Сделка со Смертью

Добравшись до общежития, каждый пошел в свою комнату. Таи так и не было, и Аи ощущала беспокойство, надеясь, что с девушкой все в порядке. Быстро выбросив вещи в урну, Аи собрала гигиенические принадлежности, и вот уже через пару минут они с Элом смотрели друг на друга, открыв двери. Коридор был пуст, и в общаге царила тишина. За окном уже начало рассветать, было около пяти утра.

Оба стояли в полотенцах, хотелось смыть с себя все остатки этой ночи и провалиться в многочасовой сон. Ужасно раскалывалась голова, и тело Аи тоже было измучено. Все места ударов сейчас отзывались болью, завтра будет хуже.

Молча они спускались вниз, не разнимая рук, разговоры не требовались. Аи чувствовала Эла так хорошо, будто их души слились.

Эл не дал ей пойти в женский душ, уводя уже в такую знакомую соседнюю комнату. В последний раз он оставил ее здесь одну, убежав от тревоги. Но сейчас повел Аи в кабину и включил кран. Теплые струи воды обволакивали измученные тела, и Аи бы застонала от блаженства, если бы у нее были на это силы.

Несколько минут они стояли неподвижно, Эл чуть поодаль, позволяя воде стекать лишь по телу, а Аи полностью под лейкой. Намылив мочалку, Аи хотелось тереть себя до покраснения кожи, но Эл не позволил, заметив ее намерение. Он отобрал губку и принялся мыть ее сам. Недолго думая, Аи взяла его вехотку и стала мыть парня.

– Как ты себя чувствуешь? – Спросила девушка, прежде чем дотронуться.

– Мокро.

Хорошо.

Аи знала, как Эл ненавидел воду и боялся ее. Там, на площадке она видела, как Эл боролся с собой. Ей было все равно, если она утонет, но Аи не хотелось, чтобы Эл становился убийцей. В тот момент он был на грани. Резать себя, стрелять или прыгать за ней. Перед смертью Аи хотелось сделать для него хоть что-нибудь, она просто не могла смотреть на его муки. И еще никогда, ни разу в жизни, она не видела у кого-либо таких глаз. Эл будто умирал заживо. Можно ли считать то, что он стоит сейчас с ней под водой освобождением?

Чувствует ли он что-то?

Для всего нужно время, и девушка это понимала.

– Нужно обработать, – указала Аи на промокшие бинты. Сейчас раны распарятся и должно быть не так сложно отойдут от них перевязки. Поэтому хорошо. Эл здесь с ней. Он уже стоит под душем и не убегает.

Он позволял ей трогать себя и видеть свое тело, иссеченное шрамами, которые прятали татуировки. Широкую шею украшали бабочки, в их крыльях терялись полосы поврежденной кожи. Изображение Смерти покрывало торс парня. Череп, что расположился от яремной впадины до центра груди был окружен ореолом цветов. Аи провела губкой по паутине на ключицах, спустилась к множественным крыльям, которые исходили от фигуры Смерти. Внизу, под ней, кружил шипящий дракон, устремляющий свой гнев на Синигами*, так же среди цветов и узоров, соединяющих все изображение воедино. Затем спустилась ниже к симметричным птицам над выпирающими косыми мышцами пресса. Кажется, что это было не просто рисунками, чтобы спрятать увечья. Эл подошел к этому как к акту искусства, вложил в него смысл. Аи хотелось провести часы и дни, изучая его нательную роспись.

_________________

*Бог смерти (яп).

На одном из предплечий изображался череп, на другом ворон. Все было выполнено в японском стиле цветных татуировок, как у якудз. Бицепсы украшали цветы: сакура, лотосы и пионы. Развернув к себе Эла, Аи впилась зубами в губы, увидев его изодранную спину. Грубые шрамы на лопатках, как от крыльев, проступали наростами. Их окружали бесчисленные длинные полосы, – от плети, как уже знала девушка. Всю спину Эла покрывал тигр, будто защитник самого уязвимого места. Настолько реалистичной выглядела картинка, будто зверь настоящий и вот-вот выпрыгнет. Он притаился в траве, окруженный цветами. Его поза олицетворяла полную готовность хищника. Тот, кто скрыт от чужих глаз, бесшумный и ловкий, он нападет в самый нужный момент. Этот рисунок стал ее любимым. В нем была вся суть Эла.

Ниже прикасаться к нему, парень не позволил, снова развернувшись лицом.

Только не плакать.

Вместо этого Аи отвлекала себя мыслями о его ногах, которые тоже будут вскоре забиты. Как только все корки сойдут и шрамы побелеют.

Подняв глаза, Аи проследила, куда смотрит Эл, потому что парень замер. Он не смел дотронуться до ее синяков, сжимая челюсть.

– Хуже, – произнес он лишенным эмоций голосом. – Чувствую себя хуже.

– Это ерунда, – покачала она головой.

– Он тебя...

Но Аи не дала ему закончить вопрос:

– Нет.

Его челюсти дернулись, и Эл бережно провел мочалкой по ее красно-фиолетовому боку.

– Уже лучше.

И через мгновение парень добавил, обнимая Аи за шею и приподнимая подбородок большим пальцем, чтобы девушка смотрела в его глаза:

– Мне придется пристегнуть тебя наручниками к себе до конца наших дней.

Наших.

– Я согласна, – выдохнула она, реагируя на обжигающее прикосновение и обещание в его глазах.

***

– Рэй, я убью тебя, – процедил Эл.

– Выходи из асаны, если не можешь держать. Все ведь просто, – спокойно ответил Рэй.

Аи тоже уже держалась из последних сил, чтобы не повалиться на коврик, но они оба с Элом были упрямее ослов. Рэй заставил их заниматься йогой, чтобы «успокоить умы перед конкурсом». Вообще, они занимались этим с тех пор, как все закончилось с мафией две недели назад. Их сплоченность и умение держать баланс требовали отточки и большей концентрации, так что, Рэй предложил практиковать помимо репетиций йогу. Времени было мало и каждую свободную минуту они репетировали.

– Йога учит вас слышать свое тело и идти только в то действие, которое вам доступно. Так, с каждым вдохом, вы начинаете понимать свое тело лучше, оно начинает вам доверять. Когда вы его сразу ставите в «мост», то ничего не выйдет, не так ли? Страх – плохой помощник, если это касается твоего тела.

Они с Элом это прекрасно знали.

Йога в исполнении Рэя была просто наисложнейшей. Он давал им невообразимые переходы, от которых ломался мозг. И она не была статичной, здесь присутствовало много динамики, в которой даже для Аи и Эла, с их спортивными и подготовленными телами, было что открывать в качестве своих возможностей.

– Скажи мне, что ты забыл в этом городе, а не учишься где-то заграницей в престижном месте? – Не выдержала Аи, все-таки падая.

– А ты почему здесь? – Спросил Рэй.

– Туше, – прокомментировал Эл.

Каждый преследовал свою цель, да? Каким-то совершенно абсурдным стечением обстоятельств они все оказались собранными здесь, – в маленькой Пагубе.

– Чтобы ты научил меня йоге, – ответила она ему наконец.

Съязвила, как обычно.

– Блядь, – выругался Эл, тоже повалившись на коврик. – Да, я уже чувствую, как обретаю дзен, мать его.

– А ты думал, все так просто? – С улыбкой отвечал их тренер. – С этого все и начинается. С сопротивления.

– Сформировавшихся паттернов, – сказала Аи.

– Именно. Сложнее всего отказаться от того, что уже было получено опытом. Когда ты меняешься, система начинает рушиться. Для функций выживания – это нелогично. Для психики равно концу мира, который она знала.

– Мы все живем в своей реальности, да?

– Точно. Сами рушим, сами создаем.

– Сами принимаем решения, – подхватил разговор Эл. – Перед тем, как войти в это и выйти.

– Я вижу, что йога на вас подействовала.

Да, они с Элом уже хорошо это знали, но без йоги.

О произошедшем они не рассказали своему другу. Синяки уже почти сошли. Аи обрабатывала каждый день раны Эла, но заживали они долго из-за постоянных тренировок.

Ту книгу Аи прочитала сразу же на следующий день после случившегося и не нашла в ней чего-то особенного, что могло бы сподвигнуть главу мафии пуститься во все тяжкие и мучить людей. На самом деле это было лишь историей о маленьком мальчике, который вошел в магический лабиринт, и о том, что он там встретил. Каждая картинка, изображенная на карте, показывала путь и его этапы. Будто сказка, но со скрытым смыслом.

Естественно, больше всего ее заинтересовал шестнадцатый аркан. Тот, который Аи подбросили вместе с запиской не соваться на конкурс. Значение карты гласило, что бескрылый ангел выпадает из башни – своего укрепления, которое было лишь иллюзией и теперь они рушились. Приняв это, ангел обрел свои новые крылья. Ему уже не нужна была старая жизнь в виде изначально неправильно построенной башни. Убеждения меняются и старое, рано и поздно, перестает работать. Эта карта о смелости все изменить.

– Мы по-своему будем доверять друг другу, – сказал Эл, хватая Аи за руку и уводя из спортзала.

– Если вы завтра вдвоем будете как сонные мухи, комендант надерет вам задницы.

– А ты не надерешь, мам? – Саркастически спросила Аи уже в дверях.

– Он буддист, – процедил Эл.

Прижав ее к стене уже будучи в коридоре, он наклонился и прошептал Аи на ухо:

– Твою задницу могу надирать только я.

Аи хоть и покраснела, но не могла спрятать улыбку.

Переодевшись, они поехали на гонку. Всю дорогу Эл держал ее за руку, поглаживая кожу девушки большим пальцем и вызывая мурашки во всем теле. Это стало их обычным теперь положением, даже во сне Эл всегда находил ее руку и переплетал пальцы. Как и обещал, Эл от Аи действительно больше не отходил. После душа в ночь похищения они уснули в «412» комнате на втором ярусе кровати Аи. Вдвоем на узкой общажной койке было тесно, но им и не хотелось отлипать друг от друга. На утро, когда их застала Тая, то лишь молча собралась и ушла на пары. А после, они уже стали спать в «413». Рэй был не против.

Кто-то позаботился о том, чтобы забрать документы Игоря из общежития и университета, хотя был ли он вообще студентом? Комендант сказал, что Игорь вынужден был уехать из-за семейных обстоятельств. О похищении и убийстве никто даже не знал. А Эл и Аи молчали об этом. Кто знает, что нужно этой проклятой мафии и в какие игры они играют? Книга оставалась у них, как и СД-карта ее отца.

После похищения они ни разу не упоминали о произошедшем в разговорах. Аи замазывала свои синяки, а на вопросы отвечала, что неудачно врезалась во что-то, когда отключили свет.

Когда Аи спросила Таю, где она была в ночь Хэллоуина и пропадала до этого, девушка покраснела и ответила, что была с родителями. Что бы не скрывала девушка, прячась за смущением, Аи все равно привыкла к соседке. Да и к жизни в общежитии тоже. На удивление, все здесь с каждым днем для нее становилось роднее и роднее.

Каждое утро Аи начинала с любимой зарядки, и Тая присоединялась к ней. Пусть после избиения безумным стариком у Аи болело все тело, девушка не собиралась отлеживаться и жалеть себя. В жизни ей всегда помогало движение. Если Аи перестанет заниматься физической активностью, то просто сломается. Так же как пилон когда-то стал ее внутренней опорой, которую она никогда не ощущала. Но, попав сюда, Аи смогла ее взрастить и чувствовала, что, вопреки всем трудностям, стала намного сильнее. Пагуба по-своему приняла ее, они с Элом, как две заблудшие души обрели тут дом.

– Надо бы предложить делать такую зарядку девочкам в общаге. А что? – Спросила Тая сегодня утром на удивленный взгляд Аи. – У тебя хорошо получается объяснять. Можно в холле или в спортзале, почему бы и нет?

Тая наконец-то озвучила то, что хотела сказать тогда, когда они наряжались и готовили драники.

Уже тогда Аи о многом задумалась. А та ночь изменила многое в ней, и девушка задавалась многими вопросами о своем будущем. И это касалось не только ее, но и Эла. Парень сопровождал ее везде и всюду, как обещал. Ходил с ней в университет и встречал на его крыльце, когда пары заканчивались. Так Аи узнала, что Эл не учился, он не являлся студентом и жил в общежитии лишь с разрешения коменданта.

И да, она позволяла Элу водить свою машину. Будто он вообще спрашивал. Удивительно, как все могло меняться в один миг. Аи ненавидела этого парня, а он ее. Но Эл был единственным, кто никогда не смотрел на Аи, как на что-то неправильное.

Когда-то она выучилась отказываться от всего того, что было дорого ее сердцу. Ей было проще ненавидеть всех и каждого, но Аи воспитали по-другому, так что, ярость подавлялась, и направляемая на себя, разрушала девушку. Но все время быть в самокритике невозможно, рано или поздно это выливается наружу, приправляясь еще большим чувством стыда. Только с появлением Эла Аи позволяла этому чувству пропитывать себя, принимала его, училась его рассматривать с разных сторон, не только как персонального грызущего монстра. Эл вытаскивал из нее его, отражал своей ненавистью, и в этом она впервые почувствовала себя живой, сильной и смелой. Вместо того, чтобы заниматься саморазрушением, Аи стала принимать вызовы судьбы и бросать их сама.

