Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

В гостинице оказалось, что весь постоялый двор на эту ночь откуплен лордом Гарольдом Стайлсом в свое личное распоряжение. Их, однако, провели в ту же маленькую и уютную комнату, только на этот раз вместо сухого букета на окне стояли живые розы. Стол уже был сервирован холодными закусками и вином, камин растоплен.

Прислуга внесла багаж и была отпущена. Гарри сбросил дорожную накидку, Луи снял плащ и погладил густой переливчатый мех.

— Какой красивый! Наверное, дорогой.

— Я бы не мог себе такого позволить. Это свадебный подарок Николаса. Видишь теперь, что значит выйти за самого бедного из братьев?

— Какой ужас! Какая страшная ошибка! — Луи театрально схватился за голову.

Гарри засмеялся. Он протянул руку, и омега подошел, чтобы доверчиво вложить в нее свою. Ладони его были теперь белы и нежны, и альфа по очереди коснулся их губами, затем привлек омегу к себе за талию для поцелуя.

— Китовый ус! Я предупреждал, что не потерплю этого орудия пыток. Долой его немедленно!

— Милорд, вы предупреждали еще и о том, что лично сорвете с меня корсет.

Оглядев подвенечное платье, Гарри увидел, что оно целиковое (у Шанталь не было времени на положенные три части) и стянуто рядом крючков вдоль спины. Расстегнуть их было мудрено, но в конце концов платье белой грудой вспенилось вокруг ног Луи.

— Нелепое приспособление, — заметил Гарри, качнув кринолин. — Без юбок это похоже на остов птичьей клетки.

За кринолином последовал корсет, оставив Луи в прозрачной шелковой сорочке и чулках с подвязками. Раздевая Гарри, омега (уже не колеблясь, как когда-то) расстегнул все пуговки его жилета, вплоть до самых нижних. Ему даже удалось развязать хитроумный узел шейного платка. Когда Гарри, в бархатных штанах до колен и полурасстегнутой рубашке, направился к столу, рот у Луи пересох от предвкушения.

— Еда... — заметил он многозначительно.

— Гарри, опять?!

Он поманил омегу. Луи хотел этого, но из упрямства помотал головой. Тогда альфа взял его за руку и потянул за собой туда, где ждали закуски.

Гарри сел, устроил Луи у себя на коленях, на ощупь развязал подвязки. Когда он извлек их из-под сорочки, на губах у него заиграла улыбка: это были те, что он купил в галантерейной лавке в Шефтсбери.

— Ты не забыла о них!

— Как я мог?!

Значит, он тоже не забыл. Счастливый, Луи уткнулся лицом в плечо Гарри. Тем временем альфа снял чулки. Ладонь легла на бедро, скользнула выше. Ноги омеги непроизвольно раздвинулись, но Гарри не спешил.

— Помнишь?

Луи поднял голову. Альфа держал пышный пирожок с яблочной начинкой.

— Я нарочно заказал их.

— Гарри, ради Бога! Ты же не собираешься проиграть заново всю историю нашего знакомства, минуту за минутой, кушанье за кушаньем!

— Это не приходило мне в голову, и теперь вижу, что зря. Отличная мысль! Интересно, найдутся ли в Винчестере шефтсберийские бисквитики?

Луи выхватил пирожок и откусил.

— Я что-то припоминаю насчет волчьего голода, — засмеялся Гарри, слизнул у шатена с подбородка каплю яблочного сиропа, дождался, когда омега проглотит, и поцеловал его. — С яблочным привкусом! Весьма аппетитно.

— И это все, что тебе во мне нравится? Яблоки?

Он снова засмеялся, сдвинул сорочку и прильнул губами к соску.

— Нет, еще вишни...

Сначала рука его странствовала по волнам тонкого шелка, потом в ней оказался знакомый флакон. Гарри коснулся пробкой всех самых интимных уголков тела Луи.

— А я все думал, где теперь эти духи...

— Я купил их для нашей первой ночи, но, увы, им пришлось подождать.

Луи выхватил флакон и, в свою очередь, мазнул Гарри. Он отшатнулся, потом махнул рукой и с улыбкой уступил. Знойный, жгучий аромат окутал их невидимым облаком. Прикоснувшись пробкой у Гарри в паху, Луи не удержался и положил туда ладонь.

— У тебя там огурец!

Оба зашлись от смеха.

А потом Гарри пересадил омегу на стул, вложил ему в руку остаток пирожка и начал сбрасывать оставшуюся одежду. Он делал это медленно, зная, что омеге нравится наблюдать. Глаза альфы были теперь много темнее. Луи застыл, не замечая, что из пирожка ему на руку сочится янтарный сироп. Он был красив, этот альфа, его муж, так красив, что на глаза наворачивались слезы.

— Разве ты не голоден?

Вспомнив о пирожке, Луи оглядел его и вдруг бросил в Гарри. Пирожок был так пышен, так свеж, что не отскочил, а распался, съехал по телу, оставляя двойной след — липкий янтарный и белый, из взбитых сливок. Часть начинки оказалась в совсем уж неподходящем месте, на округлом кончике возбужденной альфской плоти, забавно разукрасив ее. Гарри посмотрел вниз и приподнял бровь.

— Милый, кушать подано!

Все это совсем не походило на то, как, по мнению Луи, должна вести себя в брачную ночь респектабельная супружеская пара. Однако он с готовностью приблизился. Гарри отступал, пока не повалился на постель.

— Вот, я весь твой. Делай со мной все, что пожелаешь.

Омега был настолько зачарован видом янтарного пятна, что потянулся к нему и лизнул.

— Боже мой! Модами его в рот, мой хороший.

Омега бросил опасливый взгляд, но Гарри не возражал против его дерзкой выходки, скорее как будто наоборот. Осмелев, Луи слизал языком всю сладкую начинку до последней крошки. Краем глаза он видел, как все чаще вздымается грудь Гарри, ощущал волны его дрожи. Повинуясь внезапному порыву, Луи взял всю плоть мужа в рот и старательно начал ласкать её языком.
Чувствуя что альфа на грани, как и он сам, омега оседлал мужа, и взяв все в свои руки, он довел лорда Гарри до самого быстрого и горячего оргазма в своей жизни.

— Нет еще!.. — начал Гарри, но умолк, только судорожно прижал его бедра к своему телу. Это было короткое, страстное слияние, целиком пронизанное счастьем быть вместе и любить друг друга.

Позже, держа омегу в объятиях в упоительном облаке смешанных запахов, Гарри покачал головой и усмехнулся.

— Я не так представлял себе первый раз!

— Прости, наверное, мне не стоило...

— Стоило, очень даже стоило.

На этот раз они соединились медленно, смакуя каждый миг.