Вернувшись в дождливую ночь

Мэн Жое потребовалась пара мгновений, чтобы привыкнуть к слишком яркому свету и осознать, что перед ним были бескрайние снежные равнины.

Слабый ветер развевал его волосы и одежды, то и дело вздымая с земли крупные снежинки и острые льдинки, но небо было ясным. Солнце, непривычно холодное, будто бы было очень далеко от земли.

Снег хрустел под его ногами, но проседал лишь немного, не затрудняя его движений.

Он куда-то шёл.

Мэн Жое хотел остановиться и оглядеться, но внезапно осознал, что не имеет контроля над собственным телом.

И было ли это тело его? Оно казалось сильнее его собственного и, кажется, старше.

Волосы, которые он обычно собирал в высокий хвост, сейчас свободно развевались по ветру, и лишь небольшая их часть была подколота серебряной шпилькой с парой заострённых листьев.

На его лице не было маски.

Наконец он остановил свой и без того медленный шаг. С его губ сорвался смешок.

Мэн Жое чувствовал, что за его спиной кто-то стоит, но человек, контролирующий тело, не спешил повернуться и проверить.

- Отвергший небо, тебе нет места на святой земле! - голос, раздавшийся за его спиной, звучал довольно молодо и, кажется, принадлежал женщине. В нём чувствовалась уверенность и смелость. - Если ты не хочешь столкнуться с гневом хозяйки долины, немедленно покинь это место!

В этот раз человек повернулся и, среди поднимающегося ветра, посмотрел на женщину, что стояла примерно в тридцати шагах от него.

Она и вправду была молодой и её можно было назвать привлекательной, но она не была красива. Её сила тоже не была велика.

- Ах, - Мэн Жое услышал насмешливый вздох, сорвавшийся с его собственных губ. - Но если я хочу?

Не успел последний звук затихнуть, как ветер вокруг него вмиг поднялся, а небо потемнело. Снег, казавшийся мягким, резко взмыл в воздух, мириадами маленьких лезвий полетев на него, да вот только...

Это был всего лишь снег.

Замёрзшая вода.

Разве могла такая мелочь хотя бы коснуться его?

Человек даже не зажмурился, продолжая смотреть на женщину перед собой, а в следующий миг...

Весь этот снег, повинуясь будто бы неохотному движению его руки, превратился в острое копьё, с неуловимой взгляду скоростью пронзив плечо женщины.

Он мог пронзить её сердце. Но это было бы слишком просто.

Мэн Жое, не то безучастный зритель, не то преступник, вздрогнул.

Это была иллюзия? Или же чьё-то воспоминание? Или же... это было предсказание?

Он не знал.

Он наблюдал со страхом и интересом, как человек подошёл к упавшей на землю женщине.

Изящные пальцы обвили ледяное копьё и... вонзили его ещё глубже. Так глубоко, что конец длинного копья коснулся спрятанной глубоко под снегом земли.

Глаза женщины, чьи белые одежды мигом пропитались кровью, в ужасе распахнулись, и существо, отразившееся в них, было слишком жестоким, чтобы всё ещё можно было назвать красивым.

Ледяное копьё приковало её к земле, и исходящий от него холод одновременно сковывал её мышцы и помогал ей терпеть боль и не проявлять слабости.

- Грешник! - зло выдохнула она, пытаясь сопротивляться, но лишь сильнее разрывая рану в плече. - Небеса покарают тебя!

Человек, склонившийся над ней, улыбнулся.

Снег, всё ещё пытающийся атаковать его, превратился в ещё одно копьё, послушно лёгшее в его ладонь.

- Небеса, скажу я тебе... Всех покарают, - с этими словами он вонзил копьё в другое плечо женщины, в этот раз проталкивая его в плотный снег медленнее.

Мэн Жое, наблюдающий за этим, почувствовал... извращённое удовольствие.

Эта эмоция не принадлежала ему, как и эти действия совершались не им, но...

Он словно бы собственными руками проталкивал в тело этой совершенно незнакомой ему женщины ледяное копьё, и словно бы это на его лице появлялась насмешливая улыбка.

Его взгляд, одновременно сфокусированный и немного плывущий, был прикован к телу лежащей на земле женщины, безразлично смотря на её боль, но получая удовольствие от её страха.

Дыхание этого человека было совершенно спокойным, а сердцебиение ровным.

Он чётко осознавал, что делал. Ему просто казалось это забавным.

- Я слышал, твоя наставница дорожит своими милыми ученицами, - усмехнулся грешник, которого пыталась прогнать женщина. - Как думаешь, сколько мне надо воткнуть в тебя копьев, чтобы она перестала прятаться и вышла поболтать? Если она отдаст мне то, что я хочу, я не стану убивать вас всех.

Женщина тяжело дышала, крепко сжимая зубы и отказываясь звать на помощь наставницу.

Эта заснеженная долина некогда была святым местом, где жила бессмертная. И хотя бессмертная уже не жила здесь, уйдя в вечную медитацию, её наставница всё ещё охраняла это место и все техники, что были созданы бессмертной.

Они не имели права проявить слабину перед вором, отвергающим величие небес.

Вор, впрочем, считал это забавным.

О, он не торопился.

В этих бескрайних снегах было много таких отважных праведных дев.

Он мог убить их всех.