Всегда было проще отталкивать и бежать, никого не удерживать, не выпрашивать любви, в которой Аи так нуждалась, поэтому она испытывала совершенно противоположное. Эл подарил ей лишь свою ненависть, и их чувства были настолько правильными. Тот, кто ненавидит тебя, никогда не предаст, в отличие от тех, кто будет улыбаться в лицо и красиво говорить. Теперь Аи это знала. Может они оба и состояли из одной лжи, но только друг с другом смогли по-настоящему открыться. Потому что, когда ненавидишь, тебе нечего стыдиться, тебя не пугает реакция, ты можешь быть настоящим собой. Они считали друг друга врагами, вот только, в его ненависти девушка нашла преданность и смогла учиться доверию. Вместо всех бесполезных слов, Эл действовал и ее учил тому же.

От предвкушения, что Эл придумал на этот раз, кружилась голова, когда они выходили из общаги. Эл выглядел, как всегда, мрачно. В кожаной куртке, обтягивающих черных джинсах и ботинках. Ветер трепал передние пряди его каштановых волос, то бросая их на лицо, то открывая зеленые глаза с прищуром.

– Сегодня ты за рулем, – бросил он, неохотно отпустив ее руку и закрыл за ней дверь.

– Это как-то подозрительно, – улыбнулась Аи, когда Эл сел на пассажирское место.

– Кому-то так и не удается отпустить контроль, – хитро улыбнулся парень, – но сегодня мы это снова исправим.

– Будь я тут одна, я бы не побоялась разбиться, – парировала Аи с ухмылкой на один бок, но все равно облизнула пересохшие губы от его последних слов.

– Тогда, похоже, что самое интересное начинается, когда ты перестаешь думать лишь о себе. Новый уровень силы.

Он прав. Что значит быть одному, каждый из них понял и познал сполна, впереди их ждало что-то совершенно новое. Путь, который они будут проходить вдвоем, и начнут его с гонки.

– Всегда носи юбки, – сказал Эл, когда они добрались до Улиц, и передал взнос через открытое окно со своей стороны.

Аи была сегодня в красной юбке с запа́хом, длинный ее конец спускался до самых коленок сзади, а спереди открывал ноги, особенно в сидячем положении. На бедра она надела кожаные двухуровневые ремни, соединенные ремешками и кольцами. Они удерживали черные капроновые чулки на тонких резинках с рюшами. Кожаная куртка поверх черного кроп-топа и лоферы на ногах. Теперь Аи носила свои белоснежные волосы так, словно они были ее короной. Совсем перестала обращать внимание на любопытные взгляды и ярко красилась, подчеркивая разноцветные глаза. Иногда Аи затемняла брови в холодный темно-русый оттенок, прокрашивая ресницы черной тушью, а порой ей хотелось ходить с белыми. Перестав стесняться, девушка открыла для себя целый спектр возможностей, как можно обыграть внешность с помощью макияжа и ни в чем больше себя не ограничивала.

– Принц Улиц сегодня зритель? – Спросил Кочан.

– Место в первом ряду рядом с принцессой, – ответил Эл и закрыл окно.

Аи укусила губу с красной помадой возле самого уголка. Ей нравилось, когда Эл ее так называл.

Заревели моторы, и Додж рванул с линии «старта», когда опустился заветный флажок.

Сводя бедра вместе, Аи их непроизвольно терла друг о друга, потому что Эл не прикасался к ней, а ожидание ее заводило. Эл Бога переживет, лишь бы что-то доказать, поэтому парень сегодня не просто так был зрителем, отказавшись от участия в гонке.

– Ты нетерпелива.

– Терпение – не самая моя сильная сторона, – Аи вошла в поворот первой.

– Мне нравится, – Эл положил руку на ее бедро, поглаживая ремни, и Аи вспыхнула. Две недели они только держались за руки и спали вместе. И дело не только в том, что у нее была менструация. Эл целовал только ее руки, шею или щеки. Из-за синяков и разбитой губы, полагала Аи, Эл боялся причинить ей боль. Но у него у самого было изранено все тело, они и так постоянно репетировали. Так что, отдых был необходим. А сейчас Аи была голодна и, судя по тьме в его глазах, он тоже.

Мучительно медленно рука парня скользила вверх, пока не замерла, когда Эл увидел ее гладко выбритый лобок.

– Ты без белья, – грудным голосом произнес он, от которого все тело Аи завибрировало больше чем от двигателя.

– Это чтобы ты не считал себя самым умным, отдавая гонку сегодня мне.

Эл ввел в нее сразу два пальца, и Аи застонала. Но чуть не плакала, когда он убрал руку.

– Победа всегда может быть слаще, – Эл облизнул высунутым языком пальцы, блестящие от ее возбуждения. – Покажи мне ее вкус.

Господи Иисусе!

Что он творил.

И снова опустил руку, вводя два пальца и сразу поддев переднюю стенку влагалища. Эл помассировал ее самую чувственную точку внутри, и Аи вскрикнула. Ерзала в кресле, откидываясь назад, чтобы ему было удобнее. Новый поворот, он был сложнее, а машина неслась уже на огромной скорости.

– Дрифти, – подсказал Эл. Его дыхание обожгло шею, и губы, что лишь дразнили, но не целовали, слегка касались. Он просто издевался над ней. Ущипнув за сосок, Эл начал поглаживать ту самую точку внутри вперед и назад. Чувствуя, что она на грани, Эл снова просто входил в нее и выходил, так медленно, что хотелось остановить машину и оседлать его. И снова он погрузил пальцы глубже и согнул их, ритмично надавливая на бугорок.

– Эл, – всхлипнула Аи.

– Сейчас.

И Аи переключила привод, повернув руль. Додж проскользнул в поворот, еще один рывок руля, и ее стон заполнил салон, когда машина выровнялась.

Боже, она так хотела его, и готова была поколотить от ожидания. Он доводил ее до безумия, не давая удовлетворения.

– Эл, пожалуйста.

– Финишная, не дай ему себя обогнать и протаранить.

И он ускорил свое движение, пока Аи юлила, не пропуская соперника в последний пологий поворот. Переключение передачи, ускорение наряду с участившимся дыханием. Большее трение. Стон. И как машина пересекла финиш, Аи уже не увидела, сотрясаясь в оргазме и падая на руль.

Эл облизнул пальцы, которые только что довели ее до пика блаженства.

– Меняемся.

После того, как они забрали выигрыш, Эл поехал уже по знакомому маршруту.

– Ты ведь помнишь этот мост?

Такое забудешь. Там Эл назвал ее Аи и будто разбудил от многолетнего сна.

Освещения здесь не было, как и людей. Добравшись до уцелевшего куска моста, Эл остановил машину и вышел. Аи последовала его примеру. Не останавливаясь, парень целенаправленно пошел к ограждению и сел на него.

– Что ты задумал?

Тут река, он же не будет повторять снова тот трюк и прыгать? Аи надеялась, что Эл избавился от своей фобии.

– Продолжаем работать над доверием. Я прыгнул туда не из-за страха воды, чтобы что-то почувствовать, – сказал Эл, глядя в ее глаза, когда Аи подошла. – А из-за страха, что потеряю тебя. Ты заставила меня бояться, а не вода. Я сделал это из-за тебя. Впрочем, как и всегда с тех пор, как ты появилась в давно оставленной мною жизни.

– Я знаю, – прошептала Аи.

– Я ненормальный, ты же понимаешь? – Сказал он серьезно. – Но весь твой. И я не остановлюсь.

Аи вглядывалась в его глаза, Эл говорил о том, что с ним не будет легко. Новая модель поведения находится только в стадии уязвимости. Ты никому не доверяешь. Тебе тоже никто не доверяет. Всегда будет кто-то важнее тебя. Всегда будет кто-то кроме тебя. Так они оба жили раньше, научившись лишь отталкивать. Сейчас Эл чувствовал себя без привычных щитов. Но ведь именно поэтому такие люди способны стать для кого-то единственными.

Они друг для друга такими и были.

– А ты еще не понял? Кто сказал, что мне это нужно?

– Ты же понимаешь, что наши острые углы всегда будут биться друг о друга?

– Биться? Я не возражаю.

За Аи всегда делали выбор, она просто не научилась его делать, но начнет с этого. Самым правильным голосом внутри, который принадлежал лишь ей одной, говорил, кричал, взывал: «Эл». Она его выбирает прямо сейчас. Давно уже выбрала. Во всем этом мире, за всю свою жизнь, она никогда ничего не желала так сильно, как быть с ним.

– Тебе ведь вовсе не нужно спокойствие и утешение, так? – Улыбнулся парень.

И Аи готова делать, что угодно, лишь бы вызывать эту улыбку. Уголками вниз, а не вверх, отчего его полные губы складывались в манящее сердечко.

Он привлек ее к себе, заставляя почувствовать его эрекцию. На что Аи лишь игриво покачала головой.

– Мы когда-нибудь сделаем это в кровати?

– К черту кровати, – Эл притянул ее к себе за затылок, впиваясь в губы. Врезая в себя.

Их трясло не от холода, каждый поцелуй был для них таким: будто это в первый и последний раз.

– Еще один мой любимый вкус, – прошептал Эл в ее губы. – Пойдешь ли ты со мной до конца, Аи? Однажды ты можешь проснуться и захотеть большего.

– Чего?

– Например, детей.

– А ты?

Эл сузил глаза, думая, что она говорит о детях.

– Мое прошлое, – сквозь зубы втягивая воздух, сказал он. Аи видела, как тяжело Элу было о нем говорить и вспоминать. Его напряжение чувствовалось в каждой мышце и болью передавалось Аи. – Твой отец как-то раз сказал мне после очередной болезни, что я не смогу иметь детей.

Так его это беспокоило? Эл был серьезен. Он говорил с ней по-взрослому. Заявляя о своих намерениях.

«Я не остановлюсь». Это было его решением тоже.

– А ты? – Повторила Аи свой вопрос. – Ты пойдешь со мной до конца? Мой родственник альбинос не прожил и тридцати лет. Поэтому мои родители так меня оберегали.

– Я последую за тобой, – ни секунды не раздумывая, ответил он. – Ты мое перерождение.

Эл сократил между ними расстояние.

– Подарок для Смерти, – прошептал он, едва касаясь губами ее щеки. – Моя жизнь.

– Так не трать ее на глупые разговоры, потому что ты моя жизнь, Эл. Целуй меня.

В его глазах тьма стала бархатной. Прирученная, живая, отзывчивая. Аи чувствовала Эла, словно он был для нее магнитом. Как он ее притягивал к себе, хотел, желал. И разрешил себе взять.

Целуя глубоко, широко открывая рот надавливанием подушечкой пальца на подбородок. Вжимая в себя крепче до потери дыхания. Аи ласкала его язык, проводила кончиком по его небу. Расстегнув ширинку, Эл приподнял Аи и посадил на себя. Голени она разместила вдоль его бедер, опираясь на ограждение. Крепким объятием обвила шею парня. Ближе. Так, что чувствовала его дыхание на коже. Медленно Аи ввела его член в себя. Через плечо Эла она видела реку внизу, а его, похоже, это ничуть не заботило. Эл крепко держал Аи за поясницу, помогая ей подниматься и опускаться.

– Боже, – стонала Аи, покусывая его мочку.

– Я не с небес, принцесса. Как видишь, я снизу, – отзывался Эл на ласки, подставляя ухо для ее языка.

Заводя ноги Аи себе за спину, Эл упирался ступнями в мост, а руками в поручни. Теперь он двигал тазом, входя в нее все быстрее. Аи покачивалась на его теле и просто сходила с ума от ощущений и пропасти внизу. В глазах темнело, голова кружилась, но Эл был таким сильным, что мог удерживать их обоих в балансе и при этом двигаться. От понимания насколько они близки, Аи утопала и растворялась в чувствах, которые они создавали вместе. Ее тело так сильно напрягалось в таком положении, все еще сопротивляясь, но Эл беспощадно входил в нее, не оставляя для Аи ни единого шанса. И она взорвалась, позволяя получить разрядку, расслабиться и отпустить себя. Лететь и срываться, но не вниз. Эл возводил ее к небесам.

Но Эл все еще был твердым, принимая отголоски ее оргазма, пока ее стенки ритмично сокращались вокруг него.

– Ты еще не все?

– Только разогреваюсь.

Боже. Что он с ней делал. Не успела Аи отойти от блаженства, он поднялся вместе с ней и переместился к обломку ограждения. Эл посадил Аи на него.

– Мне нравятся твои ремни.

– Ты уже это говорил.

– Да, потому что они хорошо будут сочетаться с моим.

Вытащив свой ремень из петель, он провел кончиком по ее складкам. Аи боялась даже содрогнуться, потому что одна ее нога была навесу со стороны реки.

– Ложись, – он надавил пальцами на ее грудину. – Доверие, помнишь?

Аи сглотнула, аккуратно укладываясь на полуразрушенную конструкцию. Там, где стоял Эл, мост еще был цел, давая ему опору. Он продел ремень между решетчатыми прутьями из бетона и затянул кожу вокруг талии Аи. Теперь она была пристегнута к ограждению. Резко Эл поднял ее ноги, взявшись за ремешки над чулками, и развел их в стороны.

– И удобные, – начал он, опускаться с хищным взглядом.

Лизнув ее вход, Эл снова дернул за ремешки, оставляя ноги Аи навесу. Она была совсем уязвимой в таком положении, раскрытая перед ним. Но ее руки были свободны в этот раз, однако пришлось удерживаться за бетонные выступы, чтобы не заваливаться в стороны.

