Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

Казалось, уже минуту спустя его осторожно потрясли за плечо. //как и меня всегда по утрам

Открыв глаза, Луи увидел над головой дырявую крышу, через которую просачивался утренний свет. В глаза словно песку насыпали, голова раскалывалась от боли, ныло все, что только может ныть. Несколько часов отдыха только ухудшили дело.

— Тот толстяк насажал тебе Синяков, — заметил Гарри. — Убить его мало!

— Это не он...

— Убить мало их обоих!

— Видишь? — Луи устало улыбнулась. — Только встань на мою защиту — и придется ополчиться на весь мир.

— Да ради Бога! — отмахнулся Гарри. — По крайней мере будет чем заняться.

Омега прикрыл глаза, но тут же открыл снова, зная, что иначе уснет. Гарри легонько коснулся губами его губ.

— С добрым утром! Я готов всегда начинать наш день таким манером.

— Не выйдет, — возразил омега со вздохом.

— Это почему?

— Мы получим лицензию, выдадим Зейни замуж за Лиама, а потом пойдем каждый своим путем.

— Хм...

Взгляд Гарри стал ленивым, томным. Луи знал этот взгляд. Что-то в нем немедленно откликнулось, и он это понял.

— Я дал слово, что не стану обольщать тебя.

— Верно.

— Когда я даю слово, то держу. Это так?

— Так, — признал он.

— Поэтому поцелуй будет всего лишь поцелуем. Не первый шаг, а отдельно взятый поцелуй, — объявил Гарри с нажимом и погладил его по щеке. — Я заколдую тебя, и ты забудешь прошлое. Забудешь все плохое и станешь юным омегой, которому по прихоти судьбы пришлось делить кров с повесой. Этот повеса так очарован им, что добьется поцелуя, но в глубине души так благороден, что не позволит себе большего. Он из тех повес, кому можно довериться. Закрой глаза, мой прекрасный омега, и подари мне поцелуй, а потом, если хочешь, дай мне пощечину...

Никогда еще поцелуй не был так упоителен, как на охапке сена под дырявой крышей сарая. Это было как в сказке, где конец непременно счастливый, где все возможно.

— Ах, милорд! — с улыбкой прошептал Луи, когда Гарри отстранился. — Однажды такой поцелуй приведет вас к алтарю.

— Я бы не возражал. — Гарри поднес его руку к губам, повернул ладонью вверх и замер. — Это и есть твоя царапина?

Высвободить руку не удалось.

— Бамбуковая трость, верно? Кто это сделал? Граф? — Не дожидаясь ответа, Гарри схватил и осмотрел другую его руку. — За что?

Взгляд его стал ледяным и угрожающим. Луи не подозревал, что эти глаза могут меняться так разительно. Он поспешил остудить его гнев.

— За дерзость, Гарри! Согласись, отец имел на это право. — Он против воли улыбнулся воспоминанию. — Я назвал его гнусным лицемером.

— Какой строгий патриарх! Сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— Для девятнадцати лет у тебя многовато дерзости, но разве за это бьют? Дерзкая молодость становится отважной зрелостью. Твоему отцу надо бы гордиться таким сыном.

Он так ничего и не понял, потому что мыслил совсем иными категориями. У них с графом не было ничего общего. Они были как два разных мира.

— Отец уверен, что дерзость в омеге недопустима. Омеги должны быть кроткими и милыми — как Зейни. Но довольно об этом. Нам пора.

Он сказал неохотно, и так же неохотно Гарри кивнул. Ветхий сарай стал для них тихой гаванью, покинуть его означало вернуться к суровой действительности.

Гарри помог Луи подняться, потянув за левую руку. Один Бог знал, чего ему стоило не закричать от боли, даже не передернуться. И все равно он заметил.

— Что такое?

— Так, пара синяков, — солгал омега. — Падение на мостовую не проходит даром, а я упал трижды за один вечер. Ты не голоден? Лично я изголодался! Со вчерашнего завтрака во рту не было ни крошки.

— Силы небесные! А я вчера плотно отобедал с Пейном. Тогда едем скорее. Первым делом я тебя накормлю.

// на сегодня наверно все, пишите как вам история, и ставьте 🌟 , это дает мотивацию 😼