Вернувшись в дождливую ночь

Е Шуанцзин с пару мгновений молчал, в лёгком оцепенение глядя на вынужденного приклонить колени Сюэ Сэ, а после... внезапно рассмеялся.

В этот раз его громкий и заливистый смех был необычайно ярким и искренним, словно он услышал самую смешную вещь в своей жизни. Его смех было очень приятно слушать, да вот только, даже если Е Шуанцзин смеялся от сердца, его глаза лишь сильнее пылали безумием.

Он смеялся довольно долго, прежде чем резко прекратить и, сделав шаг к Сюэ Сэ, склониться над ним, как небо над приговорённым к казни. Его длинные волосы рассыпались по плечам, почти касаясь головы демона, но ему, похоже, не было до этого дела.

Он улыбался.

Красиво и пугающе.

- Мальчик, ты хоть понимаешь, о ком ты говоришь? - с открытой насмешкой уточнил он. - Ты, вынужденный преклонить колени в этом убогом одеяние, всё ещё смеешь называть себя основателем ордена?

Под маской Сюэ Сэ оскалился, глядя на Е Шуанцзина полным ненависти взглядом, но, казалось, это лишь веселило последнего.

Е Шуанцзин ещё ближе склонился к нему, тихо спросив:

- Хочешь, я расскажу тебе секрет?

Его голос, плавный и глубокий, сошёл на шёпот, будто он боялся, что в зале Люся, где никого кроме них не было, их могут услышать. Он не сказал много слов, но этого было достаточно, чтобы заставить Сюэ Сэ оцепенеть, уставившись на него широко распахнутыми глазами.

О, это был очаровательный вид.

Е Шуанцзину нравилось видеть любые негативные эмоции за этой маской-улыбкой.

Впрочем, не успел он насладиться этим холодным оцепенением, как Сюэ Сэ, найдя прореху в недостаточно внимательно сделанной сети, внезапно атаковал.

С десяток невидимых острых шипов разом пронзило тело Е Шуанцзина, растворившись в воздухе вместе с ним.

Сердце Сюэ Сэ ёкнуло.

Иллюзия!

В следующий миг до боли горячие ладони Е Шуанцзина упали на его затылок, обхватывая шею поверх невидимой сети и сжимая до того сильно, что послышался хруст костей.

Хорошо ли быть тёмным заклинателем? Глядя на то, какими хрупкими были их тела по сравнению с телами следующих правильному пути грешников, ответ был очевиден.

Вот только... Даже слишком хрупкое.

Отозвав марионеток, Е Шуанцзин скривил губы, с отвращением наблюдая за тем, как тело в его руках уменьшается в размере, почти выскальзывая из больших белых одежд. На грубой ткани, от самых ключиц до низа живота, начали проявляться ужасающие следы крови, а голова безвольно повисла, почти оторванная от тела.

Е Шуанцзин разжал руки, и тело, уже давно охладевшее, с глухим звуком упало на пол.

Кажется... Это была одна из Безрадостных. Он не был уверен.

Наблюдая за тем, как белые одежды всё сильнее пропитываются кровью, Е Шуанцзина нахмурился.

Он был знаком со всеми техниками, что хранились в библиотеке ордена. Даже с тёмными, хоть и не мог изучать их. Однако... Среди них не было подобной техники.

Эта техника замены, вероятно, была либо создана Сюэ Сэ, либо же изначально являлась обычной техникой или талисманом, но была им полностью извращена. Впрочем, разницы между этими двумя вариантами почти не было.

Ах, бесит.

Всего лишь большая моль. То, насколько раздражающей она могла быть, поистине невероятно.

Е Шуанцзин взмахнул рукой, и тяжёлые двери главного зала, подчинившись его приказу, отворились.

За дверями, словно бесплотный призрак, стоял облачённый во всё белое мужчина с маской-улыбкой на лице и веточкой бамбука в волосах.

В этот раз Сюэ Сэ не улыбался. Его тяжёлый взгляд был прикован к Е Шуанцзину, но он ничего не говорил. А стоило дверям полностью открыться, как он и вовсе испарился, унесённый ночным ветром.