– Такая сладкая, – его язык щелкнул по клитору, а потом его втянул, посасывая и покусывая.

Аи еще не отошла от предыдущих оргазмов и закралось подозрение, что они, возможно, имеют какой-то накопительный эффект, потому что ей хотелось взорваться уже сейчас. Половые губы были слишком чувствительными, остро реагируя на каждое прикосновение Эла.

Наконец одним толчком он вошел в нее. Аи посмотрела на Эла, как он красивый стоит над ней и тяжело дышит через открытый рот. Боже, даже если это будет последний миг их жизни, она готова повторять его бесконечно, пока он действительно не настанет.

– Эл, – стонала она его имя.

– Не кончай, – замер он внутри.

Его член пульсировал и бил по точке джи, отчего все внутри лишь сильнее сжималось. Это было какой-то самой сладкой пыткой, от которой хотелось плакать. Когда Аи была уже на грани, Эл быстрым ритмом начал в нее вколачиваться, не сдерживаясь. Еще один оргазм накрыл до искр в глазах, и Эл давал прожить его Аи полностью, удерживая за ремешки на бедрах.

Освободив от своего ремня, Эл поставил Аи на землю, ноги подгибались, ее тело вибрировало, возбужденное до немыслимых пределов. Но Эл и не думал останавливаться, он все еще не кончил. Ставя ее ногу на бетон, Эл снова вошел в нее.

– Такая мокрая, – шептал он, впиваясь засосом в ее кожу. В то место, куда Аи подставила его лезвие перед падением в реку. Лизнул ушную раковину и подул, превращая Аи в еще больший комок нервов. – Но еще недостаточно. Я обещал тебе сквирт, ты помнишь?

Вместо ответа Аи застонала. Тогда они впервые друг друга коснулись.

– Покажи мне, как ты не сдерживаешься. Отдай полностью свой контроль, Аи.

Целуя ее, жадно, протяжно, влажно с языком, он входил в нее все жестче. Аи хваталась за Эла, потому что он выгибал ее таз навстречу. Так самая чувствительная точка ее тела сильнее терлась о его член.

– Я больше не могу, – шептала Аи охрипшим от криков голосом. – Не могу Эл.

Все внутри так гудело и напрягалось, что Аи чуть не теряла сознание. Но Эл больше не делал пауз, он беспощадно наращивал ритм.

– Ты должна расслабиться, – его голос тоже сбивался. Дыхание щекотало щеки и шею.

Как расслабиться? Внутри нее все будто спазмировалось от такого долгого трения и давления на внутренние стенки.

– Расслабься, принцесса, – кусал он ее нижнюю губу, двигаясь еще быстрее и не давая ни секунды передышки. Всего бы одну. Сначала он ее мучал, не давая того, что ей нужно, а теперь не позволяет даже перевести дыхание. Она больше не может, больше не выдержит. Аи сейчас просто лишится чувств. – Ты должна расслабиться, иначе потеряешь сознание.

– Эл, я не могу.

– Можешь. Отпусти, Аи, не сопротивляйся мне. Я держу тебя.

Святой Боже.

Ее глаза закатились, не видя ничего вокруг. Тело полностью утратило связь с центом, извиваясь в конвульсиях. Когда Эл почувствовал жидкость, он вышел, потому что Аи наконец смогла его выпустить. Все внутри дрожало и сокращалось, даря ей блаженство. Расслабление, которого она никогда не испытывала. Боль от трения и волны оргазма. Из нее брызгали струи, выталкиваемые давлением. Эл придерживал Аи, не давая упасть и смотрел на то, до чего довел ее тело. Бедра сами собой сводились вместе, и Аи дергалась в его сильных руках, не в силах контролировать стоны, смешанные со смехом. Ей было так хорошо, будто она была под кайфом.

Вау. Волны оргазма были просто бесконечными и разливались по телу от ее центра, пока внутри все неконтролируемо сжималось и расслаблялось.

Боже.

Когда туман в голове рассеялся, Аи заметила, что Эл так и не кончил. Сколько он мог выдерживать? Опустившись на колени, Аи взяла за основание его твердый, как камень, член.

– Что ты делаешь? – Спросил Эл, останавливая ее и хмуря брови.

– Продолжим работу над доверием, теперь твоя очередь.

– Я не... Не надо.

– Тебе никогда так не делали?

Его ответом было мотание головой в стороны.

– Тогда наконец-то мы в равном положении. Я не знаю, как это делать, но мне очень хочется.

И Аи взяла его головку в рот. Настала очередь Эла держаться за ограждение, он испустил протяжный стон. Сначала ей не удавалось погрузить его полностью, хоть она и так открывала широко рот из-за его толщины, но постепенно приноровилась опускать корень языка. Стоны Эла придавали ей уверенности. Аи нравилось чувствовать, как он теряет свой контроль. И когда он окончательно отпустил себя, не сдерживая хриплые стоны и непроизвольные толчки от сокращения мышц, Аи задвигалась настолько быстро, насколько могла, пока горячая жидкость не начала заполнять ее горло.

Не успела Аи еще подняться, проглатывая, как Эл притянул ее к себе, целуя так, будто отдавал ей свою жизнь. И Аи отвечала так же. Неистово, жадно, зная, что ей всегда будет мало.

Аи ждала, что он сейчас снова уйдет, найдет место, где начнет себя резать. Но Эл не останавливался, целуя ее губы, вдыхая ее запах, обнимая ее.

– Тебе больше не нужно... – но Аи не смогла продолжить, боясь спугнуть свою надежду.

– Мне нужно только целовать тебя. Даже сигареты перестали выполнять свою функцию.

Ей они тоже больше не были нужны. Но как он смог?

– Ты стала моим долгим дофамином. Жизнью, ее вкусом и ощущением. С тобой я приучался ее чувствовать раз за разом. Все больше и больше делая другой выбор, идя наперекор. Я себя наказывал за правильный путь, считая его ложным. Но хотеть тебя всегда было сильнее боли.

Эл заправил прядь ее волос за ухо, глядя прямо в глаза:

– Ты помогла мне принять другое решение там.

Там. Когда он прыгнул за ней.

– Перепрожить ту же ситуацию, как и в моем детстве, по-другому.

– Я просто хотела, чтобы ты себя принял, как ты помог это сделать мне.

– И я принял. Так что не останавливайся, целуй меня, – повторил он ее же слова и притянул к себе.

***

Конкурс общежитий проходил на городском стадионе. Сотни пар детских глаз смотрели с трибун на сцену, которая расположилась посредине поля, образуя подиум.

Здесь собралось столько людей по случаю благотворительности мероприятия. Даже были репортеры, перебегающие из угла в угол и снимающие каждый интересный кадр. Кто-то из студентов выступал с песнями, кто-то с танцами. Что ж, у их «Пятерки» тоже будет танец, но не совсем. Скорее акробатика. А пока, сцену занимала КВН команда.

Но все внимание Аи было приковано к трибунам. Сейчас она впервые видела столько детей из детских домов. И у каждого ребенка был точно такой же взгляд, как у Эла. Убитый, озлобленный, отсутствующий. После того, как Аи узнала его историю, пусть и не по воле парня, Эл иногда начал упоминать в разговорах о своем прошлом. Так она узнала, что Эл рос в интернате до того, как попал в руки мафии. Постепенно и шаг за шагом они сближались. Да, он вчера был прав, что легко не будет. Аи точно знала, как это сложно избавляться от старого. Но Эл уже перестал себя резать. Возможно, со временем у него получится и полноценно чувствовать. Аи от него этого не требовала. Ей лишь хотелось, чтобы когда-нибудь жизнь для Эла тоже была бы наполнена эмоциями и красками, чтобы он смог впустить их в свою тьму и ощущать не только боль.

Глядя на этих детей, Аи вспоминала тот разговор с Рэем. Что такие люди никогда не знали любви, они даже не знают, как о ней просить. Сердце кольнуло от несправедливости. Как бы ей хотелось, чтобы и ко всем этим детям тоже пришло что-то яркое.

– Готовы? – Спросил Рэй.

– Да, – ответила Аи за них двоих с Элом.

На его лице было, как всегда, отсутствующее выражение. Но Аи теперь знала, каким оно может быть и как много на самом деле Эл может чувствовать. Аи была уверена, что больше, чем кто-либо из них, ему просто нужно время, и каждое такое мгновение она будет рядом.

В выборе музыки ребята остановились все-таки на треке Smash Into Pieces «Heroes Are Calling». Аи просто влюбилась в нее, когда услышала, сразу же сумев придумать полный танец. Выйдя под нее на сцену, они встали, образовывая треугольник вокруг подготовленной металлической конструкции. Аи по центру и парни по краям чуть позади. Да, после того танца в воздухе над театром, Аи пришло много идей для танца. Как и сказал Эл, номер должен быть легендарным. Очень быстро он смог достать нечто похожее, но, естественно, в уменьшенной версии. С какого металлолома Эл вытащил все необходимое, история умалчивала, но им удалось сварить части между собой.

Под вокал все трое сделали кувырок вперед и плавно поднялись. Аи упала в поперечный шпагат, когда Эл и Рэй образовали линии с двух сторон своими телами, уходя в «горизонт». По стадиону прошел гул удивления среди ребят, в основном мальчиков.

Музыка набирала свою интенсивность, как и их номер. Аи движениями под мелодию подошла к Элу и упала, проскользнув у него под ногами, перевернулась, чтобы ухватиться за ладони и взмыть вверх. Идеальной складкой в воздухе, она напрягала все мышцы кора, чтобы удерживать баланс и вышла в стойку на руках. На перевернутом шпагате зрители снова издали свист, и ребята заслужили аплодисменты. Когда Рэй закончил выполнять в это время стойку на одной руке, он запрыгнул на турник с перекрестными палками. Эл тоже опустил Аи, чтобы она смогла ухватиться за перекладину и прыгнул сам.

Тело трясло от адреналина. Ощущения накрывали с головой. Это их точки контроля, их сила в действии и результаты многолетней работы. Просто несравнимые ни с чем ощущения были всегда связаны с телом. Потому что это вызов, потому что это смелость, потому что это про доверие.

Парни выполняли симметричные силовые трюки с элементами воркаута, а Аи из пол денса закручивала себя вокруг вертикальных перекладин, перемещаясь между ними. Их собственный лабиринт. На припеве они одновременно проскользнули в треугольные отверстия, снова оказываясь на полу, и ушли в танцевальную связку.

Через «мост» Аи перевернулась, оказываясь вновь рядом с Элом, и он поднял ее на свои плечи. Баланс стопами был идеальным на его каменных мышцах, они были будто единым целым, и Аи знала, что он ее ни за что не уронит.

Более того, она знала, что не упадет сама. В своем теле Аи нашла внутреннюю опору. Ей больше не требовался для этого пилон. Он научил ее многому в качестве познания и тренировки. Но теперь Аи была способна на все, потому что взрастила свой собственный стержень. Больше никакого поиска заслуги и разрешения. Далеко уехать на самокритике невозможно. Тебя всегда осудят. Тебе нужна своя опора и поддержка, ведь только с фундаментом дом будет стоять. Поэтому они так идеально могли исполнять трюки, никто из них не дрожал и не боялся, не пытался выставить себя эгоистично вперед, лишь бы быть лучшим и кому-то что-то доказать.

Вылезти из своей раковины кажется опасным и страшным, но только так можно доверять. Чувствовать. И Аи чувствовала Эла, а он ее. Раньше чем само движение, через один только импульс они выполнили самую сложную часть номера. Ее толчок резонировал с его выталкиванием, и Аи сделала сальто в воздухе. Одновременно они все втроем оказались на турнике, снова ухватившись и повиснув.

Тело – та часть, которая связывает тебя с миром. Это дар жизни. Как могла она так долго отвергать его, прятать и стыдиться? Теперь у них с Элом есть все их время, чтобы всегда знать и чувствовать, что их тела были созданы не для страдания, а для удовольствия. Любовь безусловна. Аи полюбила свое тело таким, какое оно есть. Приняла его. И сейчас оно отвечало. Мурашками по коже, плавностью и свободой движений. Еще никогда она так не кайфовала от того, что делает. Так вот, что лежит там, за чертой, которую Аи так боялась переступить. Страх свободы. Возможно, она все годы, напрягаясь и пыхтя на пилоне, думала лишь о том, что отдаться чувству страшно.

Потому что раньше Аи пыталась доказывать. А это всегда про чье-то, а не про твое. Попытка вписать себя в чужие ожидания, которая делает из тебя лишь безликую посредственность.

«Ты сама веришь в то, что танцуешь?»

Раствориться в чувстве свободы – страшно. Кажется, что отпустить себя – это потерять, потому что ты знаешь лишь чью-то реальность и опыт, а не свой. Оказывается, что не каждый готов к свободе, и поэтому она такое редкое явление. Страдание – всем знакомая таблетка. Боль – та химическая игла из кортизола, на которой мы все сидим. Такая система была создана для выживания, и только человек использует ее не по назначению.

На самом деле наш мозг жаден до удовольствий. В конце концов, долгий дофамин может стать твоим абсолютным щитом от неудач. И генерировать его будет твоя непоколебимая вера в себя и дело твоей жизни. Смелость прыгнуть в свой страх. Смелость чувств. Смелость быть заметным. А главное, собой. И когда, наконец, для себя ты становишься самым близким человеком. Это трудно. Полностью принять себя, стать для себя поддержкой, уметь прощать и разрешать. Ведь все запреты когда-то установил себе лишь ты, только ты сам.

