комната

Комната

Фелянетт

-"У нас особое место. Здесь не принято говорить «нет» клиентам. Надевайте, — скомандовала она и протянула мне кипенно-белую стопку одежды.» — все время крутились слова незнакомки в голове Маринетт. Я натянула на себя изящные вещицы и посмотрела в зеркало. Пышные панталончики, собранные на резинку вокруг талии, заканчивались у коленок кружевными воланами с атласными бантиками. Кофточка-распашонка с рукавами фонариками, с обрамленным теми же кружевами воротником-стоечкой, который застегивался на целый ряд крохотных пуговок от атласного банта под грудью до самого подбородка. С распущенными волосами и пылающим румянцем лицом, выглядела я в этом наряде сокрушительно невинно, как какая-нибудь викторианская девственница, собирающая нырнуть в уютную постель под балдахином. *** Насколько помню меня привели в абсолютно пустую комнату. Не совсем, конечно пустую. Я сразу выхватила взглядом застекленный шкафчик с самыми разнообразными ремнями, плетками, хлыстами и прочими штуками, от вида которых желудок у меня моментально свернулся рулетом, а волосы встали дыбом. Посередине комнаты стоял стул, на который меня тут же усадили, на запястьях сомкнулись наручники, массивная цепь от которых уходила куда-то в потолок. Длинная цепь, потому что руки свободно лежали у меня на коленях. А я не могла отвести взгляда от шкафчика с орудиями пыток. Нацепив мне на глаза повязку, девушка чем-то щелкнула, включив музыку, и осторожно затворила дверь. Я не знала, сколько прошло времени. Дверь отворилась, я вздрогнула и испуганно сжалась. Что-то щелкнуло, цепь звякнула и поехала вверх, потащив за собой мои руки, скованные наручниками. И остановилась только тогда, когда я поднялась, с грохотом отодвинув стул, и вытянулась в струнку. Еще немного, и мне пришлось бы привстать на цыпочки. Музыка стихла. Стукнула дверца шкафчика, приблизились осторожные шаги. Я похолодела. Рукоять то ли плети, то ли стека небрежно задрала подол моей рубашки. Мужчина хрипло выдохнул. Я чувствовала его взгляд всей кожей, моментально покрывшейся мурашками. Так явно чувствовала, словно он трогал меня горячими пальцами. Потом подол опустился, чужие руки быстро расстегнули несколько верхних пуговок. Горячая ладонь скользнула внутрь, обхватила сначала одну грудь, вытащила ее наружу, потом вторую. Сдавленные образовавшимся узким воротом невинно-девичьей рубашки груди бесстыдно торчали вперед. Даже не видя, я понимала, что выглядело это куда развратнее и порочнее, чем просто голая грудь. Изнутри поднялась жаркая волна стыда, залила лицо, спустилась на шею. Он стиснул груди, грубо ущипнув соски. Боль прострелила все тело и ударила вниз живота, сменяясь покалывающим теплом. Я взвизгнула и услышала, что он обошел меня и остановился сзади. — Какая же красивая кукла… Он ласково провел пальцами по спине над резинкой панталон и медленно потянул их вниз, стащив до колен. Но эта ласка не могла меня обмануть. Я прекрасно видела содержимое шкафчика, да и в руках у него явно не букет незабудок. Мужская сильная ладонь погладила голую ягодицу, легонько сжала ее, скользнула вниз и остановилась, слегка задев кончиками пальцев промежность. Внизу живота сладко вспыхнуло, дыхание перехватило. Я прикусила губу, пытаясь избавиться от постыдного, неуместного возбуждения. Быстрее бы начал бить, и чем больнее, тем лучше. Тогда я скорее приду в себя. Он отступил назад. Воздух рассек тонкий свист, ягодицы обожгло резкой болью. Я вскрикнула и сжалась, в ужасе ожидая очередного удара. И они посыпались, один за другим. А потом я с удивлением обнаружила, что по-настоящему больно не было… Боль незаметно сменялась теплом, кожа горела, и этот жар проникал внутрь, растекался по телу лихорадочной слабостью. Груди набухли, потяжелели, соски напряглись. Я извивалась и стонала, обезумев от дикой, пряной, ни на что непохожей смеси боли, страха и возбуждения. По телу прокатывались волны жара и дрожи, внутри сладко ныло и вспыхивало ярким и острым наслаждением, между ног стало горячо и мокро. Даже не видя ничего, я представила, насколько порочно и непристойно то, что сейчас происходит: я со спущенными панталонами стою перед мужчиной, который меня стегает плеткой… Руки, скованные наручниками, беспомощно вытянуты над головой, распущенные полосы мотаются по спине. Вываленная в вырез рубашки грудь подпрыгивает при каждом ударе… И эта картинка завела до безумия, сделала возбуждение почти нестерпимым. Все мысли растаяли, думать не о чем не хотелось. Я словно в каком-то дурмане, сладостном трансе гортанно застонала и изогнулась, подставляя ягодицы под плеть. И мир исчез, остались только я, он, и то, что он творил с моим телом. А затем удары прекратились. — Плеть способна на многое… — сквозь огненное марево донесся хриплый шепот. На многое… Что-то мягкое обрисовало грудь, прошлось по животу, спустилось ниже. Сердце колотилось как ненормальное, в висках грохотала кровь. Мне было и хорошо и плохо. Тело ломило от желания, дикого, ни разу не испытанного