Е Шуанцзин скривил губы.

Это короткое столкновение дало им обоим понять, что Е Шуанцзин был сильнее, но и Сюэ Сэ был не так уж прост.

По-хорошему, Е Шуанцзину следовало сейчас попытаться догнать Сюэ Сэ и разобраться с ним до того, как они сравняются в силе, но...

Ах, эти тёмные заклинатели очень хорошо прятались. И хотя он не сомневался, что сможет найти его, если приложит достаточно усилий, он не хотел тратить свои усилия на что-то столь тривиальное.

Сюэ Сэ в любом случае появится ещё раз. Е Шуанцзин предпочитал немного усложнить задачу будущему себе, нежели обременять себя в настоящем.

Погасив все духовные жемчужины и не спеша пройдя по погрузившемуся во тьму залу, Е Шуанцзин прошёл за тяжёлые двери. Остановившись на ступеньках, он поднял взгляд к небу, посмотрев на парящего под дождевыми облаками ворона.

И всё же... Это было самую малость занятно.

С чего эта моль возомнила себя основателем ордена?

Е Шуанцзин знал, что многие тёмные заклинатели были одержимы внутренними демонами и подвержены бреду и галлюцинациям. Но почему именно основатель?

Сюэ Сэ не мог знать ничего конкретного об основателе ордена, а потому возомнить себя им было немного странно. Было ли это банальным желанием власти или же за ним скрывалось нечто ещё? Чем таким в его представление обладал основатель ордена, чем не мог обладать Сюэ Сэ?

Е Шуанцзин опустил взгляд, посмотрев на пару маленьких цветков глицинии, втоптанных Сюэ Сэ в грязь, и слегка скривил губы.

Вместе с тем ворон, плавно спикировав вниз, легко опустился на его плечо, с неким сочувственным безразличием посмотрев в том же направление.

- Прочь, - холодно выдохнул Е Шуанцзин, прогнав птицу и переместившись в павильон Жуе.

Прошло не так много времени, и Мэн Жое всё ещё не лёг спать, ожидая его возвращения. Он стоял у растущего во дворе бамбука, безразлично наблюдая за тем, как мелкий дождь ударяет по нежной листве, и, кажется, о чём-то думал.

Однако стоило Е Шуанцзину подойти ближе, как Мэн Жое тут же развернулся, с невозмутимым видом направив на него меч.

- Каково положение Тан Чжу в ордене?

Е Шуанцзин, очевидно, не слишком удивлённый его действиями, мягко усмехнулся.

- Потенциальный ингредиент для супа.

Хмыкнув, Мэн Жое опустил меч и, вложив его в ножны, снял с лица маску.

- Вы видели его?

- Видел.

- И как?

Е Шуанцзин фыркнул, вспомнив образ этой надоедливой моли.

- В высшей степени раздражающе.

Мэн Жое вздохнул.

Иначе и не опишешь...

Впрочем, этого было достаточно. Раз Е Шуанцзин сказал лишь о том, что Сюэ Сэ был раздражающим, значит, даже если этого демона можно было считать проблемой, он всё равно был сильнее.

Таким образом в ордене Нэйсинь вновь воцарилось спокойствие. По крайней мере по мнению главы и его драгоценного ученика. А вот Безрадостные, обнаружив во время утренней уборки тело одной из своих сестёр, о котором их забыли предупредить, были до смерти перепуганы.

Впрочем, в их жизни было много того, что пугало до смерти. Они могли это пережить.

Вскоре сезон дождей закончился, а вслед за ним прошёл и короткий период душного зноя. Постепенно начало холодать, но даже ночи ещё были тёплыми.

В ночь фестиваля середины осени полная луна была особо яркой.

В городе Ши, вновь окрасившемся в цвета жизни, семьи шумно праздновали этот день, а дети бегали с корявыми фонарями из кожуры помело. Но в ордене Нэйсинь, до которого не доносилось звуков их празднования, было тихо.

Мэн Жое находил эту тишину очень удовлетворяющей.

