Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

— Как случилось, что ты тоже здесь? — спросил шатен брата.

— Где же мне еще быть? Распивать чай на светских раутах? Я помогаю разыскивать родных братьев! Когда выяснилось, что и ты сбежал, я решил, что вы вместе, а значит, с Зейни все более-менее в порядке. Поклянись Богом, что ты не знаешь, где он находится в данный момент!

Поклявшись, он нарушит одну из заповедей! С другой стороны, в данный момент Зейни может быть где угодно: в доме Гарнетов, в их саду или в подсобном строении.

— Клянусь Богом, я не знаю, где он сейчас находится!

Форт, наконец убежденный, беспокойно зашагал по комнате.

— А я не поверил Пейну! — вдруг воскликнул он. — Выходит, он говорил правду.

— Что же он сказал?

— Страшно огорчился и хотел сам отправиться на поиски, но мы с отцом убедили его остаться и ждать вестей от Зейни. Хотя я, хоть убей, не пойму, чего ради Зейни искать помощи у него. — Некоторое время он шагал молча, потом вдруг остановился перед Луи и ткнул в него обвиняющим перстом. — Все началось с тебя, братец! Если бы ты не затащил Генри к себе в постель...

— Я не затаскивал!!!

— Тогда как, к дьяволу, он там оказался?!

— Откуда мне, к дьяволу, знать?!

Щеку обожгла увесистая пощечина.

— Следи за своей речью!

Смахнув слезы, омега потер щеку ладонью. Он так сжился с ролью альфы, что совсем забыл, как изъясняется хорошо воспитанный омега.

— Прости, Форт, — попросил он кротко. — Я вся на нервах из-за Зейни. Поверь, я не звал Генри Вернема к себе в постель, клянусь Богом и всеми святыми, не звал! Он мне противен. Он пытался взять меня силой!

— Ты все время это твердишь, но как поверить, если никто не слышал криков о помощи?

— Я спал!

— Что? Спал? Спал, когда голый альфа лез к тебе в постель? Когда он раздевал тебя? Может, он и взял тебя во сне, пока ты видел сладкие сны?

— Уж кто-кто, а ты бы мог мне поверить, Форт, — с горечью сказал Луи. — Ты знаешь, как крепко я сплю. Помнится, ты вынес меня, спящего, в коридор и положил под чучело волка, а сам притаился поблизости. Я проснулся, увидел над собой оскаленные зубы и закричал так, что перебудил весь дом.

— Да, но тогда тебе было десять лет, — возразил он с тенью улыбки.

— Я и теперь сплю как убитый.

— Откуда Генри Вернему было это знать? — резонно заметил Форт. — Он мог ожидать всего, чего угодно — криков, сопротивления. За такое могут и убить на месте, а Генри неглуп. Нет, он не пошел бы на это. Послушай, Луи, — обратился он к шатену с искренним участием, — признай, что ты ошибся и слишком далеко с ним зашел. Такое случается, тем более что Генри в своем роде довольно привлекателен. Но почему ты не захотел прикрыть грех? Это был единственный разумный выход.

— Даже если именно ради этого он потихоньку, подло залез ко мне в постель?

— Что за нелепость? Разве отец не поощрял его ухаживания?

— Еще как поощрял, — устало согласился омега.

— Ну? И в чем же была загвоздка? Ты предпочел Генри Вернема другим поклонникам только затем, чтобы потом его отвергнуть? Дорогой мой, в нашем кругу так не поступают!

— Кто сказал, что я предпочел его?

— Отец.

— Отец! Ну, так он... — Луи придержала слово «солгал», — ошибся. Форт, поверь, я не предпочел бы Генри Вернема! В моих глазах это гнусный, мерзкий урод! Участь его супруга противна, как и любовника!

— Вот как? — Судя по выражению лица, Форт наконец проникся ее доводами. — Значит, ты все еще девственник?

Наступило тягостное молчание. Даже если бы прошлой ночи не было, Луи все равно не могла бы ответить «да».

— Нет... — прошептал он.

— Значит, ты была не с Вернемом, а с кем-то другим? — Форт с болью покачал головой. — И ты полагаешь, что это меняет дело? Скажи, кто лишил тебя невинности? Кому принадлежит эта честь?

— Не могу!

— Имя! — крикнул Форт, встряхивая омегу.

Луи молчал, стиснув зубы. Альфа еще раз встряхнул его и отшвырнул так, что шатен упала.

— Один Бог знает, с кем ты валялась и где! Может быть, под первым попавшимся кустом! Не удивлюсь, если не хватит пальцев, чтобы перечесть твоих любовников. Ты мне противна, слышишь? Поверить не могу, что мы одной крови!

