комната

🤤

Комната

Маринат

Я вскрикнула и сжалась, в ужасе ожидая очередного удара. Кожа горела там, где ее хлестнула плеть. В голове метались панические мысли, было страшно. Страшно, как никогда. Но к страху — я даже сейчас это понимала — примешивалось другое чувство, странное, словно не мое. Предвкушение. Парень медлил, и это пугало еще больше, больше чем… Плеть со свистом рассекла воздух и обожгла ягодицы. Я бы соврала, если бы сказала, что это было по-настоящему больно. Нет, мой мучитель словно держал все под контролем, не переходя невидимую, никем не установленную грань. Снова удар. Потом еще, и еще… Они сыпались один за другим, кожа уже не горела, пылала, боль незаметно сменялась покалывающим жаром. И этот жар проникал внутрь, растекался по телу лихорадочной слабостью. Внизу живота потеплело, груди набухли, потяжелели. Я больше не кричала: горло перехватило от странной смеси страха и возбуждения. — Тебе ведь нравится… Он не спрашивал. Но угадал. Или знал точно. Щеки вспыхнули от стыда. Еще удар, чуть посильнее… По телу прокатилась волна дрожи, внутри сладко екнуло. Этот бесстыдный хриплый шепот за спиной, эти удары… Хлесткие, болезненные, и вместе с тем острые, дразнящие и… неожиданно приятные. Соски сжались, умоляя о прикосновениях, между ног стало мокро и жарко. Что со мной?! Разве можно возбуждаться, когда тебя стегают? Только извращенцы тащатся от такого, я же никогда… Но думать не хотелось… Мысли расплывались, распадались на слова и буквы, таяли в сладкой неге. Из горла сами собою рвались сиплые стоны, я изгибалась, подставляя ягодицы под плеть, каждый удар отдавался по всем теле короткой вспышкой наслаждения. Острого, яркого, пряного… А затем удары прекратились. Что-то мягкое обрисовало грудь, прошлось по животу, спустилось ниже. Завязанные глаза не позволяли увидеть, но и по ощущениям я поняла это та же плеть… Только теперь меня ею не хлещут, а ласкают. Умопомрачительный контраст боли и нежности. Я тяжело задышала, даже под маской зажмурив глаза. И снова хриплый шепот: — Плеть способна на многое… На многое… — эхом отозвалось в голове, отдалось сладким спазмом между ног. Мягкие касания прекратились, и я замерла. Уж точно это не конец. Даже надеяться не стоит. Что же дальше? Сердце колотилось как ненормальное, почему-то было страшно, и одновременно я обмирала от неясного предвкушения. Что-то прохладное, шершавое скользнуло в промежность, сорвав с губ невольный гортанный вскрик. И заерзало там, потирая набухшую влажную плоть. Рукоятка плети… Возбуждение стало почти нестерпимым, коленки тряслись, я повисла на цепи, все шире раздвигая ноги. Я почувствовала, как чужие пальцы нащупывают вход, и через мгновение это шершавое, прохладное и массивное, вонзилось в меня, растягивая и заполняя собой до предела. *** Я сижу в полутемной комнате. На стуле. Мои руки заведены за спинку и скованы наручниками. Ноги широко разведены и тоже прикованы цепями к полу так, что свести их я не могу. На глазах повязка. Не знаю, сколько я тут сижу. По ощущениям — долго. Но ощущения могут быть обманчивы. Может, и вправду меня никто не найдет? Стоило мне так подумать, как я услышала лязганье металлического засова. Дверь открылась. Я поняла это по легкому сквозняку, который коснулся моих ног. Кто-то вошел в комнату. Шаги остановились напротив меня. Я замерла, зажалась и конечно же свела бы колени, если бы могла. Но я не могла. Парень приблизился, теперь я слышала его тяжелое, частое дыхание. По спине скользнул холодок страха, каждый волосок на моем теле встал дыбом. — Какая красивая, — хрипло сказал он мне на ухо. Жаркое дыхание шевельнуло волосы, мурашками рассыпались по шее. — Жаль, у нас мало времени. Его горячий язык коснулся моего соска, обвел вокруг, потеребил… Внутри что–то дрогнуло, отозвавшись сладким спазмом между ног. И тут же мужские губы сомкнулись вокруг соска, втянули его в жаркую глубину рта, терзая, посасывая, прикусывая легонько… И к своему ужасу я ощутила, как по телу словно электрическая волна бежит удовольствие, скапливаясь внизу живота колючим жаром. Боже! Я ведь не извращенка! Я не могу возбуждаться от такого! Вся эта ситуация — я, обнаженная, связанная, беспомощная, открытая… Незнакомый мужчина делает со мной все, что хочет, трогает меня где захочет… Парень, которого я не вижу. И никогда уже не увижу. Наверняка все дело в этом душе! Они что-то подмешивают в воду. Или в тот самый гель! Я читала, что корпорации могут… О-о-о! Мысли не задерживались и ускользали, а их место занимали ощущения — острые, пряные, неприлично приятные. Я еле слышно застонала, не в силах удержаться. А он уже переключился на другую грудь, продолжая ласкать рукой первую. Вторая его рука скользнула ниже, проехалась по внутренней стороне бедра, сжимая и поглаживая кожу. Горячая чужая ладонь легла между ног, жадно стиснула нежную плоть. Я судорожно сглотнула. Умелые пальцы задвигались, сминая мокрые складочки, надавили на торчащий набухший кровью бугорок. Я уже не смогла сдержаться — застонала в голос, протяжно и хрипло. В кромешной тьме ощущения усиливались тысячекратно, и теперь весь мир для меня сошелся в одну точку — ту, где бесстыдно хозяйничали чужие пальцы. Он безжалостно теребил, тискал и терзал мою ставшую болезненно чувствительной плоть, а я лишь упивалась этим. Словно в каком–то сладостном трансе, ерзала, выгибалась, все шире раздвигала бедра, подставляясь под умопомрачительные, невыносимо приятные ласки. Кожа горела, перед глазами метались искры, рождая во всем теле упоительное наслаждение. Несколько минут ошеломительного блаженства, и я выгнулась в самом сладком и ярком оргазме в своей жизни. И обмякла на стуле, вздрагивая от его отголосков. — Сладкая… — задумчиво сказал он, приподнял мою голову за подбородок и мягко поцеловал меня в искусанные губы. Прозвучали удаляющиеся шаги. И прежде чем дверь хлопнула, я услышала: — Я еще зайду к тебе, не сомневайся…