Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

На другой день поутру начались приготовления к отъезду. Хоскинз ушел запрягать, а Гарри стал заниматься своим маскарадным костюмом. Лувис, уже одетый, демонстративно не обращал на него внимания, помогая брату и няне с укладкой вещей.

Чтобы положить этому конец, Гарри громко осведомился с кухни, всегда ли «его юный друг » с таким упоением выполняет омежую работу. Поспешно оставив свое занятие, омега неохотно предложил ему помощь.

Чтобы не разоблачаться полностью, Гарри оставил на себе тонкие альфские подштанники. В сочетании с ними узорчатые чулки и розовые подвязки с бантиками производили убийственное впечатление. Бросив один-единственный взгляд, Лувис с порога разразился смехом. Это был мелодичный омежий смех, но он не замечал, держась за бока и время от времени отирая влажные глаза. Гарри поистине наслаждался этим редким зрелищем.

И вдруг смех умолк — Лувис заметил шрам. Глаза его округлились.

— Откуда это? — спросил он с испугом.

— Сабля, — небрежно пояснил Гарри, наблюдая за его реакцией. — Скользящий удар, поверхностная рана.

Шрам, багровый и чуть выпуклый, шел наискось через всю грудь, словно ремень патронташа. Стоило омеге увидеть его, как он испытывал неодолимую потребность коснуться. Одним нравилось прослеживать шрам кончиком пальца, другим — губами.

Рука Лувиса непроизвольно дернулась вперед, потом снова упала.

— Значит, вы все-таки военный...

— А что тут странного?

— Не похоже.

— Увы.

Он все еще не мог отвести взгляда от шрама и, сам того не замечая, подступал все ближе.

— Представляю, сколько было крови...

— Верно, текла ручьем. Мой лучший мундир был совершенно испорчен.

Примерно на шаг от Гарри Лувис остановился, и ему пришлось словно невзначай приблизиться самому. Чтобы не поддаться искушению, он спрятал руки за спину. А как пикантно было бы, проследи он шрам по всей длине — от левого плеча до правого бедра! Ну, на нет и суда нет — Гарри вернулся к своему наряду.

Управиться с батистовой сорочкой было несложно, поскольку она завязывалась на шее. Брунсвикский сак, нарочно скроенный для путешествий, лишь со стороны напоминал сложный набор предметов туалета. На деле и юбка, и довольно узкий лиф с заниженной талией были деталями одного одеяния. Единственной проблемой было затянуть шнуровку на спине под пелериной.

— Что вы смотрите? Помогайте! — обратился Гарри к Лувису после безуспешной попытки нащупать концы шнуровки.

Омега неохотно повиновался.

— Я их не вижу, — скованно сообщил Лувис, заглянув под пелерину. — Наверное, они под юбкой. — Подол пополз вверх. — Здесь тоже нет... скорее всего они где-то впереди.

Руки скользнули по бедрам вперед, отчего Гарри бросило в жар.

— Боже мой, они перепутались! — Последовало несколько безуспешных рывков. — Сейчас... постойте...

Он ощутил прикосновение в паху. Руки тотчас отдернулись.

— Я не могу развязать, — сдавленным голосом сообщил Лувис. — Вам придется все это снять!

— Исключено! — отрезал Гарри. — Я не собираюсь вторично проходить через эту процедуру. Как-нибудь справитесь.

Интересно, думал он, ,Лувис успел понять, к чему прикасается? Судя по тону, вполне успел.

Лувис так долго молчал, что он уже смирился с категорическим отказом, как вдруг снова ощутил на бедрах скользящее прикосновение. Руки его нащупали перепутавшиеся шнурки и принялись за работу. Лувис даже не пытался держать их подальше от его тела. Более того, он прижался животом к его ягодицам там, где юбки были высоко вздернуты.

Время шло, и чем дольше Лувис прикасался к нему, тем смелее становились мысли Гарри.

Он видел, как поворачивается, заключает Лувиса в объятия и увлекает с собой на пол, чтобы попробовать на вкус губы, узнать на ощупь кожу и горячих бедер, встретить взгляд серо-голубых глаз.

Он опомнился. Еще миг — и было бы поздно. Напряженная плоть льнула к ладоням Лувиса, словно манила их сомкнуться теснее. Два тела застыли в полной неподвижности, и даже дыхания не было слышно в тишине кухни. Что это, простодушие неведения или тонкий расчет ? Что, если Лувис намеренно возбудил его?

Высвободившись, Гарри повернулся. О нет, его не пытались обольстить. На пылающем лице омеги была написана паника. Гарри заставил себя расслабиться.

