боль. Но то, как она прошептала мое имя, то, как выгнулось ее тело навстречу мне, было похоже на то, что она точно знала, что делает со мной. Ее ноги обвились вокруг моих бедер, притягивая меня ближе, побуждая проникать глубже. И с каждым толчком я чувствовал, как она приближается к краю.

— Perfetto, assolutamente perfetto! (Идеально, абсолютно идеально!) — Ее дыхание стало прерывистым, а стоны — громче. Ее кожа раскраснелась, а глаза остекленели от страсти.

— Пожалуйста, Кай, пожалуйста, Боже!

—Я почувствовал, как она сжалась вокруг меня, ее мышцы напряглись, когда она приблизилась к кульминации. Я потянулся к ней и запечатлел поцелуй на ее губах, заглушая ее крики, когда она забилась подо мной. Это было неописуемое ощущение, сила ее оргазма пульсировала в ее теле и в моем. Казалось, мы были единым целым, и ничто другое в мире не имело значения.

Ее ногти впились глубже, и она задвигала бедрами, ее движения стали беспорядочными. Запах ее крови опьянял, и мне пришлось бороться с желанием вонзить в нее клыки. Я отстранился, наблюдая, как ее лицо исказилось от экстаза, а тело извивалось подо мной. Ее глаза снова встретились с моими, и она прошептала:

— Не останавливайся.—Ее голос был подобен зову сирены, и я не смог устоять. Я наклонился и снова коснулся зубами ее шеи.

— Я не могу, — пробормотал я, и слова были наполнены моим собственным желанием. — Ты слишком вкусная.— И с этими словами я вонзил в нее свои клыки, чувствуя, как ее тело напряглось, а затем растворилось в моем. Ее кровь наполнила мой рот, сладкая и крепкая, и я жадно пил, позволяя ей разжечь мое собственное желание. Ее стоны стали громче, и она еще крепче обхватила меня ногами. Ощущения были ошеломляющими, вкус ее крови смешался с жаром нашей страсти. Ее тело содрогалось, приближаясь к кульминации. Я чувствовал, как учащается ее пульс, и знал, что она близка. Я обнажил клыки и прошептал, касаясь ее кожи:

— Приди для меня снова, любимая.— И с этими словами ее голова откинулась назад, а губы открылись в немом крике. Вид ее, потерявшейся от наслаждения, был почти невыносим. Я застонал, мой собственный оргазм обрушился на меня, как приливная волна, полностью заполняя ее. Мы лежали, тяжело дыша. Последствия нашей страсти были подобны теплым объятиям, окутывавшим нас коконом удовлетворения. Я лизнул ранку на ее шее, запечатав ее нежным поцелуем. Она подняла на меня глаза, полные любви и легкого озорства.

— Если мы не придем на ужин через пять минут, сюда придут Аро и Маркус, и я сомневаюсь, что переживу этот вечер, — выпалила она, и игривая улыбка тронула ее губы. Комнату наполнил смех, который, казалось, отражался от стен и эхом разносился по всей вилле. Я поцеловал ее в лоб и помог подняться на ноги. — Какой бы заманчивой ни была эта идея, я бы хотела прожить подольше, — сказала она, хихикая, и мысль о том, что нас обнаружат, стала странно волнующей. Услышав ее слова, я снова рассмеялся:

— А еще говорят, что я испорчен!—Она рассмеялась еще громче, надевая легкое зеленое льняное платье на голое тело, а затем подошла ко мне, обхватив руками за шею. Мои руки тут же обвились вокруг ее талии.

— Ну, кто может меня винить, вы трое действительно такие потрясающие, что я почти зависима от вас! — она встала на цыпочки и снова поцеловала меня.

— Если вы двое не спуститесь через пять секунд, вы оба будете болтаться в подземелье!— Это был голос Аро. Мы оба рассмеялись, ее щеки покраснели, и я подхватил ее на руки и понес в гостиную.

— Кай, ты бесчестный ублюдок, ясно? — сказал Аро, забирая ее из моих рук. Ужин был накрыт на первом этаже, аромат еды витал в воздухе. Маркус сидел во главе стола, на его губах играла понимающая ухмылка, когда он наблюдал за нашим приближением. Он выглядел как человек, который видел все в своей жизни и нашел нашу маленькую выходку совершенно предсказуемой. Аро сидел напротив него с видом королевы драмы.

От автора

Свечи на столе отбрасывали теплый свет на полированное столовое серебро, а люстры над ним отражались в хрустальных бокалах, создавая калейдоскоп света по всей комнате. Это был мирный вечер. За окном легко раскачивались скрытые в тени ветви пальм, прилив накатывался на берег, и только в ветвях легко завывал ветер, буря еще не добралась до вскоре потерянного Рая.