Когда они все сделали финальные сальто с конструкции, завершая номер на полу, зрители встали. Аплодисменты вызывали восторг и мурашки. Улыбки и гордость. И каждый из них знал, что это заслуженно. Аи знала. Потому что разрешила себе это. Это было чистым моментом удовольствия. Без доказательного подтекста, без страха, что на них все смотрят, без малейшего ожидания реакции на то безумие, которое они творили на сцене. Но которому отдали свои души.

К ним подбежали дети, когда они уходили на свои места. Охранники не позволяли им приблизиться, но все трое остановили их. Больше в глазах ребят не было скованности, закрытости и угрюмости. В них был блеск. Так когда-то Аи смотрела на танцовщицу на пилоне, увидев в первый раз. Было ли чем-то плохим то, чего так опасался Эл, когда говорил ей о нормальности? В этом мире столько всего плохого, но каждый человек может привнести в него что-то хорошее. В мире столько детей, которые в этом нуждаются. Но сначала им предстоит самим создать свое крепкое будущее. Один виток пройден и сколько их таких еще ждет. Это лишь начало.

– Я много думала, – сказала Аи после того, как они пожали ладошку каждому протянувшему руку ребенку. – О будущем, о прошлом, о конкурсе, в конце концов. И сейчас, – она снова посмотрела на детей, – сейчас мы показали нечто большее чем танец или акробатику. Мы показали возможности.

Эл погладил ее заднюю поверхность шеи большим пальцем, внимательно слушая.

– Теперь мне досталось наследство от родителей, только нужно уладить все юридические вопросы в Штатах, – посмотрела она на Эла.

– Как я и сказал: последую за тобой. Пойду против квартала, города, страны или мира. Все равно.

– Эти деньги я хочу, чтобы пошли на что-то хорошее. Какой бы там не был интерес на них, – они с Элом думали и говорили о мафии. – И поэтому по возвращении в Пагубу я решила, что переведусь в медицинский университет.

Рэй ухмыльнулся, глядя на Эла. Кажется, он понял, чего хотела Аи. Возможно, он уже сам предлагал это Элу или намекал.

– Ты тоже можешь поступить со мной.

Эл лишь прищурил глаза на ее предложение.

– Мое место здесь, – обвела она рукой стадион. Ее папа исследовал людей, а Аи исследовала себя через тело. Ее место между медициной и танцем. – Может быть, я смогу стать тренером, ведь, именно работая со своим телом, я помогала себе со всем справиться. Да, я не профессиональный танцор, меня не отдавали в танцевальную школу с самого детства. Ну и пусть, мой опыт делает меня уникальной и кому-то он может оказаться полезным, – ведь когда-то именно об этом ей говорил Рэй. – Я умею управлять собой благодаря пилону, исследовать свои грани и возможности. И так может каждый. Как вот, например, на йоге.

Для кого-то это станет толчком или составляющей, чтобы жизнь была ярче. Чтобы раскрасить свою темноту красками, чтобы принять себя. Ведь все начинается с этого – с тела. Они с Элом тому пример, как сложно жить, когда ты не можешь подружиться с тем, благодаря чему вообще живешь.

– Я задался целью поступить в мед лишь с одним намерением, – сказал Рэй, – чтобы однажды стать инструктором для детей и не только. Научить их правильной физической активности, функциональной подвижности тела и пониманию его биомеханики. Стану ли я тренером для спортсменов или открою свой реабилитационный центр, неважно. Но я внесу свой вклад в это. В здоровье людей, чтобы каждый был со своим телом близок настолько, насколько это возможно. Поэтому согласен, сейчас мы с вами делаем большое дело. И это первый шаг.

Теперь они оба смотрели на Эла.

– Хирургом, значит, – улыбнулся он ее любимой ухмылочкой на бок.

– Новая цель и новая будущая победа, – ответила ему такой же Аи.

Резко Рэй поднялся, будто увидел знакомого и побежал с трибун. Вглядываясь ему вслед, Аи успела заметить лишь хрупкую фигуру парня в черной медицинской маске, который убегал, скрываясь за углом.

Только сейчас Аи поняла, как много здесь было полицейских и охранников. А в толпе мелькнули люди, похожие на мафию и ее похитителей в Америке. Один вопрос так и не давал покоя:

– Тот человек не похищал меня, он думал, что я умерла. Тогда кто эти люди, – кивнула она на бугаев в костюмах, – если не его? Они ведь тоже связаны с картами и сказали мне об этом сами. «Башня» – эту карту кто-то подбросил мне с посланием, не соваться на конкурс.

– Я думаю, что это какая-то другая мафия, – кивнул Эл, будто давно все разгадал, вглядываясь туда, куда убежал Рэй.

– Но что им нужно? Зачем мне не следовало приходить сюда?

И тут Аи осенило. Она поняла, о чем говорил Эл с Десятым, заключая сделку с СД-картой. Не может быть. Благотворительность, конкурс, масса людей. Идеальный момент для преступления.

– Они знали, что он придет за ними, – посмотрела Аи на детей.

– Да, – подтвердил Эл.

Аи взглянула на Эла, чувствуя, как замирает ее сердце. Сжимается от распирающего чувства любви и гордости. Эл знал, и он спасал всех этих детей от этого ублюдка с цифрой «X». Он разгадал план подонка, ведь сказал, когда тот корчился от удушья, что специально вызвал его сюда. Но как? Неужели тот груз был тоже для его мафии? И еще те пожары...

– Это ты вырубил электричество, – догадалась девушка и по отсутствию реакции поняла, что права.

Эл погрузил весь город в хаос, чтобы спасти этих детей. Значит, все это было не только делом мести. Он спасал ее и их.

Может ли она любить его еще больше?

И существовала еще какая-то мафия, были ли они вообще ею? Ведь они припугнули Аи, помогли инсценировать смерть и бежать, зная, что ее родителям грозит смерть и что Десятый хотел получить ее наследство. Это они подбросили ей карту, ведь так? С угрозой не приходить на конкурс, потому что они знали о похищении детей, и что он заодно придет за ней.

Но Эл все сделал сам.

И все же, получается, кто-то вел свою игру. Но к черту все эти организации, мафию и группировки. Ее наследство послужит благим целям, Аи будет создавать свое наследие. Они с Элом будут его создавать вместе.

Как раз, к награждению, вернулся Рэй и вид у него был, мягко говоря, взъерошенный.

– Все в порядке?

– Да, – ответил Рэй и повязал синюю ленту вокруг запястья, будто пока он бегал, она слетела.

Объявили победителей, и Аи бросилась на шею Элу с визгом.

– Прощай отработка! – Закричала Аи.

И они все втроем засмеялись.

Еще месяц назад Аи думала, что для нее все закончилось. Что ей предстоит всю жизнь оглядываться назад и бесконечно прятаться. Но она попала в Пагубу, и, возможно, инстинктивно выбрала самый унылый и мрачный городок, над которым так мало светило солнца. А Эл, возможно, подсознательно выбрал его для себя, чтобы навсегда перестать бояться дождей. Как бы то ни было, город стал домом. В общаге девушка нашла не только убежище, но и избавилась от чувства одиночества, потому что уединение там просто невозможно.

Вот и сейчас они праздновали победу в «413» комнате. Толпа болельщиков распивала пиво за сдвинутыми вместе письменными столами, парни и девушки сидели на кроватях жильцов комнаты и ели приготовленную общими усилиями запеканку.

– За победу!

– Ура!

И все потянули кружки, чтобы чокнуться напитками.

Теперь они с Элом уже никогда не будут одиноки. И пусть Эл этого ни за что не признает, но Рэй был не просто его соседом, но и другом, как и для нее. Пусть Аи и проводила большую часть времени в комнате парней, но с Таей они тоже стали близки. Вместе готовить, вместе убираться, разговаривать и смеяться, по утрам делать зарядки – для Аи это значило теперь очень много.

И Эл.

Она была обречена влюбиться в него. Только с ним Аи все время выбирала себя. Чувствовала свои истинные желания. С ним она стала собой. Парень с татуировкой «XIII», с самыми прекрасными глазами и телом. Она любила его. Любила всего. Сколько бы они не сталкивались в прошлом, с ним ей всегда хотелось остаться и никуда больше не сбегать. Ни из дома, ни от родителей, ни за собственные выстроенные стены. Аи ценила каждое мгновение, которое у них было и будет.

Смерть всегда будет напоминать о ценности жизни. И она повсюду. Все разрушается, и мы видим это повсеместно. Все заканчивается, и это необратимость. Это эквивалент жизни. Потому что если бы жизнь не заканчивалась, то была бы лишь пустота. А в ней ничего не имеет цену. Она равнодушна. В ней нет того, кто смотрит. В ней нет чувств.

Время идет, оно утекает сквозь пальцы. А ты все продолжаешь жить не своей жизнью. Вот только, жизнь – это не противоположность смерти, точно так же как ни одно из них не является злом. Мир не хочет тебя уничтожить, и твое существование не заточено на самоуничтожение. Вся игра состоит в том, чтобы из раза с раз, попадая в любую ситуацию жизни, ты снова и снова учился быть собой. Познавал себя, выбирал себя и видел, насколько ты далеко от себя уходишь, чтобы снова и снова к себе возвращаться. Потому что то, от чего мы бежали, всегда нас догоняет. Страх и боль обрушиваются на нас, если мы их вытесняли годами. Оставляя лишь чувство пустоты, что все мы тотально одиноки. Но это тоже часть взросления.

А стать взрослым – это не цифра. Не какой-то период, когда ты наконец вырос. Это то, когда все твои мечты разбились и стали целями. Потому что в твоей жизни больше нет места чуду. Только твои действия. Когда наконец оборвалась последняя нить, которую ты так отчаянно рвал и дергал тупыми ножницами – это связь с родителями. Она заканчивается тогда, когда их присутствия уже нет в твоей жизни. И это как смерть, а порой и она сама. Но умирает старое. Тот ребёнок, который смотрел на их проекции, который постоянно сравнивал и ждал. Все ждал, что они обернутся, заметят тебя, наконец-то примут и полюбят. Но вот ты понимаешь в один момент, что они тоже просто люди. И просто человек ты сам. Отдельный, обособленный. Всю жизнь ты думал, что родители решают все за тебя. Но ты сам все решил за них, потому что ты не можешь знать своих родителей, точно так же, как и они тебя. В психике каждого вы лишь проекции друг друга, созданные вами же.

И эта сепарация всегда похожа на ампутацию. В моменте это больно. Ты умираешь. И это самое сложное – убить то, что ты так долго носил, держал то, во что верил. Понять, что ошибался только ты, создав их образы.

Да, терять – это больно.

Но всегда и неизбежно наступает рассвет. В этой тотальной пустоте вдруг вырисовывается горизонт, и ты начинаешь идти. И понимаешь, что ты всегда шёл по своей тропе, но лишь сейчас осознал, что она всегда была у тебя под ногами.

Что-то внутри неизбежно трескается, может, страх, а, может, иллюзии. Все мы заключаем сделки со смертью, пробуя ее обмануть. Кто-то пытается, отключая чувства, бросаясь на грань.

Сколько ещё ты будешь убегать и отталкивать всех? Пока не поймёшь, что не осталось вообще никого?

Они оба были неправильными. Сломанный мальчик и сломанная девочка.

Но все меняется. Ты снова осознаешь тропу под ногами и новый виток цикла впереди. И в этой темноте их тропы пересеклись, пусть это было в коридоре при странных обстоятельствах, но тогда они нашли не только самих себя, но и друг друга и заключили свою сделку.

Оба они пришли в мир, который их не ждал. Но стали теми, кто друг друга отыскал. Кто стал для другого тем, кто не посчитал его уродом. Потому что они оба были не для всех. Оба с изъянами, с израненными душами. Они стали теми, кто нашел свое подобие и влюбился в свое отражение.

Предпоследний урок смерти: отпускание. Умирает ложное «я».

Аи вылезла из своего кокона благодаря Элу и превратилась в бабочку. Метаморфоза. Одно и то же существо, но в другом качестве.

– Что ты сейчас чувствуешь? – Спросила Аи, когда они с Элом вышли из комнаты, оставив ненадолго шумную компанию, чтобы уединиться.

Девушка смотрела в открытое окно рекреации и искала на ночном небе звезды, наслаждаясь моментом.

Эл поднес ее руку к своим губам и поцеловал запястье.

Последний урок смерти: все меняется.

Мурашками по телу, огнем в зеленых глазах и шепотом по коже. Эл прижал Аи к себе, целуя. Пока на ее запястье горело слово, в котором нашло выражение безусловное чувство.

Добравшись до общежития, каждый пошел в свою комнату. Таи так и не было, и Аи ощущала беспокойство, надеясь, что с девушкой все в порядке. Быстро выбросив вещи в урну, Аи собрала гигиенические принадлежности, и вот уже через пару минут они с Элом смотрели друг на друга, открыв двери. Коридор был пуст, и в общаге царила тишина. За окном уже начало рассветать, было около пяти утра.

Оба стояли в полотенцах, хотелось смыть с себя все остатки этой ночи и провалиться в многочасовой сон. Ужасно раскалывалась голова, и тело Аи тоже было измучено. Все места ударов сейчас отзывались болью, завтра будет хуже.

Молча они спускались вниз, не разнимая рук, разговоры не требовались. Аи чувствовала Эла так хорошо, будто их души слились.

