Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

— Видишь ли, Луи, я долго раздумывал на эту тему... — Рука соскользнула на шею и как бы невзначай занялась шнурком, что стягивал домино. Шелковые полы раскрылись. — Раздумывал, раздумывал... и уже не уверен, что мне нравится быть солдатом. Мне больше по душе путешествия и авантюры... — пальцы щекотно гладили Луи под тонкой тканью сорочки, — что-нибудь такое, чего не делал еще никто...

Теперь Гарри провел пальцем по контуру низко вырезанного корсета, под которым так близко были соски которые уже затвердели. Луи затаил дыхание. Гарри из-под ресниц наблюдал за его реакцией.

— Сражаться — дело важное и благородное, но не единственное, что ты можешь сделать для своего отечества. В военное время жизнь солдата полна событий, опасности и риска, а в мирное... в мирное она скучна и однообразна, и я предпочел бы заняться чем-нибудь другим. Канада — огромная и малоисследованная страна. Как только новое правительство вступит в свои права, начнется большая работа, отправятся экспедиции: составлять карты, искать руды. Что может быть занимательнее, чем обследовать эти прекрасные, дикие и загадочные земли?

От ласки, Луи беспомощно склонилась к нему на плечо.

— Гарри, ты приводишь меня в смятение! Зачем?

— Зачем? — Он чуть ниже сдвинул корсет и дотронулся до соска. — Потому что ты особенно прекрасен в смятении. Если бы мог, я поддерживал бы это смятение денно и нощно.

У Луи вырвался возглас удовольствия, и Гарри поспешил закрыть ему рот поцелуем, который обещал всевозможные еще более упоительные наслаждения. Сминая легкий кринолин, бедро прижалось к паху омеги, отчасти утоляя и разжигая желание. Ноги подкосились. Луи устоял лишь потому, что Гарри держал его в объятиях. Омега забыл, где они, и ненадолго отдался сладкому безумию.

Когда Гарри отстранился, Луи посмотрел на него со страстью и мольбой. Юбки поползли вверх, рука пробралась под них и нашла средоточие его желания.

— Гарри, что ты делаешь? Не здесь!.. О Боже мой! Боже мой!

— Дай себе волю, просто дай себе волю...

Омега подчинился — с величайшим удовольствием. Пока сладкие содрогания бросали и раскачивали Луи, Гарри прижимал его к груди, чтобы заглушить стоны. Потом это кончилось, оставив омегц совершенно обессиленным.

— Зачем, Гарри?

— Мы оба хотели этого.

— Но тогда почему не иначе?

— Потому что, если уж я дал слово, то держу его. Я поклялся не ложиться с тобой в постель до свадьбы. — Он тихо засмеялся. — Как видишь, всегда есть возможности, но все-таки скорее бы эта свадьба!

— Ах, Гарри! — Луи виновато погладил его по щеке. — Это было совсем не обязательно!

— Для тебя, но не для меня. — Он снова засмеялся. — Я не настолько бескорыстен, как ты, быть может, думаешь. Поверь, дарить наслаждение порой еще упоительнее, чем получать.

— Я и не думал... — Он запнулся, понимая, что выдал все свое невежество, и задаваясь вопросом, так ли уж крепка клятва Гарри и что будет, если подвергнуть его испытанию прямо здесь и сейчас.

— Утоление страсти — это целая наука, целый огромный мир. Мы можем исследовать его вместе, заодно с канадскими землями. Нравится тебе эта идея?

— Так ты не шутил, когда говорил об этом?

— Ничуть.

— А я? Чем займусь я? — с трепетом поинтересовался шатен.

— Кроме супружеских обязанностей? — поддразнил Гарри, оправляя на нем одежду. — Будешь всюду со мной. Разумеется, у нас будет дом, куда мы сможем возвращаться из странствий, — например, в Монреале или в этом многообещающем новом городке Галифаксе, что на побережье. Когда тебе надоест странствовать, будешь поджидать меня там, а когда снова ощутишь зуд в ногах, поедешь со мной.

— Звучит чудесно! — Луи чмокнул его в подбородок. — В самом деле, отчего бы не попробовать новое, не начать иную жизнь?

— Видишь, я был прав, когда узнал в тебе родственную душу. — Гарри отступил и оглядел его. — Теперь можно и на люди выйти. Но прежде дай руку.

Он нерешительно протянул, Гарри взял его и надел на палец перстень — две руки, альфы и омеги, горизонтально ладонь к ладони, между ними крупный алмаз.

— Гарри!.. — Не находя слов, Луи опустил взгляд на перстень.

Он добавил плоское кольцо, сплошь усаженное бриллиантами поменьше.

— Это называется «хранитель». Король Георг, большой щеголь, только что ввел при дворе эту новую моду, повенчавшись со своим женихом двойным кольцом. «Хранитель» не дает обручальному кольцу соскользнуть и тем самым бережет брак от бед. Ты ведь знаешь, что алмаз — самый твердый камень? Так вот, это символ верности.

Благоговейно прикоснувшись к драгоценным кольцам, Луи ощутил на щеках влагу слез.

— Мне страшно, Гарри! Страшно снова верить! Я ведь все еще тот самый Луи Томлинсон.

— Идем танцевать, та самый омега. — Он отер ему щеки. — «Луи» меня вполне устраивает, а от «Томлинсон» мы скоро избавимся.

🙀🙀🙀🙀