Когда он жил в городе Ши, его родители, хоть и не были крестьянами, чаще всего присоединялись к осенней жатве, и его заставляли делать это тоже. Это утомляло и раздражало. И, как бы он ни старался лениться в стороне, ему всё равно приходилось раз или два испачкать руки и ноги в земле. И хотя ему в большей степени нравилось следующее за этим шумное празднование и лунные пряники, которые он воровал у соседей и получал от тётушки Ли, это нельзя было назвать полноценной компенсацией.

Ах, и всё же главной частью были пряники.

Растянувшись на большой кровати в собственной комнате, Мэн Жое неторопливо ел довольно большой лунный пряник с начинкой из утки и яичного желтка. Его тело было полностью расслаблено, всё ещё объятое остаточным удовольствием, а слегка расфокусированный взгляд с немного безразличной нежностью наблюдал за поднявшимся с кровати Е Шуанцзином.

Они не зажигали талисманов, а потому освещение в комнате было немного тусклым, а единственным источником света служила полная луна.

Е Шуанцзин подошёл к окну и, налив себе оставшегося стоять на подоконнике вина, поднял взгляд к небу.

Мэн Жое медленно моргнул.

Длинные волосы Е Шуанцзина были полностью распущены и свободно спадали по его спине и плечам, а не запахнутое алое одеяние мягко струилось по его бледной коже, почти сияющей в свете луны. Сквозь тонкую ткань, неплотно обволакивающую его тело, можно было заметить очертания силуэта, а если подойти чуть ближе, несложно было ощутить и его жар.

Некоторое время Мэн Жое просто смотрел, а после всё же поднялся с кровати. Его ноги в так и не снятых носках прошли по слегка прохладному полу. Он остановился за спиной Е Шуанцзина, заключив того в немного поверхностные объятия.

- Учитель... - прошептал он, слегка наклонив голову и поцеловав основание шеи Е Шуанцзина. - Налейте и мне вина.

Тихо выдохнув, Е Шуанцзин налил ещё вина в свою чарку и, подняв её, поднёс к губам Мэн Жое. Тот, ничего не сказав, послушно выпил вино из его рук и, слегка опустив воротник его одежд, оставил ещё один лёгкий поцелуй чуть выше лопаток.

Спереди на теле Е Шуанцзина не было никаких родинок, шрамов и родимых пятен. Или, по крайней мере, Мэн Жое ничего не заметил. Но на его спине, вдоль позвоночника, было немало маленьких и средних родинок, словно выстроившихся в ряд созвездий.

Мэн Жое находил это очень привлекательным.

Порой ему было немного любопытно, знал ли сам Е Шуанцзин об этих родинках, но в большинстве случаев он решал, что, даже если нет, его собственного знания было достаточно для них двоих.

Он отвёл в сторону мягкие волосы Е Шуанцзина и, ещё ниже опустив его едва не спадающие на пол одежды, оставил новый поцелуй на небольшой родинке у позвоночника.

Его глаза, открытые, продолжали выглядывать из-за плеча Е Шуанцзина, не то безразлично, не то заворожено наблюдая за тем, как его тонкие пальцы скользят по горлышку кувшина с вином.

Или из-под вина.

Похоже, оно уже закончилось.

- Кажется, я что-то забыл, - внезапно прошептал Е Шуанцзин и, щёлкнув по кувшину, опрокинул его на деревянную подставку.

Он, определённо, забыл много вещей. Что-то важное, что-то не очень, а что-то он просто не мог расставить по порядку, от того всё путая.

Это не было столь существенно.

Но, кажется, он забыл что-то ещё.

Мэн Жое устроил голову на его плече и, взглянув на его частично скрытое за золотой маской лицо, как раз хотел что-то сказать, как...

По его ушам ударил оглушительный звон, а всё тело, только что купающееся в горячей неге, пробрал холод, даже более смертельный, чем холод всех льдов и снегов.

На небе, заслонив ясный силуэт луны, собралась густая чёрная тень.

Е Шуанцзин прикрыл глаза.

Он забыл обновить печать на одной демонической технике, про которую ему как-то раз напоминал Тан Чжу.