Эл не дал ей пойти в женский душ, уводя уже в такую знакомую соседнюю комнату. В последний раз он оставил ее здесь одну, убежав от тревоги. Но сейчас повел Аи в кабину и включил кран. Теплые струи воды обволакивали измученные тела, и Аи бы застонала от блаженства, если бы у нее были на это силы.

Несколько минут они стояли неподвижно, Эл чуть поодаль, позволяя воде стекать лишь по телу, а Аи полностью под лейкой. Намылив мочалку, Аи хотелось тереть себя до покраснения кожи, но Эл не позволил, заметив ее намерение. Он отобрал губку и принялся мыть ее сам. Недолго думая, Аи взяла его вехотку и стала тоже оттирать парня.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила девушка, прежде чем дотронуться.

– Мокро.

Хорошо.

Аи знала, как Эл ненавидел воду и боялся ее. Там, на площадке она видела, как Эл боролся с собой. Ей было все равно, если она утонет, но Аи не хотелось, чтобы Эл становился убийцей. В тот момент он был на грани. Резать себя, стрелять или прыгать за ней. Перед смертью Аи хотелось сделать для него хоть что-нибудь. Вспомнилось, как она сама принимала маленькую девочку внутри себя и могла лишь надеяться, что это тоже облегчит страдания Эла. Она просто не могла смотреть на его муки. Еще никогда, ни разу в жизни, она не видела у кого-либо таких глаз. Эл будто умирал, горя заживо. Можно ли считать то, что он стоит сейчас с ней под водой, освобождением?

Чувствует ли он что-то?

Для всего нужно время, и девушка это понимала.

– Нужно обработать, – указала Аи на промокшие бинты. Сейчас раны распарятся и, должно быть, не так сложно от них отойдут перевязки. Поэтому хорошо. Эл здесь с ней. Он уже стоит под душем и не убегает.

Он позволял ей трогать себя и видеть свое тело, иссеченное шрамами, которые прятали татуировки. Широкую шею украшали бабочки, в их крыльях терялись полосы поврежденной кожи. Изображение Смерти покрывало торс парня. Череп, что расположился от яремной впадины до центра груди был окружен ореолом цветов. Аи провела губкой по паутине на ключицах, спустилась к множественным крыльям, которые исходили от фигуры Смерти. Внизу, под ней, кружил шипящий дракон, устремляющий свой гнев на Синигами, так же среди цветов и узоров, соединяющих все изображение воедино. Затем спустилась ниже к симметричным птицам над выпирающими косыми мышцами пресса. Кажется, что это было не просто рисунками, чтобы спрятать увечья. Эл подошел к этому как к акту искусства, вложил в него смысл. Аи хотелось провести часы и дни, изучая его нательную роспись.

На одном из предплечий изображался череп, на другом ворон. Все было выполнено в японском стиле цветных татуировок, как у якудз. Бицепсы украшали цветы: сакура, лотосы и пионы. Развернув к себе Эла, Аи впилась зубами в губы, увидев его истерзанную спину. Грубые шрамы на лопатках, как от крыльев, проступали наростами. Их окружали бесчисленные длинные полосы, – от плети, как уже знала девушка. Всю спину Эла покрывал тигр, будто защитник самого уязвимого места. Настолько реалистичной выглядела картинка, будто зверь настоящий и вот-вот выпрыгнет. Он притаился в траве, окруженный цветами. Его поза олицетворяла полную готовность хищника. Тот, кто скрыт от чужих глаз, бесшумный и ловкий, он нападет в самый нужный момент. Этот рисунок стал ее любимым. В нем была вся суть Эла.

Ниже прикасаться к нему, парень не позволил, снова развернувшись лицом.

Только не плакать.

Вместо этого Аи отвлекала себя мыслями о его ногах, которые тоже будут вскоре забиты. Как только все корки сойдут и шрамы побелеют.

Подняв глаза, Аи проследила, куда смотрит Эл, потому что парень замер. Он не смел дотронуться до ее синяков, сжимая челюсть.

– Хуже, – произнес он лишенным эмоций голосом. – Чувствую себя хуже.

– Это ерунда, – покачала она головой.

– Он тебя...

Но Аи не дала ему закончить вопрос:

– Нет.

Его желваки дернулись, и Эл бережно провел мочалкой по ее красно-фиолетовому боку.

– Уже лучше.

И через мгновение парень добавил, обнимая Аи за шею и приподнимая подбородок большим пальцем, чтобы девушка смотрела в его глаза:

– Мне придется пристегнуть тебя наручниками к себе до конца наших дней.

Наших.

– Я согласна, – выдохнула она, реагируя на обжигающее прикосновение и обещание в его глазах.

***

– Рэй, я убью тебя, – процедил Эл.

– Выходи из асаны, если не можешь держать. Все ведь просто, – спокойно ответил Рэй.

Аи тоже уже стояла из последних сил, чтобы не повалиться на коврик, но они оба с Элом были упрямее ослов. Рэй заставил их заниматься йогой, чтобы «успокоить умы перед конкурсом». Вообще, они занимались этим с тех пор, как все закончилось с мафией две недели назад. Их сплоченность и умение держать баланс требовали отточки и большей концентрации, так что Рэй предложил практиковать, помимо репетиций, йогу. Времени было мало и каждую свободную минуту они репетировали.

– Йога учит вас слышать свое тело и идти только в то действие, которое вам доступно. Так, с каждым вдохом, вы начинаете понимать свое тело лучше, оно начинает вам доверять. Когда вы его сразу ставите в «мост», то ничего не выйдет, правильно? Страх – плохой помощник, если это касается твоего тела.

Они с Элом это прекрасно знали.

Йога в исполнении Рэя была просто наисложнейшей. Он давал им невообразимые переходы, от которых ломался мозг. И она не была статичной, здесь присутствовало много динамики, в которой даже для Аи и Эла, с их спортивными и подготовленными телами, было что открывать в качестве своих возможностей.

– Скажи мне: что ты забыл в этом городе, а не учишься где-то заграницей в престижном месте? – Аи не выдержала, все-таки падая.

– А ты почему здесь? – спросил Рэй.

– Туше, – прокомментировал Эл.

Каждый преследовал свою цель, да? Каким-то совершенно абсурдным стечением обстоятельств они все оказались собранными здесь – в маленькой Пагубе.

– Чтобы ты научил меня йоге, – ответила она ему наконец.

Съязвила, как обычно.

– Блядь, – выругался Эл, тоже повалившись на коврик. – Да, я уже чувствую, как обретаю дзен, мать его.

– А ты думал, все так просто? – Их тренер, как всегда, беззаботно улыбался, глядя на них, как на малышей. – С этого все и начинается. С сопротивления.

– Сформировавшихся паттернов, – сказала Аи.

– Именно. Сложнее всего отказаться от того, что уже было получено опытом. Когда ты меняешься, система начинает рушиться. Для функций выживания это нелогично. Для психики равно концу мира, который ею был собран.

– Мы все живем в своей реальности, да?

– Точно. Сами рушим, сами создаем.

– Сами принимаем решения, – подхватил разговор Эл. – Перед тем, как войти в это и выйти.

– Я вижу, что йога на вас подействовала.

Да, они с Элом уже хорошо это знали, но без йоги.

О произошедшем они не рассказали своему другу. Синяки уже почти сошли. Аи обрабатывала каждый день раны Эла, но заживали они долго из-за постоянных тренировок.

Ту книгу Аи прочитала сразу же на следующий день после случившегося и не нашла в ней чего-то особенного, что могло бы сподвигнуть главу мафии пуститься во все тяжкие и мучить людей. Он просто был сумасшедшим, вот и все.

На самом деле, все было весьма невинно: это лишь история о маленьком мальчике, который вошел в магический лабиринт, и о том, что он там встретил. Каждая картинка, изображенная на карте, показывала путь и его этапы. Будто сказка о приключениях, но со скрытым смыслом. С чем предстоит каждому человеку столкнуться и как будут меняться его чувства, чтобы прийти к заветной цели. Оглядываясь назад и выходя из лабиринта, мальчик видел, что все это сделало его сильнее.

Естественно, больше всего Аи заинтересовал шестнадцатый аркан. Тот, который подбросили вместе с запиской не соваться на конкурс. Значение карты гласило, что бескрылый ангел выпадает из башни, своего укрепления, которое было лишь иллюзией и теперь они рушились. Приняв это, ангел обрел свои новые крылья взамен утраченным на этапе карты «Смерти». Ему уже не нужна была старая жизнь в виде изначально неправильно построенной защиты. Убеждения меняются и старое, рано или поздно, перестает работать. Эта карта была о неизбежности и смелости все изменить.

– Мы по-своему будем доверять друг другу, – сказал Эл, хватая Аи за руку и уводя из спортзала.

– Если вы завтра вдвоем будете как сонные мухи, комендант надерет вам задницы.

– А ты не надерешь, мам? – саркастически спросила Аи уже в дверях.

– Он буддист, – процедил Эл.

Прижав ее к стене уже будучи в коридоре, он наклонился и прошептал Аи на ухо:

– Твою задницу могу надирать только я.

Аи хоть и покраснела, но не могла спрятать улыбку.

Переодевшись, они поехали на гонку. Всю дорогу Эл держал ее за руку, поглаживая кожу девушки большим пальцем и вызывая мурашки во всем теле. Это стало теперь их обычным положением, даже во сне Эл всегда находил ее руку и переплетал пальцы. Как и обещал, Эл от Аи действительно больше не отходил. После душа в ночь похищения они уснули в «412» комнате на втором ярусе кровати Аи. Вдвоем на узкой общажной койке было тесно, но им и не хотелось отлипать друг от друга. На утро, когда их застала Тая, то лишь молча собралась и ушла на пары. А после, они уже стали спать в «413». Рэй был не против.

Кто-то позаботился о том, чтобы забрать документы Игоря из общежития и университета, хотя был ли он вообще студентом? Комендант сказал, что Игорь вынужден был уехать из-за семейных обстоятельств. О похищении и убийстве никто даже не знал. А Эл и Аи молчали об этом. Кто знает, что нужно этой проклятой мафии и в какие игры они играют? Книга оставалась у них, как и СД-карта ее отца.

После похищения они ни разу не упоминали о произошедшем в разговорах. Аи замазывала свои синяки, а на вопросы отвечала, что неудачно врезалась во что-то, когда отключили свет.

Когда Аи спросила Таю, где она была в ночь Хэллоуина и пропадала до этого, девушка покраснела и ответила, что была с родителями. Что бы не скрывала соседка, прячась за смущением, Аи все равно привыкла к ней. Да и к жизни в общежитии тоже. На удивление, все здесь с каждым днем для нее становилось роднее и роднее.

Каждое утро Аи начинала с любимой зарядки, и Тая присоединялась к ней. Пусть после избиения безумным стариком у Аи болело все тело, девушка не собиралась отлеживаться и жалеть себя. В жизни ей всегда помогало движение. Если Аи перестанет заниматься физической активностью, то просто сломается. Так же, как пилон когда-то стал ее внутренней опорой, которую она никогда не ощущала. Но, попав сюда, Аи смогла ее взрастить и чувствовала, что, вопреки всем трудностям, стала намного сильнее. Пагуба по-своему приняла ее, они с Элом, как две заблудшие души, обрели тут дом.

– Надо бы предложить делать такую зарядку девочкам в общаге. А что? – спросила Тая сегодня утром на удивленный взгляд Аи. – У тебя хорошо получается объяснять. Можно в холле или в спортзале, почему бы и нет?

Тая наконец-то озвучила то, что хотела сказать в тот день, когда они наряжались и готовили драники.

Уже тогда Аи о многом начала задумываться. А та ночь изменила многое в ней, и девушка задавалась многими вопросами о своем будущем. Это касалось не только ее, но и Эла. Парень сопровождал ее везде и всюду, как обещал. Ходил с ней в университет и встречал на его крыльце, когда пары заканчивались. Так Аи узнала, что Эл не учился, он не являлся студентом и жил в общежитии лишь с разрешения коменданта.

И да, она позволяла Элу водить свою машину. Будто он вообще спрашивал. Удивительно, как все могло меняться в один миг. Аи ненавидела этого парня, а он ее. Но Эл был единственным, кто никогда не смотрел на Аи, как на что-то неправильное.

Когда-то она выучилась отказываться от всего того, что было дорого ее сердцу. Ей было проще ненавидеть всех и каждого, но Аи воспитали по-другому, так что ярость подавлялась, и направляемая на себя, разрушала девушку. Но все время быть в самокритике невозможно, рано или поздно это выливается наружу, приправляясь еще большим чувством стыда. Только с появлением Эла Аи позволяла этому чувству пропитывать себя, принимала его, училась его рассматривать с разных сторон, не только как персонального грызущего монстра. Эл вытаскивал из нее его, отражал своими атаками, и в этом она впервые почувствовала себя живой, сильной и смелой. Вместо того, чтобы заниматься саморазрушением, Аи стала принимать вызовы судьбы и бросать их сама.

Всегда было проще отталкивать и бежать, никого не удерживать, не выпрашивать любви, в которой Аи так нуждалась, поэтому она испытывала совершенно противоположное. Эл подарил ей лишь свою ненависть, и их чувства были настолько правильными. Тот, кто ненавидит тебя, никогда не предаст, в отличие от тех, кто будет улыбаться в лицо и красиво говорить. Теперь Аи это знала. Может они оба и состояли из одной лжи, но только друг с другом смогли по-настоящему открыться. Потому что, когда ненавидишь, тебе нечего стыдиться, тебя не пугает реакция, ты можешь быть настоящим собой. Они считали друг друга врагами, вот только, в его вражде девушка нашла преданность и смогла учиться доверию. Вместо всех бесполезных слов Эл действовал и ее учил тому же.