— Не пугайтесь, мой юный друг, я же сказал, что предпочитаю омег. Это всего лишь естественная реакция на прикосновения. И как это я не сообразил, что вполне могу обойтись без вашей помощи? — Он одернул подол сзади и завернул спереди, благоразумно повернувшись спиной. — Вот и шнурки, можете затягивать.

Ничего не случилось. Гарри повернулся, оправляя одежду. <Tab>У Лувиса был такой вид, словно ему предложили сунуть голову в пасть льву. Однако, встретив взгляд, он вскинул подбородок и снова зашел сзади. Как только шнуровка была затянута, Лувис отошел на безопасное расстояние. Если бы вместе с ним могли исчезнуть непристойные мысли!

Как вести себя с омегой, в которой дерзость уживается со стыдливостью?

— Сдается мне, Лувис, вы все еще девственник, — заметил Гарри небрежным тоном.

— Ничего подобного! В любом случае это вас не касается!

— Я подумал, раз мы теперь вместе, я мог бы посодействовать вам в этом вопросе.

— Что?! Да как вы смеете!

Негодование смешалось в этом крике с испугом, и Гарри понял, что Лувис совершенно забыл о роли, которую играл.

— А что тут такого? — театрально удивился он. — Сплошь и рядом человек опытный берет под свое крыло тех, кто помоложе, и помогает достичь зрелости. Ну, вы понимаете: знакомит с подходящей омегой, направляет, советует. Раз уж мы отправляемся навстречу приключениям...

Лувис вернулся к действительности. Взгляд его стал ледяным, черты лица окаменели.

— Мы отправляемся навстречу опасности, милорд, и у нас нет времени шататься по борделям!

— А если бы время нашлось?

— Тогда другое дело, — сказал Лувис с неожиданным лукавым блеском в глазах. — Давайте наконец закончим с вашим нарядом.

Эта новая черточка оказалась откровением. Лувис держался чересчур мрачно и отчужденно, и было приятно убедиться, что его истинная натура не такова. Возможно, в его характере имелась черточка сумасбродства, пусть даже беспощадно подавленная горьким опытом.

— Ну и как я выгляжу? — осведомился Гарри.

— Хуже некуда!

В самом деле, подол свисал, как тряпка, объемистый лиф при отсутствии груди казался скорее вогнутым, чем выпуклым. Никто в здравом уме не принял бы это пугало за женщину-омегу, невзирая на красивое лицо.

— Нижние юбки отчасти исправят дело, — сказал Гарри, размышляя вслух, — но что делать с верхом? Может, чем-то набить?

— Сунуть туда подушку, — съехидничал Лувис. — Ладно, ждите здесь.

Он убежал, а Гарри остался наедине со своим разнузданным воображением и сделал все, чтобы его укротить. Только успокоившись, он счел возможным заново проиграть в памяти недавнюю сцену.

Его отношения с Лувисом развивались, и довольно быстро. Весь вопрос в том, девственник он или нет. Если да, это будет сложнее, но и тогда ситуация небезнадежна. Лувиса не назовешь недотрогой. Пожалуй, он не в меру простодушен, если полагает, что Гарри не способен отличить альфу от переодетого омеги. Однако это не мешает Лувису обращать ситуацию себе на пользу.

В ожидании возвращения Лувиса, Гарри сразился с нижней юбкой, размещая ее под подолом. Когда это удалось, он почувствовал, что задыхается под ворохом тряпок. Чтобы двигаться, приходилось лягать юбки ногой на каждом шагу, иначе дело кончилось бы падением. Только теперь он понял, чем объясняется появление кринолина.

О поношенной обуви и речи не шло — скорее Гарри отправился бы в путь босиком, — но его бальные туфли вполне могли сойти за омежими — серебряными пряжками и высоким каблуком. В конце концов, не так давно женский пол обувался подобным образом.

Гарри походил по кухне, привыкая к новому наряду. Невольно думалось, что и Лувис прошел через подобное, когда впервые облачился альфой. Если Луи научился естественно смотреться в несвойственном наряде, научится и он.

Между тем омега его сердца вернулся с корзинкой и шалью, которую сразу набросил Гарри на плечи. Это был треугольник довольно грубого материала, ничем не напоминавший кружевные накидки его сестер.

— И что же дальше? — хмыкнул он, держась за свободные концы.

— Сядьте!

Лувис заправил шаль сзади под ворот сака, а спереди — под линию выреза, предварительно перекрестив на груди. Гарри при этом хранил молчание.

— Хм... — сказал он, оглядев плоды его трудов. — Грудь уже не впалая, но плоская. На мой взгляд, это подозрительно. Может, набить лиф носовыми платками?

— Выйдет комковато.

— Дорогой Лувис, уж не думаете ли вы, что я позволю себя ощупывать?