раньше, низ живота сводило неизбывной, тоскливой пустотой. Что-то прохладное, шершавое скользнуло между ног, сорвав с губ крик удовольствия. И заерзало там, потирая набухшую влажную плоть. «Рукоятка плети…» — мелькнула на краю сознания слабая мысль… Мелькнула и сгорела в огненной волне, накрывшей с головой. Возбуждение перехлестывало через край. Казалось — еще немного, и я просто умру, если не получу чего-то…чего-то…. Коленки тряслись, я повисла на цепи, все шире раздвигая бедра. Что-то мешало. Чертова резинка панталон… Мужские пальцы раздвинули мокрые складочки, нащупали вход, и через мгновение это шершавое, прохладное и массивное, с силой вонзилось в меня, растягивая и заполняя собой до предела. Я вздрогнула, тело впитывало в себя немыслимое наслаждение и боль, не в силах остановиться. Он резко задвигал рукоятью, то насаживая меня на нее до упора, то почти вытаскивая. Я вся пульсировала, кричала, словно в бреду, и мои крики, казалось, заполняли всю комнату. В животе наливался колючий жар, скручивался тугой пружиной. Еще несколько яростных толчков, и я всхлипнула и изогнулась, чувствуя, как тело прошивают нестерпимо-приятные судороги одна за другой, как накатывает блаженная нега. В себя я пришла на стуле. Панталоны надеты на отшлепанную задницу, из рубашки ничего не торчит, даже все пуговки застегнуты, цепь снова ослаблена, и руки в наручниках лежат на коленях. Словно ничего и не было. Только в теле бродят отголоски пережитого блаженства и горят огнем ягодицы. Мужская рука приподняла мою голову за подбородок. «Он еще здесь?» — вяло удивилась я. Поцелуй был неожиданно мягким и нежным. — До встречи… Да уж… *** Я изо всех сил дернула руками. Цепь зазвенела, наручники впились в запястья. Боль отрезвила, притушила неуместное, ненужное возбуждение. Тут же грохнула о стену дверь и с мягким щелчком закрылась. Он не стал подходить к шкафчику, быстро зашагал ко мне. Грубо сжал мои груди горячими ладонями, кусая соски сквозь тонкую ткань. Я вскрикнула, пытаясь отстраниться, но… Но замерла, почувствовав, как боль от укусов отдается во всем теле мгновенными вспышками острого наслаждения. Он на миг отстранился, сильные пальцы вцепились в ворот кофты и резко рванули ее. Пуговицы брызнули во все стороны, ткань с треском разошлась. Он застыл, тяжело и коротко дыша. И его жаркое дыхание скользило по оголившейся груди. Соски напряглись и заныли, кожа покрылась мурашками. Он взял меня за плечи и, развернув спиной к себе, прижался ртом к моей шее. Одна его рука жадно мяла грудь, пощипывая и выкручивая соски, вторая поехала вниз, на мгновение остановилась у основания бедер… Я сглотнула пересохшим горлом, обмирая от предвкушения. Горячая ладонь скользнула в промежность, с силой тиская ее сквозь ткань. С губ помимо воли сорвался гортанный стон. Все это — его зубы, покусывающие шею, горячая ладонь, терзающая потяжелевшую грудь, кружевная ткань, потирающая влажную припухшую плоть, вдавившийся между ягодиц большой бугор на его штанах, музыка, собственные непристойные фантазии, о наличии которых у себя я и не подозревала… Все это смешалось в дьявольский коктейль и ударило в голову, унося остатки разума, впиталось в кровь и понеслось по венам, доводя возбуждение до почти непереносимого. Я уже не стонала, а вскрикивала в голос, шире раздвигая ноги. Цепь звякнула и ослабла. Он нажал на плечи, заставив опуститься на колени, толкнул в спину. Я покорно оперлась на локти, и тут же сверху обрушилась лавина кружев юбки.Послышался треск разрываемой ткани, и ягодиц коснулся прохладный воздух. Мужские пальцы раздвинули упругую мокрую плоть, сдавили налитый кровью бугорок, сорвав с моих губ еще один вскрик, нащупали вход… Он был настолько возбужден, что пронзил мое тело, враз заполнив собой тоскливую пустоту внутри. Я изогнулась, пытаясь прижаться еще сильнее к мужскому паху. Он впился стальными пальцами в бедра и задвигался, безжалостно вколачиваясь в мое тело. Волны пульсирующего жара поднимались все выше, сердце колотилось как ненормальное, в голове осталась одна мысль: только бы он не останавливался. По телу прокатывались волны дрожи, кожа истончилась и стала болезненно чувствительной, кололась словно иголками. Я плыла в горячем сладком дурмане, погружаясь в вакханалию удовольствия. На какое то мгновение он выскользнул из меня, опрокинул на спину, сбив юбку на талию. Подхватил мои ноги под коленки и, широко разведя их в стороны, вновь ворвался в мое тело. При каждом мощном толчке груди подскакивали, цепь звенела, ноги покачивались. От порочности и бесстыдства этой позы перехватывало дыхание, лишь добавляя возбуждения в острый и пряный коктейль эмоций, захлестнувший меня с головой. Еще несколько яростных толчков — и темнота взорвалась, рассыпалась яркими искрами. Я выгнулась и застонала, содрогаясь в безумно сладких судорогах. И ответный хриплый вздох чужого удовольствия. Я обмякла, погружаясь в блаженную негу. По телу прокатывались отзвуки только что испытанного умопомрачительного наслаждения.