От предвкушения, что Эл придумал на этот раз, кружилась голова, когда они выходили из общаги. Эл выглядел, как всегда, мрачно. В кожаной куртке, обтягивающих черных джинсах и ботинках. Ветер трепал передние пряди его каштановых волос, то бросая их на лицо, то открывая зеленые глаза с прищуром.

– Сегодня ты за рулем, – бросил он, неохотно отпустив ее руку и закрыл за ней дверь.

– Это как-то подозрительно. – Аи смотрела на Эла, когда он сел на пассажирское место.

– Кому-то так и не удается отпустить контроль, – хитрая улыбка озарила лицо парня, – но сегодня мы это снова исправим.

– Будь я тут одна, я бы не побоялась разбиться, – парировала Аи с ухмылкой на один бок, но все равно облизнула пересохшие губы от его последних слов.

– Тогда, похоже, что самое интересное начинается, когда ты перестаешь думать лишь о себе. Новый уровень силы.

Он прав. Что значит быть одному, каждый из них понял и познал сполна, впереди их ждало что-то совершенно новое. Путь, который они будут проходить вдвоем, и начнут его с гонки.

– Всегда носи юбки. – Эл взглянул на ее ноги, прожигая оголенную кожу, и открыл окно, чтобы передать взнос. Они добрались до Улиц.

Сегодня Аи надела красную юбку с запа́хом, длинный ее конец спускался до самых коленок сзади, а спереди открывал ноги, особенно в сидячем положении. На бедра она надела кожаные двухуровневые ремни, соединенные ремешками и кольцами. Они удерживали черные капроновые чулки на тонких резинках с рюшами. Кожаная куртка поверх черного кроп-топа и лоферы на ногах. Теперь Аи носила свои белоснежные волосы так, словно они были ее короной. Совсем перестала обращать внимание на любопытные взгляды и ярко красилась, подчеркивая разноцветные глаза. Иногда Аи затемняла брови в холодный темно-русый оттенок, прокрашивая ресницы черной тушью, а порой ей хотелось ходить с белыми. Перестав стесняться, девушка открыла для себя целый спектр возможностей, как можно обыграть внешность с помощью макияжа и ни в чем больше себя не ограничивала.

– Принц Улиц сегодня зритель? – спросил Кочан, считая деньги.

– Место в первом ряду рядом с принцессой.

Аи укусила губу с красной помадой возле самого уголка. Ей нравилось, когда Эл ее так называл.

Заревели моторы, и Додж рванул с линии «старта», когда опустился заветный флажок.

Сводя бедра вместе, Аи их непроизвольно терла друг о друга, потому что Эл не прикасался к ней, а ожидание ее заводило. Эл Бога переживет, лишь бы что-то доказать, поэтому парень сегодня не просто так был зрителем, отказавшись от участия в гонке.

– Ты нетерпелива.

– Терпение – не самая моя сильная сторона, – Аи вошла в поворот первой.

– Мне нравится, – Эл положил руку на ее бедро, поглаживая ремни, и Аи вспыхнула. Две недели они только держались за руки и спали вместе. И дело не только в том, что у нее была менструация. Эл целовал лишь ее руки, шею или щеки. Из-за синяков и разбитой губы, полагала Аи, он боялся причинить ей боль. Но у него у самого было изранено все тело, они и так постоянно репетировали. Поэтому отдых был необходим. А сейчас Аи была голодна и, судя по тьме в нефритовых глазах, он тоже.

Мучительно медленно рука парня скользила вверх, пока не замерла, когда Эл увидел ее гладко выбритый лобок.

– Ты без белья, – грудным голосом произнес он, от которого все тело Аи завибрировало больше чем от двигателя.

– Это чтобы ты не считал себя самым умным, отдавая гонку сегодня мне.

Эл ввел в нее сразу два пальца, и Аи застонала. Но чуть не плакала, когда он убрал руку.

– Победа всегда может быть слаще, – Эл облизнул высунутым языком пальцы, блестящие от ее возбуждения. – Покажи мне ее вкус.

Господи Иисусе!

Что он творил.

Эл снова опустил руку, вводя два пальца и сразу поддев переднюю стенку влагалища. Помассировал ее самую чувственную точку внутри, и Аи вскрикнула. Ерзала в кресле, откидываясь назад, чтобы ему было удобнее. Новый поворот, он был сложнее, а машина неслась уже на огромной скорости.

– Дрифти, – подсказал Эл. Его дыхание обожгло шею, когда он приблизился. Губы слегка касались кожи, лишь дразнили, но не целовали. Он просто издевался над ней. Ущипнув за сосок, Эл начал поглаживать ту самую точку внутри вперед и назад. Чувствуя, что она на грани, Эл снова просто входил в нее и выходил, так медленно, что хотелось остановить машину и оседлать его. И снова он погрузил пальцы глубже и согнул их, ритмично надавливая на бугорок.

– Эл, – всхлипнула Аи.

– Сейчас.

И Аи переключила привод, повернув руль. Додж проскользнул в поворот, еще один рывок руля, и ее стон заполнил салон, когда машина выровнялась.

Боже, она так хотела его, и готова была поколотить от ожидания. Он доводил ее до безумия, не давая удовлетворения.

– Эл, пожалуйста.

– Финишная, не дай ему себя обогнать и протаранить.

И он ускорил свое движение, пока Аи юлила, не пропуская соперника в последний пологий поворот. Переключение передачи, ускорение наряду с участившимся дыханием. Большее трение. Стон. И как машина пересекла финиш, Аи уже не увидела, сотрясаясь от оргазма и падая на руль.

Эл облизнул пальцы, которые только что довели ее до пика блаженства.

– Меняемся.

После того, как они забрали выигрыш, Эл поехал уже по знакомому маршруту.

– Ты ведь помнишь этот мост?

Такое забудешь. Там Эл назвал ее Аи и будто разбудил от многолетнего сна.

Освещения здесь не было, как и людей. Добравшись до уцелевшего куска моста, Эл остановил машину и вышел. Аи последовала его примеру. Не останавливаясь, парень целенаправленно пошел к полуразрушенному ограждению и сел на него.

– Что ты задумал?

Тут река, он же не будет повторять снова тот трюк и прыгать? Аи надеялась, что Эл избавился от своей фобии.

– Продолжаем работать над доверием. Я прыгнул туда не из-за страха воды, чтобы что-то почувствовать. А из-за страха, что потеряю тебя. Ты заставила меня бояться, а не вода. Я сделал это из-за тебя. Впрочем, как и всегда с тех пор, как ты появилась в давно оставленной мною жизни.

– Я знаю, – прошептала Аи.

– Я ненормальный, ты же понимаешь? – Произнес он серьезно, когда Аи подошла. – Но весь твой. И я не остановлюсь.

Аи вглядывалась в его глаза, Эл говорил о том, что с ним не будет легко. Новая модель поведения всегда находится в стадии уязвимости. Ты никому не доверяешь. Тебе тоже никто не доверяет. Всегда будет кто-то важнее тебя. Всегда будет кто-то, кроме тебя. Так они оба жили раньше, научившись лишь отталкивать. Сейчас Эл чувствовал себя без привычных щитов. Но ведь именно поэтому такие люди способны стать для кого-то единственными.

Они друг для друга такими и были.

Аи чувствовала, как много значило каждое слово, сколько он в них вкладывал.

– А ты еще не понял? Кто сказал, что мне нужна нормальность?

– Ты же понимаешь, что наши острые углы всегда будут биться друг о друга?

– Биться? Я не возражаю.

За Аи всегда делали выбор, она просто не научилась, но начнет с этого. Самым правильным голосом внутри, который принадлежал лишь ей одной, говорил, кричал, взывал: «Эл». Она его выбирает прямо сейчас. Давно уже выбрала. Во всем этом мире, за всю свою жизнь, она никогда ничего не желала так сильно, как быть с ним.

– Тебе ведь вовсе не нужно спокойствие и утешение, так? – улыбнулся парень.

И Аи готова делать, что угодно, лишь бы вызывать эту улыбку. Уголками вниз, а не вверх, отчего его полные губы складывались в манящее сердечко.

Он привлек ее к себе, заставляя почувствовать его эрекцию. На что Аи лишь игриво покачала головой.

– Мы когда-нибудь сделаем это в кровати?

– К черту кровати, – Эл притянул ее к себе за затылок, впиваясь в губы. Врезая в себя.

Их трясло не от холода, каждый поцелуй был для них таким: будто это в первый и последний раз.

– Еще один мой любимый вкус, – прошептал Эл в ее губы. – Пойдешь ли ты со мной до конца, Аи? Однажды ты можешь проснуться и захотеть большего.

– Чего?

– Например, детей.

– А ты?

Эл сузил глаза, думая, что она говорит о детях.

– Мое прошлое, – сквозь зубы втягивая воздух, сказал он. Аи видела, как тяжело Элу было о нем говорить и вспоминать. Его напряжение чувствовалось в каждой мышце и болью передавалось Аи. – Твой отец как-то раз сказал мне после очередной болезни, что я не смогу иметь детей.

Так его это беспокоило? Эл был серьезен. Он говорил с ней по-взрослому. Заявляя о своих намерениях.

«Я не остановлюсь». Это было его решением тоже.

– А ты? – Повторила Аи свой вопрос, потому что спрашивала о другом. – Ты пойдешь со мной до конца? Мой родственник альбинос не прожил и тридцати лет. Поэтому мои родители так меня оберегали.

– Я последую за тобой, – ни секунды не раздумывая, ответил он. – Ты мое перерождение.

Эл сократил между ними расстояние, прижимая, будто вверял Аи саму свою душу.

– Подарок для Смерти, – прошептал он, едва касаясь губами ее щеки. – Моя жизнь.

– Так не трать ее на глупые разговоры, потому что ты моя жизнь, Эл. Целуй меня.

В его глазах тьма стала бархатной. Прирученная, живая, отзывчивая. Аи чувствовала Эла, словно он был для нее магнитом. Как он ее притягивал к себе, хотел, желал. И разрешил себе взять.

Целуя глубоко, широко открывая рот надавливанием подушечкой пальца на подбородок. Вжимая в себя крепче до потери дыхания. Аи ласкала его язык, проводила кончиком по его небу. Расстегнув ширинку, Эл приподнял Аи и посадил на себя. Голени она разместила вдоль его бедер, опираясь на ограждение. Крепким объятием обвила шею парня. Ближе. Так, что чувствовала его дыхание на коже. Медленно Аи ввела его член внутрь. Через плечо Эла она видела реку внизу, а его, похоже, это ничуть не заботило. Эл крепко держал Аи за поясницу, помогая ей подниматься и опускаться.

– Боже, – стонала Аи, покусывая его мочку.

– Я не с небес, принцесса. Как видишь, я снизу, – отзывался Эл на ласки, подставляя ухо для ее языка.

Заводя ноги Аи себе за спину, Эл упирался ступнями в мост, а руками в поручни. Теперь он двигал тазом, входя в нее все быстрее. Аи покачивалась на его теле и просто сходила с ума от ощущений и пропасти внизу. В глазах темнело, голова кружилась, но Эл был таким сильным, что мог удерживать их обоих в балансе и при этом двигаться. От понимания насколько они близки, Аи утопала и растворялась в чувствах, которые они создавали вместе. Ее тело сильно напрягалось в таком положении, все еще сопротивляясь, но Эл беспощадно входил в нее, не оставляя для Аи ни единого шанса. И она взорвалась, позволяя получить разрядку, расслабиться и отпустить себя. Лететь и срываться, но не вниз. Эл возводил ее к небесам, держа в своих объятиях.

Но Эл все еще был твердым, принимая отголоски ее оргазма, пока стенки ритмично сокращались вокруг него.

– Ты еще не все?

– Только разогреваюсь.

Боже. Что он с ней делал. Не успела Аи отойти от блаженства, он поднялся вместе с ней и переместился к обломку ограждения. Эл посадил Аи на него.

– Мне нравятся твои ремни.

– Ты уже это говорил.

– Да, потому что они хорошо будут сочетаться с моим.

Вытащив свой ремень из петель, он провел кончиком по ее разгоряченной плоти. Аи боялась даже содрогнуться, потому что одна ее нога была навесу со стороны реки.

– Ложись, – он надавил пальцами на ее грудину. – Доверие, помнишь?

Аи сглотнула, аккуратно укладываясь на полуразрушенную конструкцию. Там, где стоял Эл, мост еще был цел, давая ему опору. Он продел ремень между решетчатыми прутьями из бетона и затянул кожу вокруг талии Аи. Теперь она была пристегнута к ограждению. Резко Эл поднял ее ноги, взявшись за ремешки над чулками, и развел их в стороны.

– И удобные. – Эл опускался с хищным взглядом.

Лизнув ее вход, снова дернул за ремешки, оставляя ноги Аи навесу. Она была совсем уязвимой в таком положении, раскрытая перед ним. Но ее руки были свободны в этот раз, однако пришлось удерживаться за бетонные выступы, чтобы не заваливаться в стороны.

– Такая сладкая, – его язык щелкнул по клитору, а потом его втянул, посасывая и покусывая.