Мэн Жое, наблюдающий за смертью женщины его глазами и ощущающий весь мир его кожей, внутренне содрогнулся.

Эту мысль... он услышал.

Была это мысль этого человека? Или же думал он сам?

Лишь в этот момент он осознал, что чувства, которые он только что испытывал... Принадлежали и ему самому.

Ему действительно казалось это немного забавным.

Но под его руками умер человек.

Ему внезапно стало страшно и, словно уловив его страх, техника, пытающаяся защитить себя от непрошенного самосовершенствующегося, с неуловимой взгляду скоростью начала поглощать белый мир вокруг непроглядной тьмой.

Мэн Жое хотел выхватить оружие или создать талисман, чтобы защитить себя это тьмы, но грешник, контролирующий тело, будто и не замечал изменения, безразлично стоя среди сужающегося мира снегов.

- А-Е, проснись! - послышался взволнованный голос, как раз когда вокруг него почти не осталось света.

Услышав этот голос, Мэн Жое словно бы очнулся ото сна и, обретя контроль над телом, выхватил меч из ножен, круговым движением разрубив надвигающуюся тьму.

И хотя казалось, что тьма не имела физического тела, удар меча ровно рассёк её, и сквозь образовавшуюся брешь в мир холодного снега полил тёплый свет духовных жемчужин.

Глаза Мэн Жое, почти полностью почерневшие от влияния техники, постепенно прояснились, а сам Мэн Жое, внезапно почувствовав невыносимую тяжесть во всём теле, повалился на стоящего перед ним Е Шуанцзина.

Подхватив его, Е Шуанцзин вздохнул с облегчением и, слегка наклонив голову, поцеловал его горячий лоб.

Ко времени, когда Мэн Жое пришёл в себя, уже давно стемнело. За окном шёл мелкий холодный дождь, а сквозь завесу облаков пробивался тусклый свет луны.

Он лежал на мягкой кровати в своей комнате, а у окна сидел Е Шуанцзин, читая какую-то книгу в приглушённом свете духовной жемчужины, которую порой носил с собой. Заметив, что Мэн Жое проснулся, он отложил книгу и подошёл к кровати, склонившись к нему и коснувшись лба кончиками пальцев.

Мэн Жое ощутил, как тёплая духовная энергия спокойно проникает в его верхнее золотое ядро, чтобы убедиться, что там действительно не осталось следов запретной техники.

Вместе с тем волосы Е Шуанцзина упали на его обнажённую шею, вызвав лёгкое ощущение щекотки.

Мэн Жое не мог сказать, что его тело было особо чувствительным, но это ощущение заставило его слегка поёжиться.

Е Шуанцзин тихо усмехнулся и, убрав волосы с его шеи, просто сел рядом.

Он ничего не говорил и Мэн Жое тоже некоторое время молчал.

- Я провалился? - в итоге спросил последний.

- Это запретная техника, - спокойно напомнил Е Шуанцзин. - Даже мой А-Е не сможет овладеть ей с первого раза.

Мэн Жое ненадолго задумался, а после понимающе кивнул.

Эта техника не выглядела такой уж сложной, но она частично обладала сознание и выстраивала определённый уровень защиты перед теми, кто хотел ей овладеть.

Вместе с тем вспомнив о том, что он видел в иллюзии, он не мог не поджать губы.

Была то иллюзия, прошлое или будущее... Это не отменяло того, что он с интересом наблюдал за мучениями той женщины, пока она не умерла, испугав этим его.

Как и тот человек, которого она назвала грешником, он в полной мере осознавал происходящее, но... ему было любопытно.

Да и, к тому же... Он не контролировал тело. Разве мог он сопротивляться?

Вероятно, мог.

Мэн Жое долго думал об этом, но не мог прийти к какому-то единому выводу, как касаемо своих чувств, так и касаемо своих действий.

Всё хорошо, пока не его руки запачканы кровью. Но если эти руки принадлежали ему... Он не знал.

- Я видел немного странную иллюзию, - негромко сказал он, задумчиво глядя в лицо Е Шуанцзина. - Там были бескрайние снега. И незнакомая мне женщина, которая назвала меня грешником, вскоре после этого умерев от моих рук.

Е Шуанцзин медленно моргнул и, склонив голову, мягко вздохнул.

Ах, это...

- Это могла быть не иллюзия, а истина?

Некоторое время Е Шуанцзин молчал, а после взял его за руку, задумчиво обведя костяшки его изящных пальцев.

- Вполне вероятно, - с некоторой неохотой признал он. - Всё, что показывает эта техника - иллюзия. Но не всякая иллюзия - ложь.

Мэн Жое сжал пальцы, поймав его руку в свою.

Не всякая иллюзия - ложь...

Думая об этом иллюзии и грешном воре, он не мог не вспомнить основателя ордена.

Возможно ли, что эта сцена когда-то действительно имела место быть, и то, за чем основатель пришёл в эту заснеженную долину, было той самой техникой иллюзий?

Но... почему в этой иллюзии он видел глазами основателя?

И почему ему были до такой степени понятны чувства этого человека?

Мэн Жое закрыл глаза и, отпустив руку Е Шуанцзина, накрылся с головой мягким вышитым одеялом.

Ах, он только проснулся, а уже устал. Ему было немного лень об этом думать.