Он стоял, нависая над ним, багровый от гнева, стиснув руки в кулаки, способные сокрушить все кости. Луи зажмурился от страха, но почти сразу услышала стук двери и звук повернувшегося в замке ключа. Не решаясь подняться, он спрятал лицо в ладони.

Ни Форт, ни кто другой не поверят ему, разве что отец однажды проговорится. Да и как винить брата — он сам не поверил бы в подобную историю.

К страху за свою дальнейшую судьбу примешивалась тревога о судьбе Гарри. Если его роль в исчезновении Зейни выйдет наружу, отец уничтожит его, а Форт охотно ему в этом поможет.

Нужно бежать любым способом. Кто знает, достанет ли у него сил и на этот раз противостоять железной воле отца? К тому же нужно следить за каждым словом, чтобы имя Гарри Стайлса ненароком не слетело с губ.

Омега обследовал камин, только чтобы убедиться, что дымоход и впрямь чересчур узок. Протиснуться в него сумел бы лишь самый ловкий и худенький мальчишка. Луи проверил и дверь. В замочной скважине виднелся кончик ключа, но толку от этого было мало. К тому же стоило нажать на ручку, как из коридора послышались шаги.

— Что угодно, господин? — спросил голос альфы громко, однако с должным почтением.

— Мне хочется пить, — сказал омега, чтобы как-то объяснить свой поступок.

— Будет исполнено, — сказал караульный, но не отошел, а крикнул кому-то еще:

— Эй, Джеки! Его высочество Луи желает напиться.

Через несколько минут в его распоряжении оказались резной деревянный кубок с холодной водой и несколько пече-ньиц. Все это передали прямо в руки. Ни тарелки, ни подноса — ничего, что можно как-то использовать для бегства.

Перекусывая, омега с грустью вспоминал лакомства, которые делил с Гарри. Печенье уже начало черстветь, и возникало впечатление, что омегу посадили на хлеб и воду.

Однако мысли о Гарри приободрили Луи. Много воды утекло с тех пор, как он впервые осмелился противоречить отцу. Растерянный, пристыженный омега — вот кем он тогда был. Но если кому и стыдиться, то не ему. Он многому научился: быть сильным, давать отпор, выживать. Но при этом Луи так и не избавился от страха перед отцом. Его невозможно было не бояться. Не подчиняясь приказу обвенчаться с Генри Вернемом, он не знал, на что шел и какую жестокость обнаружит в отцовской душе. По сути, он уцелел только по прихоти судьбы. Сейчас, зная все и не имея иллюзий, он испытывал леденящий ужас перед встречей с отцом.

Чтобы не мучиться ожиданием, омега вторично обошел комнату в поисках лазейки или ключа к спасению. Все было тщетно. Впереди маячила неприятная перспектива переодевания в какие-нибудь жалкие приютские тряпки. Луи судорожно схватился за карман, где лежало письмо Нериссы Трелин. Если оно попадет в руки Форта... нет, лучше сразу умереть!

Словно по заказу, в коридоре послышались шаги. Омега заметался, лихорадочно высматривая место, куда бы перепрятать письмо. Доски пола были подогнаны на совесть, ни книг, ни даже полок не было, подоконник не имел под собой щели. Оставалось разве что проглотить листок. К счастью, за каминной полкой обнаружилась трещина в стене, не заметная под обоями. Вне себя от облегчения, Луи запихнул туда письмо с мыслью: если повезет, он вернется к ней, если нет — однажды повеселит новых хозяев этой комнаты. Теперь его снедало еще и беспокойство о том, что Форт узнает Хлора из Руд-Хауса. Это был бы его конец. Как объяснить свое присутствие на том, что, без сомнения, войдет в историю как самая разнузданная вакханалия века? Самым тщательным образом обшарив карманы, Луи убедился, что там не завалялось ничего компрометирующего. Кто бы ни проходил по коридору, он миновал его карцер. Напряжение схлынуло, навалилась слабость. Омега уселся и прислонился к стене, даже сквозь одежду ощущая царивший в комнате холод. Он жалел, что не имеет при себе теплой накидки. Кругом было тихо, но чуть погодя где-то в отдалении часы пробили два раза.

Где сейчас Гарри? Если все в порядке, они с Лиамом уже в пути, но если оба задержаны, нужно тянуть время, сколько получится.

Два дня в седле и бессонная ночь наконец сделали свое дело — Луи задремал. Ему снились кораблекрушение и то, как волны бросают его из стороны в сторону.

— Проклятие! Проснешься ты когда-нибудь или нет?

Оказывается, это Форт немилосердно тряс его, чтобы разбудить. Луи открыл глаза и помигал. Брат тотчас выпустил его плечи.

— А ты и в самом деле не изменилась, — произнес он задумчиво. — Спишь как бревно.

Похоже, он начинал ему верить, хотя бы отчасти. Однако теперь уже было не до этого. Все это означало, что отец вернулся. Луи поднялся.