— Разумеется, если дадите себе волю, — отрезал омега с убийственной иронией. — Ваше бесстыдство, милорд, не имеет границ!

— Послушайте, это нелепо! Во-первых, набивать шерсть нужно под сорочку, а во-вторых, откуда мне знать, как это выглядит со стороны? Сделайте вы.

Оглядев его с большим подозрением, Лувис взялся за дело, часто останавливаясь, чтобы убедиться, что все идет как надо. Вообще говоря, его помощь не требовалась, Гарри и сам отлично управился бы с задачей, но он просто не мог упустить момент.

Теперь, когда Лувис был так близко, он утвердился во мнении, что он по-своему очень привлекателен — с чистой белой кожей, с четкими, как у греческой статуи, чертами лица. Ресницы у него были менее густыми и длинными, чем у него, но являли собой совершенное обрамление для ясных серо-голубых глаз.

Такой, как в эти минуты, — серьезный, отрешенный, — Лувис не вызывал плотского вожделения, зато трогал душу, и недавние мысли казались постыдными. Но вот что-то пошло не так, он сдвинул брови и приоткрыл губы, показав между ними розовый кончик языка. Гарри вздрогнул. Лувис отдернул руку.

— Что-нибудь не так?

— Нет, просто щекотно.

Он не поверил, если судить по быстрому взгляду, брошенному на его бедра. К счастью, ничего нельзя было разглядеть под одеждой. Гарри невинно улыбнулся, и Лувис вернулся к своему занятию. Один Бог знал, чего ради он подвергал себя такой пытке, тем более что награда за муки была еще далеко за горизонтом.

Луи со страхом гадал, какой еще сюрприз преподнесет его похотливый подопечный, пока не понял, что и сам не без греха. Луи нравилось прикасаться к обнаженной коже альфы под одеждой. От этой кожи исходил запах — чистый, сильный и неоспоримо альфы, он постепенно пропитывал все вокруг, и Луи в том числе...

Это недопустимо! Альфа — мерзкое, похотливое животное, с единственным интересом в жизни — спариваться. Омега — существо утонченное, она стоит выше низменных потребностей плоти. Омега не загорается от случайных прикосновений к альфе.

Наконец под лифом обрисовалось нечто похожее на бюст. Пара-тройка хороших шлепков, чтобы окончательно его сформировать, — омега вложил в них всю досаду на собственную слабость.

Гарри тем временем изображал скуку, что было совсем не просто. Он предпочел бы поцеловать в приоткрытые губы Лувиса. Это несправедливо, думал он. Он изнемогает в борьбе с собой, а Лувис даже не подозревает об этом.

Он поднял глаза и встретил взгляд, в котором прочел больше любых признаний. В следующий миг Лувис отодвинулся.

— Довольно! Вполне сойдет.

— Боже правый! — ахнул Гарри, оглядев свой внушительный бюст. — В армии это называется «Офицеры — за мной!».

— Ничего, обойдется, не нужно только все это выпячивать и строить глазки, — сказал Луи, радуясь возможности свести все к обычной перепалке. — Сохраняйте надменный вид. Помните: если дойдет до вольностей, сразу станет ясно, что ваши... — поколебавшись, Луи лихо продолжил: — ваши титьки ненастоящие.

— Титьки? — Гарри расхохотался. — Вот уж не думал, что вам знакомы такие слова. Признайтесь, вы куда ближе знакомы с омежьями формами, чем пытаетесь показать.

Луи не нашел достойной отповеди и решил сменить тему:

— Знаете, что всего хуже?

— Что же?

— Что завтра утром придется снова всем этим заниматься, — сказал он и тут же сообразил, что Гарри нисколько не возражает, как раз наоборот.

— «За удовольствие быть омегой приходится платить», — процитировал он, встал и повернулся. — Ну, что вы теперь скажете?

Луи с трудом отрешился от мысли, что и он предвкушает завтрашний «сеанс». В самом деле предвкушает, ничуть не меньше.

— Неплохо, хотя вы и обманули мои ожидания. Я думал, из вас выйдет настоящая прелестница, а вышло что-то среднее.

— В таком случае не поменяться ли нам ролями?

Он промолчал. Гарри заглянул в зеркальце и вынужден был признать, что Лувис совершенно права. Ни подбородок его, ни скулы не выглядели как у омеги, не говоря уже о шее. Это согрело ему сердце.

Лувис отправился за головным убором, а Гарри пока наложил румяна, от души напудрил загорелую кожу, подкрасил губы и, сложив их бантиком, снова воззрился в зеркало. Это уже было кое-что. Оставались волосы, и он уложил их, как мог, слегка взбив у висков по примеру своих сестер.

