Что не так с Мин Юнги!??? [ЗАКОНЧЕНО]

Весь день ты не можешь разговаривать с Юнги. Слишком много мыслей, слишком давят догадки, угнетают. Так хочется спросить, узнать, но понимаешь, что Юнги сейчас тоже думает о своем прошлом, и ему намного тяжелее. Весь день он возился с рисунками, выкинул почти половину, а ты тихо убиралась в доме. Помыла полы, вытерла везде пыль… Когда стемнело, Мин сел в свой угол, укрывшись пледом, а ты не решалась к нему подойти. Но все же сидеть в полной темноте и в такой позе всю ночь ему нельзя, поэтому нужно заставить его лечь. Подходишь тихо, осторожно садишься рядом и в темноте видишь блеск его глаз.

— Не включай свет… Прошу… — Хорошо… Только ляг на…
— В детстве, — Юнги тихо перебивает тебя, а ты замираешь в ожидании, — в том детстве, которое я помню из самого раннего, мама любила моего отца. Она говорила мне о том, что… Когда-нибудь он сможет достигнуть высот в своей сфере и заработает много денег, тогда мы поедем в путешествие все вместе. Она улыбалась, крепко обнимала меня и пела перед сном. Но… С каждым днем ее улыбка тускнела.

Ты садишься на пол и прислоняешься спиной к кровати.

— Отец бил ее по пьяни. Я часто слышал ее крики, она в такие моменты бежала к моей комнате и кричала мне, чтобы я не выходил. Она ходила вся в синяках. Я не понимал тогда… Но он ее насиловал. На тот момент я даже не знал такого слова… А она ночью приходила ко мне, вся в слезах, но все еще улыбалась. Уйти от мужа с маленьким ребенком могло многого стоить нам обоим, ведь мама из бедной семьи и начинала санитаркой. Платили мало, так что содержал нас отец, который работал в IT компании. Поэтому она терпела… Надеялась, что этот мудак не тронет меня… —Юнги натянул повыше плед и сделал паузу. — Когда он увидел, что моя мать такими темпами не выдержит, когда он ей вывернул запястье так, что оно вышло из сустава и ей пришлось ехать в больницу, а там стали задавать вопросы, отец испугался. Но ненадолго… К тому времени мне было уже двенадцать лет… И он…

Ты чувствуешь, как ему тяжело говорить, Юнги начинает трясти, и ты уже думаешь его остановить, но парень продолжает.

— Он принялся за меня. Пришел ко мне в комнату, сел рядом и спросил своим противным голосом, люблю ли я свою мать. Я, конечно, ответил «да». Тогда он схватил меня за запястье, потащил в их спальню и завел в тот момент, когда она переодевалась. Я увидел ее синяки и тут же отвернулся, но он заставил смотреть. Он угрожал, что если я не буду смотреть, то он убьет ее. Тогда он подошел к ней и сдернул одежду. Она закричала, но отец ударил ее. Тогда она решила молчать, не показывая мне, как ей больно. Он насиловал ее на моих глазах, а я должен был смотреть. И когда все закончилось, она просто упала, обессилив, он подошел ко мне и сказал, что… Если я хочу, чтобы мама немного отдохнула… То… Я… Я должен занять ее место…

Юнги заплакал, и ты по инерции дернулась к нему, от чего тот тут же вскрикнул «Не подходи!».
— Тебе принести твои таблетки? Юнги… Не рассказывай дальше, если тебе тяжело… Я подожду, не мучай себя… — Нет… Нет. Он каждую ночь приходил в мою комнату, от него несло перегаром и сигаретами. Моя мать кричала за запертой дверью, пока эта тварь насиловала меня. Через время я выглядел так же, как и моя мама. Весь в синяках, глаза красные и больные. Сидеть на занятиях было больно, а все вокруг лезли, задавали лишние вопросы, на которые я не мог ответить. Тогда… Тогда я начал от всех закрываться. Мне было тошно от любых касаний. Каждый раз мне казалось, что это он, что сейчас опять начнется этот кошмар. А они все равно лезли, называли меня больным. Никто не любит странных. А школа — самое отвратное место, после моего дома. Мои синяки множились и в школе, когда после уроков меня ловили и били, а я не мог ничего сделать. А после… Он нашел себе новую девушку, которая гналась за его деньгами и даже не знала, что ее ждет. Тогда я упросил отца отпустить маму. Он отпустил. Но я попытался рассказать той девушке обо всем, и он отослал меня, купил мне квартиру и сказал, что если я больше не появлюсь в его доме, он не тронет маму… И я жил с тех пор один, здесь… Деньги он мне высылает… А с мамой связаться я не могу… Он оборвал все наши связи и не дает увидеться… А я так скучаю… Я хочу снова к ней, чтобы она снова меня обняла… Но я ее больше не смогу увидеть. Он не даст…
— Почему не заявили в полицию?
— Я же сказал… Жить не на что… Да и теперь я не смогу… Если просочится в новости, а так оно и будет, Т/и. Ты представь, какой это для меня позор! Я парень, а меня несколько лет мужик имел!

Не знаешь, что ответить. Самой больно от услышанного, больно смотреть на последствия перенесенного насилия, страшно представить, как больно ему было.
— Юнги…
— Ты единственная, кто мне помогаешь… За всю мою жизнь ты первая, кто не смеется, не тычет пальцем, не бьет и не издевается… — Юнги начинает захлебываться в слезах, а у тебя у самой дыхание сбитое. Ты сильно рискуешь, но все же подползаешь к парню и осторожно обнимаешь. Он сначала вскрикивает, пытается высвободиться, но ты просто гладишь его, не выпуская из объятий, шепчешь на ухо что-то более-менее успокаивающее, и Мин поддается. Он прижимается к тебе, продолжая плакать, пока не засыпает от усталости.Мин тяжелый, да еще и ребра страшно снова повредить, поэтому ты закрываешь все окна и садишься на пледы, кладешь голову Мина к себе на колени, выпрямляешь его немного и укрываешь, чтобы не замерз. Какое-то время ты еще думаешь о рассказанном, но вскоре сама засыпаешь.