Аи еще не отошла от предыдущих оргазмов. Закралось подозрение, что они имеют какой-то накопительный эффект, потому что ей хотелось взорваться уже сейчас. Половые губы были слишком чувствительными, остро реагируя на каждое прикосновение Эла.

Наконец одним толчком он вошел в нее. Аи посмотрела на Эла, как он красивый стоит над ней и тяжело дышит через открытый рот. Боже, даже если это будет последний миг их жизни, она готова повторять его бесконечно, пока он действительно не настанет.

– Эл, – стонала она его имя.

– Не кончай, – замер он внутри.

Его член пульсировал и бил по точке джи, отчего все внутри лишь сильнее сжималось. Это было какой-то самой сладкой пыткой, от которой хотелось плакать. Когда Аи была уже на грани, Эл быстрым ритмом начал в нее входить, не сдерживаясь. Еще один оргазм накрыл до искр в глазах, и Эл давал прожить его Аи полностью, удерживая за ремешки на бедрах.

Освободив от своего ремня, Эл поставил Аи на землю, ноги подгибались, ее тело вибрировало, возбужденное до немыслимых пределов. Но Эл и не думал останавливаться, он все еще не кончил. Ставя ее ногу на бетон, Эл снова вошел в нее.

– Такая мокрая, – шептал он, впиваясь засосом в ее кожу. В то место, куда Аи подставила его лезвие перед падением в реку. Лизнул ушную раковину и подул, превращая Аи в еще больший комок нервов. – Но еще недостаточно. Я обещал тебе сквирт, ты помнишь?

Вместо ответа Аи застонала. Тогда они впервые друг друга коснулись.

– Покажи мне, как ты не сдерживаешься. Отдай полностью свой контроль, Аи.

Целуя ее, жадно, протяжно, влажно с языком, он входил в нее все жестче. Аи хваталась за Эла, потому что он выгибал ее таз навстречу. Так самая чувствительная точка ее тела сильнее терлась о его член.

– Я больше не могу, – шептала Аи охрипшим от криков голосом. – Не могу Эл.

Все внутри так гудело и напрягалось, что Аи чуть не теряла сознание. Но Эл уже не делал пауз, он беспощадно наращивал ритм.

– Ты должна расслабиться, – его голос тоже сбивался. Дыхание щекотало щеки и шею.

Как расслабиться? Внутри нее все будто спазмировалось от такого долгого трения и давления внутри.

– Расслабься, принцесса, – кусал он ее нижнюю губу, двигаясь еще быстрее и не давая ни секунды передышки. Всего бы одну. Сначала он ее мучал, не давая того, что ей нужно, а теперь не позволяет даже перевести дыхание. Она больше не может, больше не выдержит. Аи сейчас просто лишится чувств. – Ты должна расслабиться, иначе потеряешь сознание.

– Эл, я не могу.

– Можешь. Отпусти, Аи, не сопротивляйся мне. Я держу тебя.

Святой Боже.

Ее глаза закатились, не видя ничего вокруг. Тело полностью утратило связь с центом, извиваясь в конвульсиях. Когда Эл почувствовал жидкость, он вышел, потому что Аи наконец смогла его выпустить. Все внутри дрожало и сокращалось, даря ей блаженство. Расслабление, которого она никогда не испытывала. Боль от трения и волны оргазма. Из нее брызгали струи, выталкиваемые давлением. Эл придерживал Аи, не давая упасть и смотрел на то, до чего довел ее тело. Бедра сами собой сводились вместе, и Аи дергалась в его сильных руках, не в силах контролировать стоны, смешанные со смехом. Ей было так хорошо, будто она была под кайфом.

Вау. Волны оргазма были просто бесконечными и разливались по телу от ее центра, пока внутри все неконтролируемо сжималось и расслаблялось.

Боже.

Когда туман в голове рассеялся, Аи заметила, что Эл так и не кончил. Сколько он мог выдерживать? Опустившись на колени, Аи взяла его твердый, как камень, член за основание.

– Что ты делаешь? – Хмуря брови, Эл останавливал ее.

– Продолжим работу над доверием, теперь твоя очередь.

– Я не... Не надо.

– Тебе никогда так не делали?

Его ответом было мотание головой в стороны.

– Тогда наконец-то мы в равном положении. Я не знаю, как это делать, но мне очень хочется.

И Аи взяла его головку в рот. Настала очередь Эла держаться за ограждение, он испустил протяжный стон. Сначала ей не удавалось погрузить его полностью, хоть она и так открывала широко рот из-за его толщины, но постепенно приноровилась опускать корень языка. Стоны Эла придавали ей уверенности. Аи нравилось чувствовать, как он теряет свой контроль. И когда он окончательно отпустил себя, не сдерживая хриплые стоны и непроизвольные толчки от сокращения мышц, Аи задвигалась настолько быстро, насколько могла, пока горячая жидкость не начала заполнять ее горло.

Не успела Аи еще подняться, проглатывая, как Эл притянул ее к себе, целуя так, будто отдавал ей свою жизнь. И Аи отвечала так же. Неистово, жадно, зная, что ей всегда будет мало.

Аи ждала, что он сейчас снова уйдет, найдет место, где начнет себя резать. Но Эл не останавливался, целуя ее губы, вдыхая ее запах, обнимая ее.

– Тебе больше не нужно... – но Аи не смогла продолжить, боясь спугнуть свою надежду.

– Мне нужно только целовать тебя. Даже сигареты перестали выполнять свою функцию.

Ей они тоже больше не были нужны.

– Ты стала моим долгим дофамином. Жизнью, ее вкусом и ощущением. С тобой я приучался ее чувствовать раз за разом. Все больше и больше делая другой выбор, идя наперекор. Я себя наказывал за правильный путь, считая его ложным. Но хотеть тебя всегда было сильнее боли.

Эл заправил прядь ее волос за ухо, глядя прямо в глаза:

– Ты помогла мне принять другое решение там.

Там. Когда он прыгнул за ней.

– Перепрожить ту же ситуацию, как и в моем детстве, но по-другому.

– Я просто хотела, чтобы ты себя принял, как ты помог это сделать мне.

– И я принял. Так что не останавливайся, целуй меня, – повторил он ее же слова и притянул к себе.

***

Конкурс общежитий проходил на городском стадионе. Сотни пар детских глаз смотрели с трибун на сцену, которая расположилась посредине поля, образуя подиум.

Здесь собралось столько людей по случаю благотворительности мероприятия. Видеооператоры перебегали из угла в угол, снимая каждый интересный кадр. Кто-то из студентов выступал с песнями, кто-то с танцами. Что ж, у их «Пятерки» тоже будет танец, но не совсем. Скорее акробатика. А пока сцену занимала КВН команда.

Но все внимание Аи было приковано к трибунам. Сейчас она впервые видела столько детей из детских домов. И у каждого ребенка был точно такой же взгляд, как у Эла. Убитый, озлобленный, отсутствующий. После того, как Аи узнала его историю, пусть и не по воле парня, Эл иногда начал упоминать в разговорах о своем прошлом. Так она узнала, что Эл рос в интернате до того, как попал в руки мафии. Постепенно и шаг за шагом они сближались. Да, он вчера был прав, что легко не будет. Аи точно знала, как это сложно избавляться от старого. Но Эл уже перестал себя резать. Возможно, со временем у него получится и полноценно чувствовать. Аи от него этого не требовала. Ей лишь хотелось, чтобы когда-нибудь жизнь для Эла тоже была бы наполнена эмоциями и красками, чтобы он смог впустить их в свою тьму и ощущать не только боль.

Глядя на этих детей, Аи вспоминала тот разговор с Рэем. Что такие люди никогда не знали любви, они даже не знают, как о ней просить. Сердце кольнуло от несправедливости. Как бы ей хотелось, чтобы и ко всем этим детям тоже пришло что-то яркое.

– Готовы? – Рэй подошел к ребятам.

– Да, – ответила Аи за них двоих с Элом.

На его лице было, как всегда, отсутствующее выражение. Но Аи теперь знала, каким оно может быть и как много на самом деле Эл может чувствовать. Аи была уверена, что больше, чем кто-либо из них, ему просто нужно время, и каждое такое мгновение она будет с ним рядом.

В выборе музыки ребята остановились все-таки на треке Smash Into Pieces – «Heroes Are Calling». Аи просто влюбилась в нее, когда услышала, сразу же сумев придумать полный танец. Выйдя под нее на сцену, они встали, образовывая треугольник вокруг подготовленной металлической конструкции. Аи по центру и парни по краям чуть позади. Да, после того танца в воздухе над театром, Аи пришло много идей для танца. Как и сказал Эл, номер должен быть легендарным. Очень быстро он смог достать нечто похожее, но, естественно, в уменьшенной версии. С какого металлолома Эл вытащил все необходимое, история умалчивала, но им удалось сварить части между собой.

Под вокал все трое сделали кувырок вперед и плавно поднялись. Аи упала в поперечный шпагат, когда Эл и Рэй образовали тоже линии с двух сторон своими телами через «горизонт». По стадиону прошел гул удивления среди ребят, в основном мальчиков.

Музыка набирала свою интенсивность, как и их номер. Аи, двигаясь под мелодию, подошла к Элу и упала, проскользнув у него под ногами, перевернулась, чтобы ухватиться за ладони и взмыть вверх. Идеальной складкой в воздухе, она напрягала все мышцы кора, чтобы удерживать баланс и вышла в стойку на руках. На перевернутом шпагате зрители снова издали свист, и ребята заслужили аплодисменты. Когда Рэй закончил выполнять в это время стойку на одной руке, он запрыгнул на турник с перекрестными палками. Эл тоже опустил Аи, чтобы она смогла ухватиться за перекладину и прыгнул сам.

Тело трясло от адреналина. Ощущения накрывали с головой. Это их точки контроля, их сила в действии и результаты многолетней работы. Просто несравнимые ни с чем ощущения были всегда связаны с телом. Потому что это вызов, потому что это смелость, потому что это про доверие.

Парни выполняли симметричные силовые трюки с элементами воркаута, а Аи из пол-денса закручивала себя вокруг вертикальных перекладин, перемещаясь между ними. Их собственный лабиринт. На припеве они одновременно проскользнули в треугольные отверстия, снова оказываясь на полу, и ушли в танцевальную связку.

Через «мост» Аи перевернулась, оказываясь вновь рядом с Элом, и он поднял ее на свои плечи. Баланс стопами был идеальным на его каменных мышцах, они были будто единым целым, и Аи знала, что он ее ни за что не уронит.

Более того, она знала, что не упадет сама. В своем теле Аи нашла внутреннюю опору. Ей больше не требовался для этого пилон. Он научил ее многому в качестве познания и тренировки. Но теперь Аи была способна на все, потому что взрастила свой собственный стержень. Больше никакого поиска заслуги и разрешения. Далеко уехать на самокритике невозможно. Тебя всегда и в любом случае осудят. Поэтому нужна своя опора и поддержка, ведь только с фундаментом дом будет стоять. Именно благодаря обретенной уверенности они так идеально могли исполнять трюки, никто из них не дрожал и не боялся, не пытался выставить себя эгоистично вперед, лишь бы быть лучшим и кому-то что-то доказать.

Вылезти из своей раковины кажется опасным и страшным, но только так можно доверять. Чувствовать. И Аи чувствовала Эла, а он ее. Раньше чем само движение, через один только импульс, они выполнили самую сложную часть номера. Ее толчок резонировал с его выталкиванием, и Аи сделала сальто в воздухе. Одновременно они все втроем оказались на турнике, снова ухватившись и повиснув.

Тело – та часть, которая связывает тебя с миром. Это дар жизни. Как могла она так долго отвергать его, прятать и стыдиться? Теперь у них с Элом есть все их время, чтобы всегда знать и чувствовать, что их тела были созданы не для страдания, а для удовольствия. Любовь безусловна. Аи полюбила свое тело таким, какое оно есть. Приняла его. И сейчас оно отвечало. Мурашками по коже, плавностью и свободой движений. Еще никогда она так не кайфовала от того, что делает. Так вот, что лежит там, за чертой, которую Аи так боялась переступить из-за страха свободы. Все годы, напрягаясь и пыхтя на пилоне, она думала лишь о том, что отдаться чувству страшно. Потому что раньше Аи пыталась доказывать. А это всегда про чье-то, а не про твое. Попытка вписать себя в чужие ожидания, которая делает из тебя лишь безликую посредственность.

«Ты сама веришь в то, что танцуешь?».

Раствориться в чувстве свободы – страшно. Кажется, что отпустить себя – это потерять, потому что ты знаешь лишь чью-то реальность и опыт, а не свой. Оказывается, что не каждый готов к свободе, и поэтому она такое редкое явление. Страдание – всем знакомая таблетка. Боль – та химическая игла из кортизола, на которой мы все сидим. Такая система была создана для выживания, и только человеческий организм использует ее не по назначению.

На самом деле наш мозг жаден до удовольствий. В конце концов, долгий дофамин может стать твоим абсолютным щитом от неудач, в отличие от ненадежного быстрого. И генерировать его будет твоя непоколебимая вера в себя и дело твоей жизни. Смелость прыгнуть в свой страх. Смелость чувств. Смелость быть заметным. А главное, собой. И когда, наконец, для себя ты становишься самым близким человеком. Это трудно. Полностью принять себя, стать для себя поддержкой, уметь прощать и разрешать. Ведь все запреты когда-то установил себе лишь ты, только ты сам.