Заново понюхав духи, Гарри решил, что ошибся в выборе. Аромат был густой, пряный, из тех, что будят мужское воображение. Но откуда он мог знать, что обзаведется таким бюстом? Немного духов — и ему придется защищать свою честь раз десять на дню! Если честно, духи были куплены для Лувиса, на тот случай, когда они будут в объятиях друг друга и естественный аромат влажной кожи Луи смешается с этим возбуждающим запахом...

К счастью, омега вернулся раньше, чем его воображение понеслось вскачь.

— Подойди ко мне, о любовь моя, — произнес Гарри низким чувственным голосом и выпятил накрашенные губы, — и подари мне жаркий поцелуй!

Луи застыл в дверях, поражен тем, как сильно Гарри переменился. Теперь он выглядел вполне как омега...

Пожалуй, даже слишком. Не из-за краски на лице, не из-за прически или наряда. Вся его манера двигаться, держаться и говорить стала совсем иной, и кокетливый трепет ресниц добавлял к этому завершающий штрих. Среди его многочисленных талантов был и актерский.

Воистину Гарри Стайлс был человек опасный. Подавая ему дорожный капор, Луи поклялся в дальнейшем избегать тесного контакта.

— Надо было купить ту, подержанную, — заметил Гарри, скривившись, как и подобает леди при виде незатейливого головного убора. — Ваша на редкость уродлива, ее единственное достоинство — в том, что она идет к этой унылой шали. Кстати, откуда такое убожество?

— Не важно. Другой все равно нет. Если вам не по душе простота, можете заняться рукоделием. Украсьте свой наряд изысканной вышивкой! Кстати, именно так проводит досуг настоящая омега.

— Увы, рукоделию я не обучен, — возразил Гарри и добавил ехидно: — Даже вы, мой юный друг, наверняка преуспели бы в этом занятии больше моего.

Он отвернулся к зеркалу, водрузив капор на голову, и, хотя тому полагалось прикрывать волосы полностью, кокетливо сдвинул его на затылок, оставив для обозрения русую с рыжим оттенком волну. Бант он завязал под правым ухом, и убогий головной убор похорошел.

Глядя, как он принаряжается, Луи пришел к выводу, что сила его воли оставляет желать много лучшего. Только что Луи поклялся всеми силами избегать тесного контакта, но руки так и тянулись что-нибудь поправить, ища предлог для прикосновения. Потребность была так сильна, что от усилий подавить его звенело в ушах.

Это тревожило Луи. Разве он не поклялся ненавидеть альф до конца своих дней? И даже в те времена, когда они что-то значили, ни на одного из них ни разу он не реагировал с такой силой. Возможно, омега должна «войти в пору», как лошадь или собака, и тогда ее начинает физически тянуть к противоположному полу. Должно быть, именно так себя чувствует молодая кобылка, вдохнув запах своего первого жеребца.

Да, но Гарри Стайлс не первый альфа, который попался Луи на глаза!

В Лондоне, в пору балов и званых вечеров, Луи окружало много искателей руки. Не каждый из них при луне читал ему сонеты, некоторые в танце распускали руки. Генри Вернем, к примеру, свято верил, что имеет полное право трогать Луи, когда вздумается, пока Луи не вонзил ему в руку булавку. Но в любом случае он хранил спокойствие, пока не встретил Гарри Стайлса.

«Почему именно он?» — думал омега. Почему не его великолепный брат, не маркиз Николас, с которым Луи осторожно флиртовал? Ведь именно о нем омеги по старше читают наставления на выданье: не уединяться, как бы он ни уговаривал. Красивый чисто по-альфски, властный, надменный, Николас был на редкость притягателен и в глазах Луи — настолько, что на одном из балов он позволил увлечь себя в темную беседку. Опрометчивый поступок, но хотелось испытать на себе очарование этой сильной личности.

Николас приподнял лицо Луи за подбородок, коснулся губ губами и сразу отстранился. Этот короткий поцелуй обжигал сильнее, чем другие, полновесные, которые он позволял другим. Казалось, на губах осталась печать. В тот момент Луи понял, как приятно играть с огнем, но больше ничто в нем не было затронуто, быть может, потому, что и Луи понравился Николасу лишь чуть-чуть.

Да, но и младший брат его не из тех, кто теряет голову! Почему же Луи утратил спокойствие и тянется к нему, точно завороженный? И это при том, что он видит в Луи альфу, угловатого подростка! Что же будет, если правда откроется? Он обрушит на Луи весь свой талант обольстителя — и Луи конец!

Комментарий к Глава 5.1

Не знаю как будут выходить главы на этой неделе, так как в субботу, я попытаюсь получить водительские права, и надо подготовится.

И спасибо постоянным читателям, даже если вы маленькие какашки которые не оставляют + и отзывы, я все равно вижу(и надеюсь) что вы читаете.