Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

//Исправляем ошибки хх

Луи был одурманен, растерян. Он ожидал объятий, поцелуев, ласк и, наконец, обладания, и, хотя не был уверен, что придет от всего этого в восторг, не мог вообразить себе ничего иного. Гарри готов взять шатена, разве нет? Тогда отчего же он медлит?

— Я уже сыт!

— И это называется «волчий голод»? А впрочем, некоторые предпочитают сладкое.

Он выпустил руку шатена и снова потянулся к корзинке. Омега сразу отодвинулся: ключ провалился так низко, что вот-вот мог выпасть . Ищи его тогда! Луи выудил ключ и сунул под матрас.

Какое-то время Гарри разглядывал пирог, а Луи лихорадочно размышлял, что он задумал. Вероятно, это был его излюбленный способ обольщения — во время приема пищи и с ее помощью. Рулетик в Шефтсбери, пирожок в Винчестере. Действенный способ, ничего не скажешь. С ним это срабатывало каждый раз.

Тем временем Гарри откусил пирожок. Пальцы его окрасились красным.

— С вишнями, — заметил он. — Очень кстати!

Он поднес пирожок к губам Луи. Повинуясь этому безмолвному приказу, шатен слизнул алый сок. Он был сладкий и клейкий, а пальцы, что его держали, — чуть солоноватые, и клейкая сладость это подчеркивала. Хотелось слизнуть соленый привкус, как изысканную пряность.

— Ешь!

Стоило нажать зубами, как алый сок побежал снова. Луи непроизвольно отшатнулся, боясь испачкать наряд, но Гарри сдавил пирожок и алая струйка потекла на ключицу. Заглушая крик, он опрокинул Луи навзничь и слизнул сок языком.

Умелые пальцы справились с крючками, шнуровкой корсета, отбросили его в сторону. Гарри окинул взглядом раскрытый наряди  тонкую шелковую сорочку, под которой часто вздымалась грудь. Луи со страхом спросил себя, находит ли он это зрелище жалким, и решил, что, пожалуй, нет. Он сразу же подумал что Гарри предпочитает женщин омег но подняв взгляд на альфу, его мнение изменилось. Глаза Гарри горели и казались совсем темными.

— Я привлекателен, милорд? — спросил омега кокетливо.

— Очень, и ты отлично это знаешь.

Гарри потянулся к маске, но Луи схватил его за руку.

— Нет-нет! Пусть останется.

— Твоя репутация настолько безупречна?

— В моих глазах — да.

— Значит, я так и не узнаю твоего имени? — спросил он, касаясь черного бархата.

— Нет, милорд. Зовите меня Хлором.

— Хлор? Прекрасное имя. «Вся боль моя, все муки, все страданья — твой дар мне, Хлор! Если бы мог просить одно твое небесное лобзание, чтоб эту боль и муки утолить!»

Губы их встретились, и на глаза Луи отчего-то навернулись слезы. К счастью, маска их скрыла. Гарри отодвинулся. Шатен приподнялся на локте, боясь, что каким-то образом разочаровал альфу, но нет, просто странный ритуал обольщения еще не был окончен. Гарри толкнул шатена на спину, зачерпнул рукой сливки и покрыл ими грудь — сначала над краем сорочки, а потом, сдвинув ее, целиком.

— Все это нужно съесть, — сказал он, улыбнулся и подмигнул. — Начинай ты.

Он мазнул пальцем по груди, набирая сливки, и вложил его между приоткрытых от изумления губ омеги. В лакомстве ощущался привкус апельсинового ликера.

— Вкусно... — признал Луи. — Нельзя, чтобы такой десерт пропал зря.

— Не пропадет.

На этот раз шатен не просто слизнул сливки, а втянул в себя палец. 

Происходящее все больше обретало странный, призрачный оттенок, отдалялось от реальности. 

Луи ощущал на груди движения языка, за которым оставалась прохладная дорожка чистой кожи, но не замечал, что сосет палец, как лакомство. 

Когда рот Гарри добрался до соска, движения их губ естественным образом слились, и стало казаться, что омега сам себя ласкает. В этом было что-то невыразимо упоительное, бесстыдное, и лихорадочный жар во всем теле стремительно нарастал. 

Когда альфа сосредоточился между ног, бедра дрогнули, потерлись друг о друга, в горле родился тихий, просительный звук, рот конвульсивно напрягся.

— Не нужно кусаться, — сказал Гарри, отдергивая палец, — лучше раздень меня.

Зачем, подумал Луи в недоумении. Разве альфа не жаждет близости так же отчаянно? Одежда — не такая большая помеха, и они могли бы...

Но поднялся вслед за Гарри. Глянул на себя. Верх наряда свисал сзади на подол, а все остальное выше талии — и сорочка, и грудь — было вымазано кремом и вишневым соком.

Неловкими пальцами Луи принялся расстегивать пуговицы жилетки, но чувство близости к телу альфы было таким острым, что шатен бросил это занятие на середине, положил ладони Гарри на грудь и заглянул ему в лицо. 

Должно быть, это игра теней придавала ему такой хмурый, сосредоточенный вид. Но когда омега потянулся губами к губам, Гарри отстранил его.

— Сначала тебе придется меня раздеть.

Что за безумную игру он затеял? Он пробудил в нем желание, но не спешил его утолить. Возможно, он и не собирался, просто хотел дать шатену урок, измучить, а потом покинуть.

Луи снова занялся пуговицами, на этот раз в лихорадочной спешке. Последняя находилась так низко, что, расстегивая ее, омега ощутил под пальцами выпуклость в брюках. Гарри не мог покинуть Луи — ему нужна была омега. Вспомнив, как все было в тот день, когда омега обряжал его, Луи положил ладонь на твердое.

— Как ты предпочитаешь? — спросил Гарри с усмешкой. — Побыстрее или помедленнее?

Откуда ему знать? Омега отвел руку.

— Ах! Я знал, что у тебя хватает опыта.

Как глубоко он ошибался! Но возразить было невозможно, поэтому Луи занялся рубашкой. Когда та была сброшена и взгляду открылся шрам, омега сделал то, чего хотел с самого начала, — проследил его кончиком пальца.

— Откуда это? — спросил он — такое говорила каждая новая "его" омега.

— Сабельный удар, под Квебеком.

— Представляю, сколько было крови...

— Текло ручьем. Мой лучший мундир был совершенно испорчен.

Воспоминания вернулись, неся с собой горечь и сладость одновременно. Повинуясь внезапному порыву, Луи собрал у себя с груди остатки сливок, покрыл ими шрам и снова проследил его, на этот раз языком. Выпуклость в брюках толкнулась шатену в живот.

— Боже мой, Хлор! Я и сам не люблю спешить, но если чрезмерно затянуть любовную игру, кавалер может попусту растратить себя!

Шатен поспешно расстегнул брюки и нижнее белье, собрался с духом — и сдвинул все это на бедра. Напряженная плоть качнулась вперед. Луи схватил ее обеими руками. Луи не знал, почему так вышло, но теперь, когда эта горячая, тяжелая игрушка была у него в ладонях, шатен не знал, что с ней делать.

— Возьми его в рот! — сказал Гарри сквозь зубы. — Я расплачусь сполна.