Когда они все сделали финальные сальто с конструкции, завершая номер на полу, зрители встали. Аплодисменты вызывали восторг, улыбки и гордость. И каждый из них знал, что это заслуженно. Аи знала. Потому что разрешила себе это. Это было чистым моментом удовольствия. Без доказательного подтекста, без страха, что на них все смотрят, без малейшего ожидания реакции на то безумие, которое они творили на сцене. Но которому отдали свои души.

К ним подбежали дети, когда они уходили на свои места. Охранники не позволяли им приблизиться, но все трое остановили их. Больше в глазах ребят не было скованности, закрытости и угрюмости. В них был блеск. Так когда-то Аи смотрела на танцовщицу на пилоне, увидев в первый раз. Было ли чем-то плохим то, чего так опасался Эл, когда говорил ей о нормальности? В жизни столько всего плохого, но каждый человек может привнести в нее что-то хорошее. В мире столько детей, которые в этом нуждаются. Но сначала им предстоит самим создать свое крепкое будущее. Один виток пройден и сколько их таких еще ждет. Это лишь начало нового лабиринта.

– Я много думала, – сказала Аи после того, как они пожали ладошку каждому протянувшему руку ребенку. – О будущем, о прошлом, о конкурсе, в конце концов. И сейчас, – она снова посмотрела на детей, – сейчас мы показали нечто большее чем танец или акробатику. Мы показали возможности.

Эл погладил ее заднюю поверхность шеи большим пальцем, внимательно слушая.

– Теперь мне досталось наследство от родителей, только нужно уладить все юридические вопросы в Штатах, – посмотрела она на Эла.

– Как я и сказал: последую за тобой. Пойду против квартала, города, страны или мира. Все равно.

– Эти деньги я хочу, чтобы пошли на что-то хорошее. Какой бы там ни был интерес на них, – они с Элом думали и говорили о мафии. – И поэтому по возвращении в Пагубу я решила, что переведусь в медицинский университет.

Рэй ухмыльнулся, глядя на Эла. Кажется, он понял, чего хотела Аи. Возможно, он уже сам предлагал это Элу или намекал.

– Ты тоже можешь поступить со мной.

Эл лишь прищурил глаза на ее предложение.

– Мое место здесь, – обвела она рукой стадион. Ее папа исследовал людей, а Аи исследовала себя через тело. Ее место между медициной и танцем. – Может быть, я смогу стать тренером, ведь, именно работая со своим телом, я помогала себе со всем справиться. Да, я не профессиональный танцор, меня не отдавали в танцевальную школу с самого детства. Ну и пусть, мой опыт делает меня уникальной и кому-то он может оказаться полезным. – Именно об этом ей говорил Рэй при первой встрече, когда они сидели в холле на подоконнике. – Я умею управлять собой благодаря пилону, исследовать свои грани и возможности. И так может каждый. Пилон, воркаут или йога – всегда можно найти свое.

Для кого-то это станет толчком или составляющей, чтобы жизнь была ярче. Чтобы раскрасить свою темноту красками, чтобы принять себя. Ведь все начинается с этого – с тела. Они с Элом тому пример, как сложно жить, когда ты не можешь подружиться с тем, благодаря чему вообще живешь.

– Я задался целью поступить в мед лишь с одним намерением, – вдруг произнес Рэй, – чтобы однажды стать инструктором для детей и не только. Научить их правильной физической активности, функциональной подвижности тела и пониманию его биомеханики. Стану ли я тренером для спортсменов или открою свой реабилитационный центр, неважно. Но я внесу свой вклад в это. В здоровье людей, чтобы каждый был со своим телом близок настолько, насколько это возможно. Поэтому согласен, сейчас мы с вами делаем большое дело. И это первый шаг.

Теперь они оба смотрели на Эла.

– Хирургом, значит, – улыбнулся он ее любимой ухмылочкой на бок.

– Новая цель и новая будущая победа, – ответила ему такой же Аи.

Резко Рэй поднялся, будто увидел знакомого и побежал с трибун. Он погнался за худощавым парнем в черной медицинской маске, который очень быстро скрылся за трибунами.

Только сейчас Аи поняла, как много здесь было полицейских и охранников. А в толпе мелькнули люди, похожие на мафию и ее похитителей в Америке. Один вопрос так и не давал покоя:

– Тот человек не похищал меня, он думал, что я умерла. Тогда кто эти люди, – Аи посмотрела в сторону бугаев в костюмах, – если не его? Они ведь тоже связаны с картами и сказали мне об этом сами. «Башня» – эту карту кто-то подбросил мне с посланием, не соваться на конкурс. И Десятый тасовал Таро совсем с другими рисунками в ту ночь.

С такими же, как на карте у Эла, а не в книге.

– Я думаю, что это какая-то другая мафия, – кивнул Эл, будто давно все разгадал, и обернулся в сторону, куда побежал Рэй.

– Но что им нужно? Зачем мне не следовало приходить сюда?

И тут Аи осенило. Она поняла, о чем говорил Эл с Десятым, заключая сделку с СД-картой. Не может быть. Благотворительность, конкурс, масса людей. Идеальный момент для преступления.

– Они знали, что он придет за ними. – Аи с ужасом осознавала, сколько здесь детей.

– Да, – подтвердил Эл.

Переводя взгляд на Эла, Аи чувствовала, как замирает ее сердце. Сжимается от распирающего чувства любви и гордости. Эл знал. И он спасал всех этих детей от больного ублюдка с цифрой «X». Он разгадал план подонка, ведь, когда тот корчился от удушья, Эл сказал, что специально вызвал его сюда. Но как? Неужели тот груз был тоже для его мафии? И еще те пожары...

– Это ты вырубил электричество, – догадалась девушка и по отсутствию реакции поняла, что права.

Эл погрузил весь город в хаос, чтобы спасти этих детей. Значит, все это было не только делом мести. Он спасал ее и их.

Этот самый сильный человек на свете. Он победил абсолютно все. Даже его прошлое не смогло его сломить. Даже пройдя через ад, он был все еще здесь. Боролся. Не только за себя, но и за других.

Может ли она любить его еще больше?

Выходит, что существовала еще какая-то мафия, были ли они вообще ею? Ведь они припугнули Аи, помогли инсценировать смерть и бежать, зная, что ее родителям грозит смерть и что Десятый хотел получить ее наследство. Это они подбросили ей карту, ведь так? С угрозой не приходить на конкурс, потому что они знали о похищении детей, и что Десятый заодно придет за ней.

Но Эл все сделал сам.

И все же, получается, кто-то вел свою игру. Но к черту все эти организации, мафию и группировки. Ее наследство послужит благим целям, Аи будет создавать свое наследие. Они с Элом будут его создавать вместе.

Как раз к награждению Рэй вернулся и вид у него был, мягко говоря, взъерошенный.

– Все в порядке?

– Да. – Рэй и повязал синюю ленту вокруг запястья, будто пока он бегал, та слетела.

Объявили победителей, и Аи бросилась на шею Элу с визгом.

– Прощай отработка! – закричала Аи.

И они все втроем засмеялись.

***

Еще месяц назад Аи думала, что для нее все закончилось. Что ей предстоит всю жизнь оглядываться назад и бесконечно прятаться. Но она попала в Пагубу. И как будто инстинктивно выбрала самый унылый и мрачный городок, над которым так мало светило солнца, вредного для ее кожи. А Эл, возможно, подсознательно выбрал его для себя, чтобы навсегда перестать бояться дождей. Как бы то ни было, этот город стал для них домом. В общаге девушка нашла не только убежище, но и избавилась от чувства одиночества, потому что уединение там, к слову, просто невозможно.

Вот и сейчас они праздновали победу в «413» комнате. Толпа болельщиков распивала пиво за сдвинутыми вместе письменными столами, парни и девушки сидели на кроватях парней и ели приготовленную общими усилиями запеканку.

– За победу!

– Ура!

И все потянули кружки, чтобы чокнуться напитками.

Теперь они с Элом уже никогда не будут одиноки. И пусть Эл этого ни за что не признает, но Рэй был не просто его соседом, но и другом, как и для нее. Пусть Аи и проводила большую часть времени в комнате Эла, но с Таей они тоже стали близки. Вместе готовить, вместе убираться, разговаривать и смеяться, по утрам делать зарядки – для Аи это значило теперь очень много.

И Эл.

Она была обречена влюбиться в него. Только с ним Аи все время выбирала себя. Чувствовала свои истинные желания. С ним она стала собой. Парень с татуировкой «XIII», с самыми прекрасными глазами и телом. Она любила его. Любила всего. Сколько бы они не сталкивались в прошлом, с ним ей всегда хотелось остаться и никуда больше не сбегать. Ни из дома, ни от родителей, ни за собственные выстроенные стены. Аи ценила каждое мгновение, которое у них было и будет.

Смерть всегда будет напоминать о ценности жизни. И она повсюду. Все разрушается, и мы видим это повсеместно. Все заканчивается, и это необратимость. Это эквивалент жизни. Потому что если бы жизнь не заканчивалась, то была бы лишь пустота. А в ней ничего не имеет цену. Она равнодушна. В ней нет того, кто смотрит. В ней нет чувств.

Время идет, оно утекает сквозь пальцы. А ты все продолжаешь жить не своей жизнью. Вот только, жизнь – это не противоположность смерти, точно так же, как ни одно из них не является злом. Мир не хочет тебя уничтожить, и твое существование не заточено на самоуничтожение. Вся игра состоит в том, чтобы из раза с раз, попадая в любую ситуацию жизни, ты снова и снова учился быть собой. Познавал себя, выбирал себя и видел, насколько ты далеко от себя уходишь, чтобы снова и снова к себе возвращаться. Потому что то, от чего мы бежали, всегда нас догоняет. Страх и боль обрушиваются на нас, если мы их вытесняли годами. Оставляя лишь чувство пустоты, что все мы тотально одиноки. Но это тоже часть взросления.

А стать взрослым – это не цифра. Не какой-то период, когда ты наконец вырос. Это то, когда все твои мечты разбились и стали целями. Потому что в твоей жизни больше нет места чуду. Только твои действия. Когда наконец оборвалась последняя нить, которую ты так отчаянно рвал и дергал тупыми ножницами – это связь с родителями. Она заканчивается тогда, когда их присутствия уже нет в твоей жизни. И это как смерть, а порой и она сама. Но умирает старое. Тот ребёнок, который смотрел на их проекции, который постоянно сравнивал и ждал. Все ждал, что они обернутся, заметят тебя, наконец-то примут и полюбят. Но вот ты понимаешь в один момент, что они тоже просто люди. Они тоже ошибаются, тоже боятся и бывают неправы. Каждый живет эту жизнь в первый раз. И ты тоже. Тоже просто человек. Отдельный, обособленный. Всю жизнь ты думал, что родители решают все за тебя. Но ты сам все решил за них, потому что ты не можешь знать своих родителей, точно так же, как и они тебя. В психике каждого вы лишь проекции друг друга, созданные вами же.

И эта сепарация всегда похожа на ампутацию. В моменте это больно. Ты умираешь. И это самое сложное – убить то, что ты так долго носил, то, во что верил. Это тяжело – понять и признаться, что ошибался только ты, создав их искаженные образы в своей голове.

Да, терять – это больно.

Но всегда и неизбежно наступает рассвет. В этой тотальной пустоте вдруг вырисовывается горизонт, и ты начинаешь идти. И понимаешь, что ты всегда шёл по своей тропе, но лишь сейчас осознал, что она всегда была у тебя под ногами.

Что-то внутри неизбежно трескается, может, страх, а, может, иллюзии. Все мы заключаем сделки со смертью, пробуя ее обмануть. Кто-то пытается, отключая чувства, бросаясь на грань.

Сколько ещё ты будешь убегать и отталкивать всех, пока не поймёшь, что не осталось вообще никого?

Они оба были неправильными. Сломанный мальчик и сломанная девочка.

Но все меняется. Ты снова осознаешь свой путь и новый виток цикла впереди. И в этой темноте их дороги пересеклись, пусть это было в коридоре при странных обстоятельствах, но тогда они нашли не только самих себя, но и друг друга и заключили свою сделку.

Оба они пришли в мир, который их не ждал, но стали теми, кто друг друга отыскал. Кто стал для другого тем, кто не посчитал его уродом. Потому что они оба были не для всех. Оба с изъянами, с израненными душами. Они стали теми, кто нашел свое подобие и влюбился в свое отражение.

Предпоследний урок смерти: отпускание. Умирает ложное «я».

Аи вылезла из своего кокона благодаря Элу и превратилась в бабочку. Метаморфоза. Одно и то же существо, но в другом качестве.

– Что ты сейчас чувствуешь? – Аи вывела Эла из комнаты с шумной компанией, чтобы уединиться.

Девушка смотрела в открытое окно рекреации и искала на ночном небе звезды, наслаждаясь моментом.

Эл поднес ее руку к своим губам и поцеловал запястье.

Последний урок смерти: все меняется.

Мурашками по телу, огнем в зеленых глазах и шепотом по коже. Эл прижал Аи к себе, целуя. Пока на ее запястье горело слово, в котором нашло выражение безусловное чувство.

Бог смерти (яп).

Спасибо за прочтение! <3

Если вам понравилась книга и вы бы хотели прочитать бонусы, то переходите на бусти Таня Лисаевская:

https://boosty.to/tanyalisaevskaya/posts/895f57f7-ab5e-4ca1-9d78-56088f3d1eb1?share=post_link